Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Стиль
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


Инна Радаева — в светской тусовке личность, с которой связано множество легенд. Она, как известное определение слова «любовь» — все о ней говорят, но мало кто ее видел. Про нее ходит множество слухов и историй. Ей приписывают состоятельных родителей, невероятное замужество и юных поклонников. А после успеха в проекте «Новая волна» артиста, с которым она работает, Ивана Вабищевича — и родственные связи с самой Пугачевой. С Инной я познакомилась лично ровно год назад. И мы как-то сразу совпали по творческим вопросам. Почти по всем, почти сразу. Но, честно говоря, мне самой было интересно весь этот год, чем же живет эта женщина, которая не боится открыто высказывать свое мнение и быть самой собой. За бранчем в отеле «Ренессанс» мы поговорили о продюсировании, детях и живописи.

— Инна, просветите нас, чем вы на самом деле занимаетесь?

— Живу и радуюсь жизни. Я сумела организовать свою жизнь так, что делаю исключительно то, что мне нравится. Продюсерская деятельность, определённое меценатство — в смысле продвижения, по мере сил, творчества белорусских художников, «Белорусских Великих Стариков», как я их называю, коллекционирование, организация и проведение выставок. Если говорить о некой благотворительной деятельности, мне это ни в коем случае не чуждо, хоть и не очень люблю это афишировать. Такие вещи любят тишину, хотя я и понимаю важность участия публичных персон в благотворительных проектах. Но пиариться на благотворительности — это, по моему глубочайшему убеждению, моветон.

Это моветон вкупе с лобовым непрофессионализмом в пиаре. Серьёзная социально ответственная компания не две пачки подгузников привезет, а перечислит на счет приличную сумму денег. И привлечёт другие компании или персоналии, способные на подобные благие жесты. Мне, например, нравится то, что делает Ира Кабасакал. При том, что это целый минский модный тренд такой — ругать Кабасакал. Знаешь, я могу не разделять некоторые её способы самопозиционирования, но это её личное дело, во-первых, и моё субъективное восприятие, во-вторых. Но с точки зрения того, что она делает на ниве благотворительности, — это полная ерунда и вообще мелочи. Для меня Ира — это образец человека, имеющего доброе сердце и способного своей сумасшедшей и кажущейся кому-то неадекватной энергией привлечь к благотворительным проектам огромное количество внимания. В деле реальной помощи нуждающимся важен результат, а он у нее есть.

Взять, например, собачью свадьбу, над которой многие смеялись. Но я там была и своими глазами видела, сколько всего было собрано для собачье-кошачьего приюта и видела глаза волонтеров, которые чуть не плакали. То же касается и её пятничных благотворительных акций в одном из столичных гипермаркетов. Это благое дело. Поэтому, кто и как бы Иру ни ругал, она делает настоящее дело и имеет результат. А это достойно уважения.

— С чего вообще началась ваша продюсерская деятельность?

— У меня есть музыкальное образование, но петь особо не хотела, так как достаточно критично к себе отношусь и понимаю, что у меня не хватило бы на это ни трудолюбия, ни усидчивости, ни упертости, ни врождённых вокальных данных. Совокупности, чтобы стать артистом, во мне, как мне кажется, нет, а вот понимание того, что нужно сделать, чтобы им стал талантливый человек — у меня есть. Вот все и сошлось. Плюс навыки.

Теперь про Ваню. Есть такая «классика жанра» — певцов как грязи, артистов нет! Это банально, но это правда. С «Дядей Ваней» была та же история: все дружно смеялись, что он КВН-щик, радийщик, ведущий, но никак не поющий артист. А я четко понимала, что он артист, и знала, что нужно изменить и чем помочь, чтобы добиться успеха. Он мне поверил, и у нас образовалась дивная команда.

— Это была ваша идея — поехать на «Новую волну»?

— Да, идея целиком и полностью моя, и она прекрасно вписывалась в концепцию, которой я придерживаюсь, что потенциального артиста на постсоветском пространстве проще всего во всех смыслах продвигать через яркие телевизионные проекты, которые некоторое время назад, слава Богу, появились. Потому что ты достаточно быстро и за небольшие деньги получаешь прайм-тайм-эфиры, которые позволяют стать популярным в короткие сроки.

— И сразу все перестали смеяться и сказали: «Да это ж наш!»

— Ну да. Это с одной стороны. А с другой — некоторым захотелось назло «прийти во всем коричневом и испортить праздник». И потому все равно говорили, что мы кому-то там заплатили 50 000 долларов… Это была самая неоригинальная муть, которую я когда-либо слышала. Это мне нужно было достать из кармана деньги, чтобы мне их потом обратно отдала Пугачева. Исключительно, видимо, руководствуясь природным альтруизмом, потрафить некоему Вабищевичу и праздной Радаевой. Логика железная (смеется). Но у меня и тогда, и сейчас хватает здравого цинизма, для того чтобы сказать особо просвещённым в закулисье: а если и так — какая разница? Есть результат! Кто вам мешает добиться того же? Ваня на следующий день проснулся знаменитым в прямом смысле этого слова! Потом был «Голос» — тоже абсолютно осознанный шаг…

— А если бы на слепом прослушивании никто не повернулся?

— Повернулись бы!

— Откуда вы знаете?

— Это секреты профессии. Здесь работает совокупность факторов: правильная песня, подача и многое другое. Ваня артист, который способен прокачать спину, а наша команда способна сделать так, чтобы нужные люди узнали о человеке и поняли, что он интересен. А еще есть такая штука, которую не купить ни за какие деньги — везение. И, по-моему, если человеку долго в чём-то «не прет», нужно заниматься другим делом.

— Мне в последнее время «прет». Едем!

— Конечно, едем! Чемодан — вокзал — Россия!

— Хоть Нагиева пообнимаю

— Зачем он вам нужен? Эти творческие мужчины — очень сложные особи. Сначала им хочется, чтобы рядом была женщина успешная, интеллектуальная, продвинутая, целеустремленная и яркая во всех смыслах. А когда дело доходит до «бытовухи», то выясняется, что им на самом деле хочется иметь при себе женщину-маму, которая будет заботиться, погладит по голове и так далее. А если еще в какой-то момент времени женщина начинает быть более успешной, то перенести это не каждый мужчина творческой профессии способен. В итоге частенько получается так, что рядом нужна эдакая «няня-поклонница», а никак не творческая натура. Вот так! Справедливости ради замечу, что исключения есть, но их не так много.

— А вы женщина-мама?

— Боже сохрани! Будучи профессиональным искусствоведом, мой муж вполне творчески подходит ко всему, чем занимается, но у него абсолютно нет победительных по отношению ко мне амбиций. В нашей семье эдакий «творец» - это, скорее, я. Он вот уже 15 лет позволяет мне заниматься тем, что я люблю. Здраво рассудив, что ему в разы комфортнее рядом с довольной собой женщиной, нежели с киснущей дома клушей.

— И кто ваш муж?

—  Очень люблю эту цитату: «Волшебник» (смеется). А еще у нас есть семейная шутка про то, что на вопрос, кто такой Радаев, он может спокойно ответить, что Радаев — это муж Радаевой, той самой.

— Я знаю, что сейчас вы занимаетесь детским «Голосом», расскажите о нем.

—  Да, я готовлю детей к участию в этом проекте. Там все жестче, чем во «взрослом». К моему сожалению, родители зачастую возмещают собственную нереализованность посредством гипертрофированных успехов своих чад. Ну и неизменная тяга увидеть дитя в телевизоре у многих просто блокирует здравый смысл. Дети в таких семьях взрослеют слишком рано. У многих творческое начало уходит на второй план и психика ломается. Это даже страшно: талантливые дети к 11−12 годам — такие маленькие старички с совершенно больной головой. Такого количества сплетен, как на детских проектах, я ни на одном взрослом не видала! Талантливым ребенком нужно заниматься бережно: исходя из его характера, либо стимулировать в нем соревновательность, либо просто давать возможность спокойно развиваться, корректируя творческие навыки с помощью грамотных педагогов. Все очень индивидуально. А качественные педагоги сейчас — на вес золота, потому что помимо основного занятия — преподавания ремесла, они точно должны понимать, на какие душевные «кнопки» нужно надавить в процессе обучения ребёнка.

— А у нас много талантливых детей?

— Очень много. И это радует. А еще радует, что в последнее время появляются талантливые педагоги. Но практически ни одна структура шоу-бизнеса не дает возможности развиваться детям в возрасте от 14 до 17 — это самый проваленный сегмент, потому что многие не понимают, что с ними делать: переходный возраст, мутационный период и так далее. Эти «неприкаянные» дети, которые потом могли бы сделать популярную музыку профессией - просто выпадают, потому что им некуда себя приложить. На Западе этот вопрос решили с позиции бизнеса. Там достаточно давно поняли, что подростковая аудитория - самая «голодная»: ребятки считают себя взрослыми, оставаясь по сути детьми, и им жадно хочется познавать этот мир. И уж если им что-то нравится, в музыке, например, то они ловчее иного взрослого найдут возможность купить диск или сходить на концерт. Это самые благодарные потребители. Живой пример — Tokio Hotel. Я снимаю шляпу перед этим проектом, и наслаждаюсь им по сей день.

— Каким будет ваш следующий проект?

— Связанный с детьми. Ну и «Дядя Ваня» — это прям хештег #уженавсегда. Сейчас мы кое-что переосмысливаем, пересматриваем подход к музыке, которая стала более взрослой. Ну и конечно, я смотрю по сторонам и думаю. Идеи рождаются внезапно, вы же знаете.

— Расскажите нам про свою коллекцию картин.

— Ну, она не только моя, она наша общая с мужем. И его заслуга в этом больше моей. Мы собираем реалистическое направление белорусской живописи. Я, конечно, понимаю и современную живопись, но не являюсь её ярой поклонницей. Наши старики-художники в большинстве своем либо учились у великих мастеров конца XIX, начала XX вв., в том числе и у любимых мною передвижников, либо учились у учеников этих мастеров, и у них у всех очень высокая школа. Они, говоря сегодняшним языком, — честные фанаты, которые не могли жить без кисти. И эта живопись достойна высочайшей оценки. Но пока она, по разным причинам, стоит на порядок меньше, чем в России и Европе картины художников того же направления. И если я понимаю, что я могу хоть что-то сделать, чтобы путём популяризации поднять в цене эту живопись, я это делаю. Так что непосредственно коллекционированием занимается мой муж. А мне больше нравится заниматься той же самой, по сути, продюсерской деятельностью — продвигать творчество этих художников, организовывать выставки. Кстати, некоторые из наших ныне живущих художников добились вполне осязаемого успеха на западе, в то время как у нас были не особо кому-то и нужны… Жаль, но это так.

— А почему так бывает, что на западе люди добиваются успеха, а у нас нет? Во многих творческих сферах.

— Это разговор еще не на один бранч. Тут все цепляется одно за одно. К сожалению, пока все курируют организации, подобные Министерству культуры, мало что изменится. Ребята, отпустите! Дайте возможность развиваться этим направлениям с позиции бизнеса в том числе. И немедленно произойдет то, что мы называем конкуренцией. А как только появится качественная конкуренция, начнет появляться качественный продукт. Это и коммерческое творческое телевидение, и радио, и галереи с частными музеями, и прочее. Если радио, к примеру, будет функционировать в полном объеме, как в России, или в той же Украине, так все начнут думать, как им сделать музыку, чтобы ее взяли в эфир…

— Мне кажется, у нас достаточно ярких песен, которые не берут на радио, несмотря на положение о 75%. Потому что формат и музыкальный редактор, который стал сегодня не с той ноги.

— Перед такими музредами не стоит вопрос коммерческого «выхлопа». А вот если бы стоял, они бы пускали в эфир то, что будут слушать конкретные «Вася и Петя», которые принесут им рекламу. И целевая аудитория была бы ох как чётко выверена. Сейчас же здравой коммерции нет ни со стороны тех, кто несет песни, ни со стороны тех, кто их принимает. Музреды при любом раскладе получат свою ставку, вот и сидят, ковыряясь в носу, ставя в эфир плей-листы пятилетней давности. Это замкнутый круг. Почему, к примеру, маленькая Исландия, в которой народу в разы меньше, чем у нас, рождает таких, как Бьорк? Да потому что у них есть кон-ку-рен-ци-я! И таких примеров много. А у нас, например, Инна Афанасьева — великолепная артистка, не может стоить принципиально больше, чем она уже стоит, потому что шоу-бизнеса в стране нет. Ну не заплатит ей никто в среднем 50 000 у.е., к сожалению. И совсем не потому что нет таких денег. А потому, что это итог функционирования имеющейся структуры: как это заплатить столько денег артисту? Что ей стоит спеть? А ты иди, встань и спой! Это труд — до пота и до крови, ты же знаешь. Но никто об этом не думает.

— В последнее время активно ведутся дискуссии о роли женщины и мужчины, о том, что мужчины стали инфантильны и замуж выходить не за кого…

— Мне так не нравится эта тенденция — кивать на мужчин. Да они всегда были, есть и будут такие, какие есть. А модель успешных и сильных женщин, которые все могут сами — это вообще, по-моему, никуда не годится. Если ты баба-конь, то какому ты мужчине нужна? Если ты сама готова на себя взвалить 35 бизнесов и нести их на тонких шпильках, то вперед и с песней! Мы живем в патриархальном обществе. И то, что это как-то где-то завуалировано какими-то равенствами, не исключает этого факта. Просто какие-то моменты стали мягче, женщины уравнялись с мужчинами в смысле демократических прав и свобод. Женщина может быть успешной и талантливой, но это никак не исключает того, что она должна оставаться женщиной, в хорошем смысле слова зависящей от мужчины.

*Напоминаем, что позиция героев интервью может не совпадать с позицией редакции

Я себя, к примеру, считаю вполне успешным человеком, но от своего мужчины завишу хотя бы в том, что мне нужно прийти и прислониться к его плечу, посоветоваться, а иногда и покапризничать. Захотеть, к примеру, новое платье, и в свои почти 50 лет настаивать на нём, как в 20. И совершенно не важно, что я в состоянии купить его себе сама. Это часть близких отношений между мужчиной и женщиной. Мой муж вполне может поддержать эту игру, над которой мы можем вместе дружно похохмить. А вот это размахивание хоругвями с лозунгом «мы сами все такие с усами» — это лично мне немножко смешно. Зачем, девочки? Да, будьте личностями, будьте интересными, но не отвергайте роль мужчины в вашей собственной жизни. Это не значит, что я всех призываю приковаться одной рукой к кастрюле с борщом, а другой — к пятерым детям. Ни в коем случае. Я не беру, конечно, ситуации, когда женщина вынуждена в силу определённых обстоятельств зарабатывать и содержать семью… Но всегда нужно оставаться женщиной. Нельзя забывать про свою женскую суть, а не семафорить на всех углах, что «все мужики — козлы».

— Что самое главное в жизни?

— Любовь. Как бы банально это ни прозвучало. Возможно, я стала слишком сентиментальной. Старею, наверное (смеется). Но нет кайфа большего, чем видеть, как счастливы твои близкие. Ради этого можно отказаться от многого, например, от очень классных предложений о работе в Москве, как это сделала я несколько лет назад. Потому что семья мне дороже всего. Вот такие простые истины.

Фото: Юлия Мацкевич

Проект: Бранч с Бертой

Благодарим Renaissance Minsk Hotel за помощь в проведении интервью