172 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Лаевский: Максиму Знаку предъявили окончательное обвинение. Его дело скоро передадут в суд
  2. «Восстановление костела — вызов для всех белорусов». Как Будслав пережил пожар в своей главной святыне
  3. Эксперт поделился секретами, как легко и эффективно можно почистить газовую плиту
  4. Эндокринолог — о том, почему сахарным диабетом болеет все больше людей
  5. «Всех разобрали, а я стою. Ну, думаю, теперь точно расстреляют». История остарбайтера Анны, которая потеряла в войну всех
  6. Как приготовить рассыпчатый рис? Шеф-повар делится своими секретами
  7. «Общество заточено на «откаты». Откровенный разговор с архитектором о строительстве частных домов
  8. Минздрав озвучил свежую статистику по коронавирусу в стране
  9. Население Китая уже почти не растет, его вот-вот обгонит Индия
  10. «Заходишь в город, а там стоит плач и кругом сотни гробов». История 95-летнего ветерана ВОВ
  11. Парень, который выжил. История 23-летнего Антона, который после ДТП 43 дня провел в коме и выкарабкался
  12. Остаться одному после 67 лет брака. Поговорили с героем, чья история любви год назад восхитила читателей
  13. Один из лидеров минского «Динамо» покинул команду
  14. Арина Соболенко поднялась на рекордное четвертое место в рейтинге WTA
  15. Стрельба в школе в Казани: погибли 9 человек
  16. Будет учтено «все происходящее в стране»: представитель ЕС рассказал, когда ждать четвертый пакет санкций
  17. Сколько стоит новый кроссовер в Беларуси и у ближайших соседей. Сравнили цены — и вот результат
  18. «Парни, подкатывая, просят посоветовать пилу». История лесоруба Вики
  19. Самое лютое соперничество в женской «фигурке» закончилось нападением. В Голливуде об этом даже сняли кино
  20. «Спасите семью от развода». Подборка самых необычных объявлений о продаже авто
  21. Иностранные инвестиции выросли. Но в игру вступили политика, неопределенность и обещания контрсанкций
  22. «Боялись последствий со стороны банка». Что говорят в суде над топами Белгазпромбанка взяткодатели
  23. Уборка, поминальная трапеза и цветы. Радуница на маленьких кладбищах Минска
  24. «До переезда я думал, что это типичный Техас с перекати-поле». Белорусы — о жизни в Остине
  25. Дело Тихановского и Статкевича будет рассматривать Гомельский областной суд
  26. В Беларуси не хватает почти 84 тысяч работников. Какие кадры в дефиците
  27. «Мама горевала, что не дождалась Ивана». Спустя 80 лет семья узнала о судьбе брата, пропавшего в 1941-м
  28. Очереди в пункт вакцинации «Экспобела» были такие длинные, что ввели предварительную регистрацию


«Раз, два, три, четыре… Держим линию, девочки». Маленькие танцовщицы в голубых купальниках старательно тянут носочки и почти бесшумно порхают над паркетом. Тренировка уже походит к концу, но на усталость никто не жалуется. Не до капризов: все-таки репетируют номер, с которым поедут покорять Европу. Единственный зритель — преподавательница Александра Буяльская — кажется, довольна.

Восемь лет назад Александра бросила работу в IТ-фирме и открыла свою школу танцев SMART DANCE, где теперь занимается около пятисот человек. Стройная мама двоих сыновей, она успевает находить время и для семьи, и для работы. Про зарплату педагога в 100 долларов, родителей, которые просят сделать из детей «звезд» и быстрый секрет восстановления после родов Александра Буяльская рассказала в нашем интервью.

«Из IT ушла на зарплату педагога в 100 долларов»

— Как вы сами пришли в танцы?

— Изначально я занималась художественной гимнастикой. У меня были хорошие успехи, я даже защитила звание мастера спорта, но не хватило буквально одного подтверждения, чтобы мне его присвоили. А потом в школе поменялась смена и тренер не смогла со мной заниматься. Мне предлагали перейти в школу олимпийского резерва, но мы с мамой решили, что я не буду связывать жизнь с профессиональным спортом, а пойду учиться.

На тот момент мне было лет 12. В этом возрасте я и попала в танцы. Прошла кастинг в ансамбль современной хореографии «Антре». Тогда коллективов было немного, и этот считался одним из лучших.

Времена, конечно, меняются. Раньше все было проще. То, что делают наши дети сейчас в 10 лет, мы, наверное, делали в свои 20. Уровень техники, постановок растет с каждым годом. Но тогда тоже был строгий отбор. В ансамбле я прозанималась до 25 лет, около года руководила им. Но поняла, что нужно делать что-то свое. Потому что мое видение танцевальной школы отличалось — хотелось идти за новыми веяниями.

— Родители не говорили: «Танцы — это не серьезно, получи нормальную профессию»?

— Говорили (смеется). Собственно я и отучилась на нормальную профессию. Закончила БГЭУ по специальности «экономическая кибернетика», отработала по распределению в IТ-фирме. С доходами все было хорошо. Когда родители получили дочь-экономиста, я не переставала мечтать об учебе в университете культуры. Поэтому сразу после экономического поступила в БГУКИ.

— Не страшно было оставлять перспективную должность, стабильный заработок?

— Конечно, страшно. Открыть школу я решилась благодаря моему мужу. Он сказал: «Что ты мучаешься? Иди делай то, что тебе нравится». Я ушла с высокой зарплаты на зарплату педагога дополнительного собрания — на тот момент это было меньше 100 долларов. Мама очень переживала, но поддержала, спасибо ей большое за это.

— С какими трудностями столкнулись, создавая школу?

— Знаете, я не завидую людям, которые сейчас открывают свои танцевальные студии: большая конкуренция. Тогда вход в этот бизнес был достаточно простым — надо было хорошо знать саму сферу хореографии. Плюс мне помогло экономическое образование.

Сложности были с поиском помещения (сейчас с этим, кстати, проще — открылось много бизнес-центров). Хотелось свое: для танцевальных залов, рецепций, раздевалок нужна большая площадь, и вариант снимать никак не подходил из-за высокой арендной ставки. Достаточно много средств пришлось вложить в рекламу. Плакаты в метро, листовки… Уже потом привлекать клиентов помогало сарафанное радио.

Я набрала команду сильных педагогов. Но это тоже непросто — найти своих людей, которые будут видеть процесс преподавания в том же ключе.

— Хороший педагог — это заслуженный танцор?

— Не обязательно. Уметь танцевать и знать методику преподавания хореографии — это совсем разные вещи. Мало просто дать группе задание: педагог должен, как мы говорим, «ковыряться» в ногах и руках, лепить ребенка. Не все могут это. И, конечно, педагоги должны быть профессионалами и яркими харизматиками. Нужно болеть своим делом, любить детей — без этого ничего не получится.

«Не назвала бы тверк танцем»

— С какого возраста ребенка можно отдавать на танцы?

— С момента, когда он к этому готов. Одни готовы и в 2,5 года, а другим и в 4 рано. Мы советуем привести ребенка в три года попробовать. Сейчас высокие требования даже на любительских конкурсах, поэтому чем раньше ваш сын или дочка начнет заниматься, тем больше будет уметь к моменту выступления. А если родители хотят, чтобы ребенок танцевал просто для себя, для здоровья, для удовольствия, то можно в любом возрасте приводить. Никогда не поздно.

— Бывают случаи, когда мамы приводят детей в студию, чтобы реализовать свои несбывшиеся мечты?

— Честно? Бывают и, к сожалению, очень часто. Типичный случай: мама мечтала стать балериной, не сложилось, хотя способности были, а у ребенка задатков нет. Он мучается, мама мучается и злится на педагогов, потому что они не могут вырастить «звезду». Если ребенку не нравится танцевать, не надо его заставлять. Оставьте свои мечты и амбиции. Танцы, если мы говорим о профессиональном образовании, — это достаточно жесткая система. Успех во многом зависит от природы, от вовлеченности родителей в процесс, от мастерства педагога и, самое главное, бесконечного труда самого ребенка. Педагог в одиночку не может сделать чудо.

У меня вот все спрашивают: «Старший-то танцует?» Нет, и не собирается. Он говорит, что ему хватает посмотреть.

— А зачем взрослые идут на танцы?

— Я думаю, для души. Возможно, для самореализации, поправить здоровье, похудеть. Кто-то приходит научиться танцевать для клуба.

— Какое танцевальное направление сейчас популярно среди белорусов?

— Я бы выделила две большие группы: кому-то больше нравится уличная культура (хип-хоп, брейкданс, поппинг, локинг), а кому-то классика (контемпорари, модерн). Первое чаще выбирают подростки, второе — категория постарше. В Минске, мне кажется, контемпорари набирает популярность: люди начинают узнавать, что это такое, смотреть современные балеты. А вот интерес к бальным и восточным танцам сейчас угасает. Среди молодежи 20−30 лет популярны социальные парные танцы.

Если говорить о детях, которые занимаются профессионально, то они должны пробовать разные направления. Когда я создавала свою школу, смотрела на опыт Америки. У них дети начинают заниматься с трех лет балетом, чечеткой и джазом. Позже добавляется современная хореография, уличные направления. И на базе этих дисциплин развивается все, что нужно для универсальности.

— А что скажете насчет популярного теперь тверка?

— Я не понимаю этот стиль. Не назвала бы это танцем. У меня все-таки хореография ассоциируется с чем-то более серьезным. Но если людям нравится — пожалуйста. Помните, как некогда был популярен тектоник? Народ махал руками и никто не понимал, зачем это нужно. Но красиво же махал, к тому же прекрасно развивалась координация (улыбается). Примерно то же самое сейчас переживает тверк. Мой прогноз — еще немного, и о нем забудут.

«Дотошность в мамских делах загоняет женщину в угол»

— Три месяца назад вы стали мамой во второй раз. Многие женщины откладывают рождение детей на потом, чтобы это не помешало карьере…

— Я считаю, что никогда не будет подходящего момента. Ребенок появляется тогда, когда он желанен. Любую работу, если тебе действительно хочется работать, можно подстроить под график своего малыша. Я вышла преподавать через месяц после рождения второго сына. Большое спасибо мамам детей, с которыми я занимаюсь: пока я веду занятия, они гуляют с моим Степой. Муж опять-таки приглядывает: он видит, что мне надо выбраться на пару часиков, отвлечься и вернуться счастливой. Так что ребенок не мешает карьере.

— Вы говорите, что смогли выйти на работу уже через месяц после родов. Как удалось так быстро восстановиться?

— А мне кажется, родные люди, поддерживающие тебя, любимая работа — это и есть секрет восстановления. Если долго сидеть дома, то можно и потолстеть, и запустить себя, потому что (чего тут скрывать) малыш — это одно и то же, рутина. Есть, конечно, женщины, которые видят себя только в материнстве. Но я не такая. Всю жизнь бегаю, как электрический веник (смеется). Фактически ничего не изменилось: теперь я бегаю по делам со Степой, выстраиваю свое расписание так, чтобы и со старшим Тимофеем все успевать, и, конечно, поработать — потому что в зале меня ждут мои танцевальные дети. И я не считаю себя плохой мамой. Самая большая похвала — когда старший сын говорит, что ему понравился мой новый номер. Значит, не зря бегаю (улыбается).

— Услугами няни пользовались?

— Когда нашему первому сыну было два года, мы брали няню. Она, конечно, очень помогла. Сейчас пока сами справляемся. Но я не вижу в няне ничего плохого, главное, подобрать человека, которому будешь доверять.

— Стремитесь быть идеальной мамой?

— Не нужно к этому стремиться. Все эти курсы развития с трех месяцев… Зачем? Не бывает идеальных мам. И это отлично! Потому что педантизм, дотошность в этих мамских делах только загоняют женщину в угол. Нельзя все делать по учебнику. Нужно чувствовать своего ребенка и развиваться, как вам нравится обоим.

-10%
-17%
-5%
-40%
-10%
-10%
-10%
-30%
-20%