Делай тело
Вкус жизни
Стиль
Отношения
Вдохновение
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
СуперМама
Мех дня
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


Имя Татьяны Короткевич в последнее время мог не слышать только человек, который абсолютно не интересуется событиями, происходящими в стране. Женщина-политик — явление довольно необычное для Беларуси, а уж тем более женщина-политик, претендующая на главный государственный пост. Но дело даже не в этом, а в том, что женщина — кандидат в президенты — это уже большой прорыв в гендерном перекосе в политической жизни. Меня Татьяна заинтересовала не только своими политическими взглядами и планами, но и мнением по вопросам взаимоотношения полов, положения семьи в обществе и по прочим «бытовым мелочам», из которых складывается наша жизнь. И я не ошиблась. Психолог по образованию с опытом практической работы, Татьяна оказалась собеседником, готовым поддержать любую тему. Мы поговорили о гендерном неравенстве, семье, социальных проблемах, отмене запрета на продажу алкоголя и даже о белорусском шоу-бизнесе.

— Татьяна, почему вы решили стать психологом? Обычно в детстве все мечтают стать певицами, учителями, актерами или космонавтами.

— И у меня так было. Я хотела стать и врачом, и юристом. Искала себя и по итогу сама сделала свой выбор. А самостоятельность я обрела, наверное, еще в начальной школе. Моя мама всегда очень сильно меня контролировала и была очень строга, я ее всегда слегка побаивалась. Классе во втором со мной произошла такая история: я училась на четверки и пятерки, а тут вдруг по какому-то диктанту получила тройку. А раньше система была такая: учитель раздавал тетради, и ты должен был вслух произнести оценку, чтобы ее выставили в журнал. Когда подошла моя очередь, я сказала, что у меня 5. Конечно, мне сразу написали замечание в дневник и вызвали родителей в школу. Я помню, как домой ворвалась мама в полном негодовании и с вопросом, почему я так поступила. Я сказала правду: «Мама, да я просто тебя боюсь!». И это был переломный момент. С тех пор она полностью мне доверяла, а я поняла, что могу отстаивать свои права.

— А вы в школе были лидером?

— Неформальным лидером — да. Я всегда всех выслушивала, мирила, рассуживала и так далее. Во мне всегда было стремление работать в той сфере, где я могу помогать людям. Для меня политика — это как раз такая сфера. У меня нет цели создать какие-то правила или рамки, я хочу создать такие условия, чтобы люди сами могли справляться со своими проблемами.

— В детстве, наверное, таскали домой бездомных котиков?

— Нет, вот этого у меня не было. Только людей.

— Бездомных людей?

— Мой дом всегда открыт для тех, кто нуждается в помощи. И так было всегда. Не скажу, что меня этому специально учили, у меня было счастливое детство. И даже те времена, которых я не помню, по рассказам мамы моей были просто замечательными. Они ходили на работу, зарабатывали, была возможность взять какие-то рассрочки, строились квартиры, отдыхали. Все было очень стабильно.

— Лидерские качества тоже прививаются с детства?

— Конечно. В старших классах я пришла в отдел кадров Академии милиции — хотела отучиться и работать с трудными подростками, с зависимыми людьми. Они смеялись всем отделом: «Ха-ха! Мы кадры с пеленок подбираем!». Сыновья, племянники, родственники — как много где у нас. Похожая ситуация произошла, когда я заканчивала педагогический университет. Я очень хотела работать в МЧС: увидела объявление, что они набирают кризисных психологов, позвонила, а там рассмеялись: «А спать вы, девушка, где будете? У нас общая казарма!». И оказалось, что они не могут меня взять на работу ввиду отсутствия отдельной казармы для женщин.

— Вот она, дискриминация по признаку пола в действии.

— Да. Но, наверное, благодаря таким ситуациям теперь женщины служат в МЧС и им есть где спать.

— В одном из интервью на вопрос, феминистка ли вы, вы ответили, что если под феминизмом подразумевать партнерские отношения, то да.

— В феминизме есть разные течения: совсем радикальные, где женщины начинают преследовать мужчину по закону, если он им просто подмигнул, и феминизм, обусловленный здравым смыслом. Например, я за то, чтобы мужчина наравне с женщиной мог пойти в декретный отпуск. Или чтобы на работе была равная оплата труда, ведь, по исследованиям, на одной и той же должности мужчинам платят больше. Кроме того, есть должности, на которые возьмут, скорее, мужчину, чем женщину. А женщина после 35 — это вообще уже «не комильфо» для работодателя. Тут ключевое слово — «равноправие».

— Что ж нам делать-то? Только в политику и остается идти.

— И не говорите! По моему мнению, отношения между мужчиной и женщиной — это ролевая игра. Мы сами выбираем роли, которые нам нравятся. Мне, например, тоже нравится, когда за мной ухаживают, проявляют маскулинность, платят в ресторане, проявляют знаки внимания… Но это все происходит по согласованию ролей с моим партнером.

Понимаете, равноправие позволяет сохранить одинаково высокий уровень внимания друг к другу до брака и после. В Европе это более развито. В нашей же культуре до брака женщина получает много бонусов — подарки, рестораны, сверхзаботу. А некоторые вообще рекомендуют добиться на этапе ухаживания, чтобы мужчина вложил в тебя как можно больше средств. И как следствие, в браке мужчина начинает все эти бонусы возвращать: я в тебя так много вложил и могу теперь делать с тобой все что хочу. Тут уж и до семейного насилия недалеко. Но, кстати, в последнее время ситуация начинает коренным образом меняться: по статистике у нас 48% женщин занимают хорошие должности и чем-то руководят. Отсюда, наверное, и другая статистика, что мужчины у нас, как и женщины, страдают от домашнего насилия.

— Например, как?

— Экономическое насилие, например: «Дай денег! — Не дам!». Это на самом деле совсем не смешно: у нас серьезный кризис семьи, так как на одну свадьбу приходится один развод. А это огромная цифра. Очень много разводов, очень много насилия, очень много фактов преступности в семье. А все это происходит от падения качества и уровня жизни: некуда деться в случае семейного конфликта, после развода и так далее. Социальная политика больше направлена на поддержку многодетных семей, а семья с одним ребенком — вроде как и не семья совсем. Когда я работала в социальном центре, ко мне приходили женщины и спрашивали, как им получить статус матери-одиночки.

Я считаю, очень важно, чтобы государство поддерживало полную семью, вне зависимости от количества детей, чтобы разводиться было экономически невыгодно, грубо говоря. Например, можно было бы снизить для родителей отчисления в социальный фонд или другой налог. Это значительно улучшило бы положение женщины с детьми на рынке труда.

Даже в моей жизни был такой случай, когда я забеременела, а руководитель моей кафедры с возмущением спросила: «А почему я узнала об этом в последний момент?». А мужчина-декан устроил ей взбучку: «Как вы могли взять на работу недееспособного человека?!». Стимулирование развития и сохранения семьи позволяет в будущем снизить социальную нагрузку на государство: родители в полных семьях заботятся о детях, друг о друге, о своих родителях и так далее. В результате государство меньше средств тратит на содержание детей без родителей и брошенных стариков.

— А мне кажется, нужно повышать самосознание людей, чтобы люди выбирали партнера осознанно, а не выскакивали замуж, потому что так надо или по расчету.

— На самом деле браки по расчету считаются самыми прочными. Ведь отношения между мужчиной и женщиной строятся на триаде: эмоциональное, интеллектуальное и физическое. В отношениях важно, насколько вы из одной среды, из каких вы семей, какие у вас интересы и жизненные ценности и так далее. Понимание ценности семьи в наше время растеряно, и, как следствие, внутри семей все меньше взаимоподдержки, взаимопонимания, взаимопомощи. Семья постепенно утрачивает свои функции. Об этом нужно много говорить, чтоб менять отношение к этой проблеме в обществе. Ну и, конечно, решать вопрос на государственном уровне.

— Каждой женщине — по мужу!

— Надо подумать, как это воплотить (смеется).

— Я слышала о вашем негативном отношении к отмене запрета на продажу алкоголя после 22.00. Эти метания, на мой взгляд, выглядят довольно странно. Особенно учитывая, что у нас в стране огромная проблема с алкоголем.

— У нас проблема с возможностью самореализации человека. Люди получают образование и идут работать в совсем другие сферы, люди приходят на работу и в первый месяц понимают, что у них впереди еще таких же 20 лет, что бы ты ни делал. И они ощущают безысходность. Поэтому и начинается: попить пива после работы, снять стресс в пятницу водочкой, поговорить о том, как плохо живется. Когда у человека есть цель, он не будет думать о том, до которого часу продают алкоголь. Кроме того, у нас в обществе практически отсутствует культура пития, когда ты можешь выпить за обедом или ужином немного. Я как-то в маленьком городке пошла в магазин за водой, передо мной было 3 человека, и все покупали дешевый алкоголь и, как в том анекдоте, три конфетки. Я никогда не думала, что такое случается на самом деле. На мой взгляд, этот запрет сокращал количество людей, которые спонтанно выпили бы за углом, и увеличивал количество людей, который пошли бы в заведение и выпили бы немного, потому что там дороже.

Возможно, кому-то, кто собрался пойти «за догонкой», этот запрет спас жизнь. Мне кажется, ограничение продажи было правильным решением, но гораздо важнее решить вопрос с самореализацией человека в обществе. Этот вопрос не одного года, но это возможно.

— Как?

— Дать людям возможность работать в тех сферах, где они хотят, заниматься бизнесом, упростить многие вещи, чтобы люди могли себя реализовать. А сейчас государство — это большая бизнес-структура, которая работает не на нас, а на нас зарабатывает. Мы платим налоги, а потом еще и штрафы, так как фискальность нашей политики очень высокая, и есть огромное количество органов, которые могут тебя оштрафовать за все что угодно. Такое положение вещей подавляет инициативу. Кроме того, люди боятся проявлять свой успех, ведь завтра к ним могут прийти какие-нибудь проверяющие органы и найти какие-нибудь нарушения. А эти люди могли бы поддерживать общественные и культурные инициативы, нести пользу обществу, создавать рабочие места.

А еще проблема в том, что мы очень отдалились друг от друга в плане соседства, взаимопонимания, люди стали меньше общаться между собой. Вот я, например, живу в одном и том же месте уже 20 лет. В нашем доме все друг друга знают и чувствуют себя в безопасности. Но так далеко не везде. В Европе проецирование личности на все вокруг начинается с порога: ты заходишь в подъезд, а там висит табличка: «Здесь живут мистер и миссис Смит». Там гораздо меньше безразличия. Это должно начинаться с порога — открытость, общительность, чувство взаимопомощи, солидарности и так далее. У нас пока что традиция другая. Человек — это социальное животное — он выбирает легкий путь. Он делает так, как ему легче: ему легче не встречаться с соседями, ему легче никому ничего не объяснять, не доказывать, адаптироваться под ситуацию. И только единицы отваживаются идти на какой-то конфликт, что-то ищут, находят единомышленников, объединяются, что-то делают вместе. Но у нас очень хороший потенциал этому снова научиться.

— Мне кажется, все-таки позитивные сдвиги происходят. Мы сами устали от этой серости и злости и начинаем что-то менять. Вот, например, когда болеем за нашу хоккейную команду.

— Кстати да, как бы к этому кто ни относился, я считаю, что чемпионат мира по хоккею очень позитивно повлиял на многие аспекты нашей жизни. Белорусы, наконец, поняли, что они белорусы, появилось желание проявить свое национальное сознание, проявить национальные отличия и так далее. Это очень хорошо для национального самосознания. Я надеюсь, что кандидат-женщина также хорошо повлияет на отношение к проблемам женщины в обществе.

— А часто слышите: «Зачем тебе в политику? Сиди дома и борщ вари»?

— Очень редко на самом деле. Мне кажется, наше общество уже готово к тому, что женщины берут на себя больше ответственности. И за политические процессы в стране — в том числе.

— Как вы совмещаете семью и общественную деятельность?

— Переступая порог, глажу кота и сразу переключаюсь в режим «дома». Я стараюсь все, что связано с работой, делами и переживаниями поменьше транслировать в семью. Есть другие дела: посмотреть, что там в школе, приготовить ужин, поговорить, постирать, приготовить костюм на завтра. Семья — это мой тыл.

— Татьяна, а что вас вдохновляет?

— Красота и искусство. Хорошее кино, например. Я очень была впечатлена после просмотра фильма «Эмми» — об Эмми Уайнхаус — потрясающей певице. Замечательный и драматический фильм. Я была шокирована тем, что общество потеряло талантливого человека из-за таких вещей, как затянувшийся семейный конфликт, развод родителей, неудачная любовь. Это печально. И я еще раз убедилась, насколько это важно участвовать в жизни своих детей, поддерживать близких и выбрать правильного человека в спутники жизни.

— А как вы относитесь к разводам? На мой взгляд, в нашем обществе отношение к разведенным женщинам очень негативное: разведенная, да еще и с ребенком — человек второго сорта.

— В нашем обществе очень много стереотипов: ответственность за сохранность семьи действительно часто перекладывается на женщину. Их можно разрушить, если постараться. Нужно культивировать партнерские отношения, приучать к уважению личности другого человека. Мы привыкли судить других и вмешиваться в жизнь других людей. Это все — от нашего постсоветского прошлого: отсутствует уважение к личности и ее территории, отсутствует принятие человека как индивидуума. А ведь с этого начинается личностный рост! Да, ты такой, какой ты есть, а рядом сидит человек, и он такой, какой он есть. И он тебе ничего не должен. Вы два мира — можете вместе работать, жить, любить, но вы два разных человека. Мне понравилось высказывание, которое случайно увидела в интернете: «Не стоит судить. Каждый из тех, кого ты встречаешь на улице, ведет борьбу, о которой ты ничего не знаешь».

— Как вы относитесь к комментариям в интернете? Сейчас их, наверное, ого-го как много. И далеко не все приятные.

— Иногда думаю: «Надо же! Человек потратил свое время и такое придумал!». На негатив стараюсь не обращать внимания. Мне нравится этот период активности, когда люди проявляют свои мысли, дают советы и даже пишут песни! А кто-то поливает грязью — да Бог им судья.

— А музыку какую любите? Знаете кого-то из наших артистов?

— У нас есть такая особенность, что у нас в разных сферах существуют параллельно как бы два мира — признанный провластный и свой, альтернативный, который не попадает в круги признанных.

— Проще говоря, тех, кто поет на елках, и тех, кто нет. Ну, кого вы знаете?

— Афанасьева, Солодуха, Колдуны, Лика, Дорофеева… Ничего из этого не слушаю. Я сторонник альтернативной музыки: «Троица», «Port Mone», «Apple Tea», «Серебряная свадьба», Дмитрий Войтюшкевич, «Ляпис Трубецкой», «Крама». Мне нравится музыка, наполненная ритмами и гармонией, чтобы она меня захватывала до конца и чтобы не было места другим мыслям.

— Что самое важное в жизни?

— Гармония: жить в согласии с самим собой, с обществом, видеть перспективу, будущее, быть позитивным. Чтобы была возможность остановиться, задуматься над тем, кто ты есть, и пойти дальше. У меня есть любимое понятие в гуманистической психологии — «конгруэнтность». Это когда «я чувствую» равно «я думаю» и равно «я делаю». Чем ближе ты к этой формуле, тем здоровее ты как личность. Важно не заблудиться в своих эмоциях и чувствах и вовремя на них отреагировать. И будете счастливы.

Фото: Юлия Мацкевич

Проект: Бранч с Бертой