Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Карьера


Есть такие мужчины, рядом с которым ты сразу чувствуешь себя маленькой девочкой. А еще — в безопасности. Пожалуй, для меня такими мужчинами всегда были и остаются военные. Есть в них некая притягательная сила, мощь и харизма. Андрей Шубадеров именно такой. И не потому, что бывший военный, а потому, что настоящий мужчина. Полковник запаса, первый начальник военного информационного агентства «Ваяр» совсем недавно оставил военную службу и стал простым менеджером. Правда, в очень непростой компании. Компании, которая заставила весь мир пересесть на виртуальные танки и с восторгом гонять на них по виртуальному пространству. С Андреем Шубадеровым — ныне менеджером по специальным проектам компании Wargaming — мы поговорили об армии, отношениях между полами и, конечно, танках.

— Андрей, почему ты стал военным?

— Все просто — военная династия. Когда мне был один месяц от роду, мама перевезла меня к месту службы отца — в военный городок под Челябинском. Отец покинул нас, когда мне было три месяца. Военный городок стал для меня домом, а мы все — молодые пацаны — с самого детства и не мыслили себя кем-то другим. Последний класс я оканчивал уже в Могилеве, так как отчим уволился из армии, и мы вернулись в Беларусь. В нашей семье еще есть военные — два моих брата — они оба подполковники и служат в Вооруженных силах Беларуси.

— Мне всегда казалось, что армия — это скучно.

— Да ну, армия — это круто! Вот в армии как раз никогда скучно не бывает — некогда скучать.

— Ага, живешь по уставу и правилам — где уж тут не заскучать?

— Устав, он тем и хорош, что он упорядочивает все. А вот когда ты от него отходишь, то это поле для творчества. А без отхода от устава — невозможно.

— И часто вы, полковник Шубадеров, отходили от устава?

— Практически всегда. Потому что в уставе все не пропишешь, а работать надо. Будучи курсантом, я поступил в единственное на постсоветском пространстве высшее военно-политическое училище во Львове, которое готовило две уникальные специальности: военных журналистов и культпросветработников. Вот я стал культпросветработником, а моя первая должность была: начальник солдатского клуба. Еще во время учебы я понял, что строго по уставу работать будет невозможно, ибо моя работа будет связана с творчеством, а творчество не входит в уставные рамки. Представляете военное училище, в котором изучали историю искусства, историю кино, историю театра, организацию самодеятельного художественного творчества, танцевальный коллектив, ну и много-много всяких дисциплин? Это помимо того что мы учили основные дисциплины вроде огневой подготовки и прочего. Наше училище иногда называли: балетно-пистолетное. В лихие 90-е, помните, была такая команда КВН — Гусары? Выпускники нашего училища.

— А ты не участвовал в КВН?

— У меня вся жизнь и так была сплошной КВН. В то время как они выступали в Москве, я служил в Грузии начальником солдатского клуба — это были самые веселые времена. В Грузии уже было неспокойно, начиналась война, но люди продолжали жить, и надо было делать так, чтобы жизнь эта была полноценной. В 89-м году, когда разогнали демонстрацию на проспекте Шота Руставели, я как раз приехал служить. И первое, что я запомнил, как бабушка в центре Тбилиси стала кричать мне в лицо, что я оккупант. Тогда я четко осознал, что прежней жизни приходит конец.

— Не до клубов, наверное, было тогда?

—  В советской армии была система клубов в воинских частях — солдатские, офицерские, гарнизонные. Клубы — это культура воинских частей: художественная самодеятельность, кружки по интересам различного рода, кинообслуживание личного состава и так далее. Приходилось включать все воображение и творческий подход, чтобы нормально работать. Я был молод и наивно полагал, что моя работа будет заключаться исключительно в налаживании самодеятельно-художественного творчества в гарнизоне. Мол, научим детей танцевать, жен — петь, солдат — сценки и все. А на самом деле, все по-другому: гораздо серьезнее, и справа, и слева начинают стрелять, нападать на военные городки. А тебе нужно наладить быт и культурный досуг… И еще раз в три дня в течение более чем трех лет на сутки заступить начальником караула на охрану аэродрома

Я получил полупостроенный клуб, на котором уже висело тонн десять цемента, шесть тысяч наименований технических средств, «списанный танк» и что-то там еще. И во всем этом приходилось разбираться, договариваться с местными жителями, решать постоянные проблемы: это был восток Грузии, там очень часто не было света, газа, воды… Была очень веселая жизнь.

— Веселая в кавычках?

— Нет, на самом деле веселая. Я четко понимал, что прохожу некое испытание. И это испытание было каждодневным и каждочасным. Допустим, приходишь домой, а в это время возник небольшой ураганчик, и выключился свет, и света до утра не будет, потому что все провода были проведены еще в 49-м году, когда был построен этот аэродром. Дождь прошел, а ты видишь, как по земле бегают светлячки — это значит, что кабель пробит… Приходилось постоянно решать какие-то бытовые проблемы. Так что за 4 года я многому научился, а особенно — коммуникабельности. В Грузии этому учишься очень быстро. Представьте, приезжаешь ты в те времена в глухую деревню, а там у всех почти двухэтажные дома — в нашем понятии коттеджи. А когда деревенский парень достает из кармана пачку денег, перевязанную резинкой, — это выглядело вообще дико. По тем временам мы зарабатывали немалые деньги — раза в два больше, чем, например, инженер, но все равно это было дико даже для нас. У них уже вовсю были товарно-денежные отношения. Нигде в магазинах не было ценников, везде можно было торговаться.

— Даже за хлеб?

— Вот кстати, нет! Хлеб, вино, местные лимонады — на это всегда были фиксированные цены. Но за все остальное приходилось торговаться не только нам, но и нашим женам.

— А когда ты женился?

— В 20 лет. В армии так было принято — когда лейтенант выпускался из училища, он должен был ехать на место службы с женой, потому что в закрытом гарнизоне ему было очень сложно, ну ты понимаешь. А раньше у нас, у офицеров, было так: один раз. А сейчас можно облобызать и убежать, так говорят.

— Ну, это же неправильно. Всего каких-то 20 лет, а отношения раз — и обесценились. Мужчины стали инфантильны, они не хотят нести ответственность, женщины больше позволяют… Как думаешь, почему так происходит?

— Это очень глубокая тема. Я для себя сделал определенный вывод. В 90-е годы, во время развала страны развалилось также огромное количество семей, осталось множество матерей, которые одни воспитывали сыновей. И сейчас выросло целое поколение мужчин, которые обласканы и воспитаны совершенно по-другому, чем, например, мы. И это заметно. В компании, где я сейчас работаю, много молодых парней. Бывает, едем мы в командировку — 10 парней и 3−4 девчонки. Парни, как правило, с рюкзачками, а девчонки — с чемоданчиками, им же всегда нужно немного больше вещей. И я заметил, что некоторые пацаны даже не предлагают помочь. Я же сразу хватаю — у одной рюкзак, у другой — сумку. И не потому, что я весь такой хороший, а потому что нас так учили: девочка — это все, за ней нужно ухаживать, ее нужно уважать, ей нужно уступать.

— По-твоему, это из семьи идет, или это общество диктует нам изменение поведения?

— Нас воспитывал папа, по-мужски, но дело не только в мужчинах. Есть другой важный момент, который уже касается девчонок — только вы уж не обижайтесь. К сожалению, девушки перестали понимать одну важную вещь: не нужно запрягать телегу вперед лошади. Вот сейчас получается так, что женщина делает шаг вперед, а мужчина остается за спиной. А нужно притормозить и пропустить его вперед. Женщины должны давать мужчине возможность проявить себя.

— Так можно и до конца жизни прождать.

— На самом деле, если вы сделали шаг назад, а мужчина не пошел вперед, то спокойно с ним расставайтесь. Хороших парней на самом деле много, просто девчонки создают вокруг себя такую ауру, что они все могут сами. Мужики думают: а чего напрягаться? А когда женщина приходит к тебе беспомощная, ты просто обязан принимать решения и нести за них ответственность. И это нужно воспитывать с детства, объяснять разницу между мужским и женским поведением. Мне не нравится гендерное равенство. Равенства между мужчиной и женщиной быть не может в принципе.

— Почему?

— Вы рожаете детей, а мы делаем. Вы не носите тяжелое, а мы носим. Вы не воюете, а мы воюем. Так уж заведено природой — мужчина сильный, женщина слабая. И точка.

Редакция LADY.TUT.BY напоминает, что мнение героев интервью может не совпадать с позицией редакции .

— Некоторые мужчины, правда, силу свою только в виртуальном пространстве могут демонстрировать. В компьютерных играх, например. Кстати, о них. Почти все девушки, которых я знаю, ненавидят «World of tanks», потому что мужчины зачастую просто пропадают на полях боевых сражений, гоняя танки по мониторам. Расскажи нам, почему мужчинам так нравится эта игра?

— Моя история знакомства и дружбы с компанией Wargaming тянется с 2004 года. Я тогда был главным редактором сайта минобороны, а министром обороны был уникальнейший человек — Леонид Семенович Мальцев, сейчас он председатель Пограничного комитета. Он еще тогда сказал, что нужно создать компьютерную военно-патриотическую игру. Мы даже название тогда придумали — «Багратион». А дело было так: в один прекрасный день меня срочно вызывают к министру. Я захожу, а он говорит: «У меня там дети во что-то очень увлеченно играют на компьютере, разберитесь, что они там делают, и доложите». И мы начали разбираться: поехали на рынок «Ждановичи», закупили диски с играми и начали играть. Целый месяц играли в военные компьютерные игры, а через месяц сделали отчет, из которого следовало, что в 99% игр историческая справедливость такова: победил рядовой Райан. То есть наши дети автоматически «подсаживаются» на чужую историю, причем не всегда справедливую. И министр говорит: «А давайте сделаем свою компьютерную игру, про нашу историю, пусть наши дети играют в нее». Мы тогда даже посчитали, сколько это может стоить: нужно было не меньше миллиона долларов. Конечно, тогда таких денег у Министерства обороны не было. Так этот проект и заглох. А через какое-то время вышел релиз игры «Багратион», который выпустила нынешняя компания Wargaming. Удивительно, что эта идея родилась у них параллельно с нашей! Министр обороны даже тогда посетил их офис, привез с собой 6 докторов военных наук, которые посмотрели эту игру и очень высоко о ней отозвались, сделал несколько замечаний и, пожав руку основателям, сказал: «Вы молодцы». Возможно, этот мощный старт и привел к тому, как вы говорите, что «куча мужиков играют в танки».

— А почему? Почему они так увлекаются?

— Любая игра для человека — это некий отдых, уход в параллельную реальность. Отличие нашей игры от всех остальных — у нас короткие промежутки проведения боев и нет этих бесконечных уровней, которые тебе нужно покорять. В нее можно играть даже всей семьей. У нас есть много семейных пар, которые даже участвуют в турнирах. Плюс, наверное, мужчины таким образом реализуют свою мужскую потребность «повоевать» и подраться.

— Игра ведь должна способствовать какой-то высокой цели? Патриотизм и все такое?

— Нужно понимать, что на сегодняшний день 69% населения мира — геймеры. Мы должны это использовать, чтобы прививать молодым людям базовые ценности, чтобы с ними говорить на одном языке. Вот, например, уже 6 лет министерство обороны вместе с компанией Wargaming проводит крупные кибертурниры в Минске и во всех областных центрах. Главный приз, который выставляло Министерство обороны, — сутки подготовки на боевом танке Т-72, то есть пацаны, выигравшие турнир, ехали в военную часть, полдня изучали матчасть и потом садились за рычаги боевых танков. Ты представляешь, как человек из виртуальной реальности переходил в реальность настоящую? Это что-то невероятное. Кроме того, он получал представление о том, что такое армия. Не говоря о глобальной инициативе компании «Помним все», посвященной сохранению исторической памяти о Великой Отечественной войне, в рамках которой, например, только видео, произведенное нашей компанией, просмотрели более 16 миллионов раз, а это рассказ о реальных исторических фактах. Это ли не элемент патриотического воспитания?

— То есть игра способствует повышению престижа армии?

— В том числе и так. Но в первую очередь развитию IT-сферы в нашей стране, которую можно сравнить с нефтью в России. Она в скором времени вполне может стать основой экономики нашей страны.

— Сколько, по-твоему, минут в день можно играть в «танки» в день без ущерба для семейных или иных отношений?

— Я бы не стал выражать это в минутах. Если нормальная семья может позволить папе оторваться на пару часов, это хорошо. Универсального рецепта нет. Нужно просто думать об окружающих тебя людях и стараться, чтобы всем было комфортно. Если мужчина знает, что его вечером в постели ждет замечательная жена, то не будет он сидеть за танками.

— Ты жалеешь, что ушел из армии?

— Нет, абсолютно! Во-первых, я готовился почти два года. Так что когда мое агентство провожало меня с оркестром, я даже не прослезился (смеется). Во вторых, конечно, я хотел стать генералом, а когда два года назад понял, что им не буду, то и дальнейшее пребывание в армии стало бессмысленным. Поэтому я принял решение уйти.

— Что самое важное в жизни?

— Дети. Важнее них нет ничего на свете. Это те, ради кого ты можешь сотворить все что угодно.

Фото: Юлия Мацкевич
Проект: Бранч с Бертой
Благодарим Renaissance Minsk Hotel за помощь в проведении интервью  

Нужные услуги в нужный момент