Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
  • Архив новостей
  • Архив новостей
    ПНВТСР ЧТПТСБ ВС
    2627282930311
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    303112345
реклама
{statistic}
реклама
реклама

Карьера


Милан Экерт – посол Чешской Республики в Беларуси, в этой должности он 2,5 года. Милан женат, воспитывает маленького сына.

В разговоре с LADY чешский посол рассказал о своем советском детстве, продолжении семейных традиций в профессии и политических взглядах, а также поделился литературными пристрастиями и посоветовал, какие места Чехии стоит обязательно посетить белорусам.

 

фото: Юлия Мацкевич

- Вы родились в 1965 году в Чехословакии. Расскажите о своей малой родине.

- Родился я в городе Пльзень, это всемирная столица пива. Этот напиток – мой любимый, посмотрите на мою фигуру. (Смеется.)

Потом мы переехали в город Клатови, жили недалеко от границы с Баварией, где расположены Шумавские горы – советую белорусам увидеть их своими глазами!

У меня есть старший брат Ричард, он, к слову, недавно приезжал в Беларусь, познакомился с вашей страной. Ричард по профессии педагог, преподает физкультуру и географию. И посещает разные страны, чтобы рассказывать ученикам о том, что сам видел.

- Кто ваши родители?

- Они теперь на пенсии. Большую часть жизни моя мама работала в сфере культуры, организовывала разные выставки, кинофестивали для любителей и профессионалов. Детство мое было очень насыщенным. Во время семейного отдыха мы всегда узнавали много нового о традициях, культуре… В молодости мама даже танцевала в фольклорном коллективе.

Папа работал автоэлектриком. Он очень добрый человек: раньше у него совсем не было выходных – всегда кто-то к нам приходил и просил помочь. И он шел, помогал, мама очень злилась тогда – папа почти не отдыхал. Но потом машины сменились – механика отступила, пришла электроника.

Места, где прошло мое детство, очень живописные, на этой территории действовали несколько орденов монахов, сохранились монастыри, рыцарские замки… В одном из них снимали знаменитую кинокартину «Три орешка для Золушки».

 

Клатови

- А правда, что в самой маленькой чешской деревне есть инфоцентр для туристов и культурная программа мероприятий?

- Да, это так. Перемещаясь по Чехии, можно увидеть много интересного. Но и в Беларуси туризм начинает развиваться. Появляются хорошие решения – например, безвизовый доступ в Беловежскую пущу.

В Чехии между 1920-39 годами начался активный туристический период, распространяли по стране турзнаки, которыми обозначали маршруты для туристов. Система очень хорошо проработана: можно выбрать маршрут и следовать по нему – находите на местности знаки и идете по ним. Иногда маршруты пересекаются – можно выбрать, куда направиться дальше. Такую систему мы реализовали в Закарпатье и в Крыму, когда я работал в посольстве в Украине. Этот старый чешский проект прекрасно работает и сегодня.

- Давайте вернемся в прошлое. Ваше поколение застало переход из советской эпохи в независимую Чехословакию, а затем Чехию. Во время «бархатной революции» 1989-го вам было больше 20 лет, какие были ожидания и надежды?

- Тогда, в советское время, было достаточно много членов компартии: на 10 миллионов населения страны примерно 2 миллиона коммунистов. Мои родители никогда не были членами компартии. Мы достигали всего без какой-то поддержки. После 1989-го пришло ощущение, что мы дышим новым воздухом.

Конечно, оставались какие-то привычки советского периода… Помню, было мало телеканалов в стране. Мы жили на границе, поэтому и тогда могли ловить немецкие каналы - и было интересно сравнивать, что говорят.

- Определяющим стало то, что страну возглавил Вацлав Гавел, гуманитарий и писатель…

- Гавел разрушил границы, принес новый ветер в политику и общественную жизнь. Это была личность, он мог все противоположные идеи и мысли как-то примирить. Он был настоящим лидером. Любой другой на его месте не потерпел бы никаких компромиссов. Но ему все доверяли принятие окончательного решения.

Начался процесс трансформации общества, экономики. Конечно, тогда сделали много ошибок. После «бархатной революции» все думали, что прямо с завтрашнего дня все будет по-другому, а потому пришло разочарование.

Но позже все стало нормально, время идеализма ушло. Важно было то, что мы смогли выезжать за границу, видеть чужой опыт, получать знания, узнавать тенденции в мире. Я рад, что в моей жизни были две эти эпохи – есть что сравнивать… Сейчас есть какие-то тормоза, они помогают сдерживаться от повторения ошибок.

- В Беларуси нет ощущения того, что та эпоха безвозвратно ушла.

- В Чехии в советское время жили только 1-2 поколения, 40 лет. У вас это длилось намного дольше, поэтому и ощущение эпохи до сих пор остается.

-  После того как пришло новое время, вы работали в сельском хозяйстве. Почему вы пошли учиться в Аграрный университет?

- Я всегда сам делал свой выбор. Решил пойти в аграрный вуз прежде всего потому, что моя первая любовь пошла на педагогический факультет, а агрономический был рядом… Папа был рад моему выбору – он сказал, что это в семейной традиции: мой дед работал на земле, он очень любил лошадей. У него была земля (около 10 гектаров), в 1948 ее забрали. Еще папа рассказывал мне, что в детстве ему так не нравилось, когда летом все бежали купаться, а его семья занималась урожаем. (Улыбается.)

Мой дядя также следовал семейной традиции: занимался лошадьми и основал клуб для молодежи, учил детей верховой езде.

- Определялись вы тогда и в своих политических пристрастиях?

- В конце 1989 г. я стал искать свое направление, прочел около 40 программ разных партий и нашел то, что близко – это была программа социал-демократической партии. К тому же я увидел по немецкому ТВ, что мои политические фавориты - Хельмут Шмидт и Вилли Брандт - тоже были социал-демократами. Потом папа рассказал, что мой дед, оказывается, тоже был социал-демократом, вот так опять я попал в семейную традицию.

После армии я начал работать в колхозе, в предгорье Шумавских гор. У меня было 50 человек (30 мужчин и 20 женщин), за которых я нес ответственность. Занимался урожаем, а это не предполагает выходных. Тогда я узнал людей ближе. Трактористы очень любили выпить, поднять их на работу в субботу было очень сложно.

- С кем вам было легче – с мужчинами или с женщинами? Вы же были довольно молодым руководителем.

- Всегда лучше с женщинами: они прислушиваются, в отличие от мужчин. А вообще было сложно. Поначалу, конечно, меня пытались обманывать всеми способами, но потом поняли, что это невозможно. В итоге сложилась хорошая команда. Но потом пришла трансформация колхозов, и когда подсчитали мой пай, я увидел, что он совсем маленький…

- От чего зависел пай в колхозе?

- От того, сколько земли туда принес человек, сколько лет там проработал. На основе таких подсчетов выделяли пай в хозяйстве. Если принималось какое-то решение, то размер пая имел большое значение. То есть получилось так: на мне лежала большая ответственность за людей, но влияние на принятие решений я имел маленькое.

- Наемный руководитель?

- Да! Я решил покинуть эту работу. Потом какое-то время работал на государственной службе, занимался выделением помощи частным предпринимателям, которые забирали свою часть земли, чтобы на ней работать. Так как прошла коллективизация, было очень сложно договариваться: имущество было обозначено на картах, например, со времен Австрийской империи, но право на имущество было утеряно (прошло много лет), оставалось только право на пользование.

- Многие чехи тогда захотели вернуть землю и работать на ней? Многие живут в деревнях? В Беларуси население продолжает свой исход в города: советские колхозы, похоже, надолго отбили желание работать на земле.

- Да, многие чехи стали работать в сельском хозяйстве. Однако тенденция ухода в города – мировая. Там просто больше возможностей. Это естественная тенденция.

- Однако ведь все чехи не съехали в Прагу?

- Точно. Остались те, у кого есть семейная традиция, есть имущество. Но многие все-таки сбегают, потому что не хотят работать физически. В деревне можно только держать магазинчик или работать на земле. У нас всего 4% людей работают в сельском хозяйстве.

- От истории страны – к вашей истории. Как познакомились  с женой, кто она?

- Это было странное приключение. Мы работали в одном здании, но не были знакомы. Однажды вечером мой брат со своей подругой пришли ко мне в гости, и с ними была незнакомка. Я приготовил им фондю из сыра. Мы стали общаться, и дальше уже все стало понятно.

- Что, по-вашему, важно в отношениях мужчины и женщины?

- Успевать находить компромиссы. Это важно на протяжении всей жизни, но особенно – в отношениях. Если говорить о моей карьере – человек, который живет со мной, не может работать, этого не позволяют мидовские правила. Дипломаты – консервативный слой людей, так что социал-демократ в консервативной среде – это очень странно, ну ничего. (Улыбается.)

Три раза меня избирали депутатом парламента. Я начинал в Комитете сельского хозяйства, потом в других – в бюджетном и в комитете, который занимался интеграцией в Евросоюз… В 1998-м меня избрали руководителем Межпарламентского союза, потом я работал в Комитете по делам Европы, тогда я познакомился с дипломатами из разных стран. Ездил по миру, где только не был… Сравнивал, чем мы живем, как живут другие.

- Вы стали дипломатом, и первое назначение было в Киев?

- Да, жена была со мной, и тогда родился наш сын. Те годы в Киеве были важны для меня. Сейчас семья в Минске не все время. Жена занимается ребенком, а также повышает свою квалификацию, она хочет получить MBА. Она экономист, работала в неправительственных организациях.

- Поделитесь вашим родительским опытом.

- Сын в центре всего, ему 5 лет, он очень подвижный, успокоить его бывает сложно. Он постоянно чего-то хочет, любит играть, быстро переключается в разные режимы. С малого возраста как-то инстинктивно может обращаться с компьютером. Смотришь и не понимаешь, что он там понажимал. Прошу вернуть обратно – делает. (Улыбается.)

- Другое поколение?

- Абсолютно. Они другие. Я думаю, сегодня программисты прежде всего работают для них, не для нас. Я помню, когда начинал осваивать компьютер, переживал, что вылетит какой-то кулак с экрана и убьет меня, если я что-то не так сделаю. Был такой страх перед техникой.

Я переживаю, что дети все-таки сейчас живут в большей степени в виртуальном мире. Мой двоюродный брат, преподаватель, говорит мне, что ученики теряют способность писать от руки, у них появляются странные барьеры в общении.

Культура исчезает. Если говорить о чтении, что бы читали, если бы не было «Гарри Поттера» Роулинг? Все то прекрасное, что идет от книг, сегодня теряется. Бюджет, который выделяется на культуру в Чехии, уменьшается с каждым годом.

- Хотя говорят, что человечество идет в гуманитарную эпоху, и иного пути нет…

- Хотелось бы, чтобы так было. Но сейчас больше “ловят покемонов”, чем читают книгу. Все словно сошли с ума, ищут что-то искусственное. Я переживаю из-за этого. Ведь если потеряются гуманитарные ценности – мы опять пройдем свое прошлое, не совсем хорошее.

- Какие пристрастия у вас в литературе?

- Исторические книги. Из современных авторов - Уэльбек, интересный, очень странный. Чешские авторы -  Милан Кундера, Богумил Грабал… Люблю читать литературу о Второй мировой войне. Раньше это были героические истории, «генеральская» литература, а сейчас подход более интересный – истории и судьбы солдат, свидетелей. Судьбы людей  – самое важное.

- Появляются ли в Чехии какие-то новые мемориалы, после переосмысления исторических событий?

- Конечно. Раньше ведь было многое засекречено, но важно знать всю свою историю, а не какую-то ее версию. После 1989-го были захоронены немецкие солдаты, погибшие на территории Чехии. На юге страны есть мемориал погибшим в концлагере цыганам. Сейчас выделены деньги, и там появится музей. Раньше на том месте был свинарник, чтобы как-то «спрятать» это место памяти, чтобы общество забывало… Сейчас к этому относятся по-другому. С историей надо работать, ее никуда не спрятать.

- Напоследок: какие места в Чехии вы посоветуете посетить белорусам?

- Чески-Крумлов, исторический город на юге Чехии с замком в стиле ренессанс. Там есть прекрасная галерея Эгона Шиле, в ней постоянно идут выставки известных мировых художников. Возле замка в парке  - летний театр на природе, где зрители сидят во вращающемся зале.

Мой город - Клатовы, там, помимо гор Шумавы и множества замков в окрестностях, есть старинная барочная аптека 17-го века (она могла попасть в список ЮНЕСКО). Там проводят полуторачасовую экскурсию, можно проследить эволюцию медицины. Также там когда-то был знаменитый иезуитский колледж. Можно посетить катакомбы, подвалы под костелом. В городе растет «клатовская» гвоздика, ее привез из французского Бордо какой-то солдат, служивший в армии Наполеона. До сих пор волонтеры разводят эту именную городскую гвоздику. Она немного ниже обычной, лепестки у нее зубчатые, а окраска необычная.

Моравия. Там чудесные места. Можно взять велосипед и пересечь границу между Моравией и Австрией, проехать среди виноградников… Можно сплавиться на байдарках или каноэ по чешским рекам – например, по Влтаве.