107 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  2. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  3. Кто стоит за BYPOL — инициативой, которая публикует громкие расследования и телефонные сливы
  4. Генпрокуратура возбудила уголовное дело против BYPOL
  5. Лукашенко рассказал, что сделал бы, «если бы в стране была настоящая диктатура» и о своем «дворце»
  6. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — в Минской области
  7. МАРТ — ЕЭК: Беларусь не нарушает своих обязательств по применению ассортиментных перечней товаров
  8. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  9. Динаре Алимбековой не хватило секунды, чтобы выиграть медаль в спринте на КМ по биатлону
  10. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  11. Минское «Динамо» в третий раз проиграло питерскому СКА в Кубке Гагарина
  12. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  13. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  14. Оперная певица, которая троллит чиновников и силовиков. Кто такая Маргарита Левчук?
  15. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  16. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  17. На ЧМ эту биатлонистку хейтили и отправляли домой, а вчера она затащила белорусок на пьедестал
  18. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  19. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 марта
  20. Минздрав сообщил свежую статистику по коронавирусу в стране
  21. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  22. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  23. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  24. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  25. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  26. У кого больше? Подсчитали, сколько абонентов у A1, МТС и life:)
  27. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  28. Забота о сердце после COVID-19, миф про очки и дневная норма фруктов. Все про здоровье за неделю
  29. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  30. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей


Подполковник милиции Ольга Чемоданова работает в инспекции по делам несовершеннолетних Минского района уже 15 лет. В 2006 году ее назначили начальником ИДН УВД Минского райисполкома. А в январе 2014 года она получила от президента Беларуси Александра Лукашенко премию "За духовное возрождение". О своей непростой, но любимой работе Ольга Николаевна рассказала в интервью корреспонденту LADY.TUT.BY.

– Ольга Николаевна, как вы пришли работать в милицию?

– С детства я была борцом за справедливость, отстаивала свои интересы и взгляды. В школе думала, что буду учителем. Окончила филологический факультет БГУ. Но за время обучения в университете решение изменилось. Я поняла, что хочу реализовать себя не учителем в школе, а участковым инспектором в милиции. Знала, что это мое призвание, и поставила перед собой цель состояться в этой профессии. Родные и друзья от работы в милиции не отговаривали: знали мой стойкий характер.

– С какими трудностями столкнулись при поступлении на службу в правоохранительные органы?

– В то время женщин в милицию брать не хотели. Когда я предложила свою кандидатуру в РУВД Минского района, мне, как и всем девушкам, отказали. Тогда я попросила дать мне шанс и установить испытательный срок. Так я была принята на службу в органы милиции участковым инспектором по делам несовершеннолетних.

В то время я была единственной женщиной в инспекции. Мужчины уважали меня и во многом помогали.

Сначала мне пришлось работать исключительно на свой авторитет. Не помню, были ли у меня в то время выходные. Было по-настоящему тяжело, однако капризы, бессилие или слабость я просто не могла себе позволить. Если я ношу погоны, значит, я такой же офицер, как и мужчина.

Впервые же отдачу я почувствовала где-то через полтора года активной работы.

– Женщине сложно работать в милиции?

– Скажем так: не так просто, как кажется, особенно, когда есть муж и дети. Девушкам, которые хотят служить в милиции, хотелось бы посоветовать тщательно продумать свое желание. Только железный характер и сила воли помогут выдержать все испытания. Мужчина – это изначально другой образ, даже для подростка: тот, на кого смотришь и равняешься. Не каждая женщина выглядит в глазах детей авторитетом.

– Как к вашей нелегкой работе относится семья?

– Мы с мужем оба милиционеры, поэтому друг друга отлично понимаем. Не обсуждаем и не спрашиваем, почему кто-то из нас задерживается на работе. Главное в семье – это доверие. Да, я бы могла найти более тихую и спокойную работу, но не хочу. Поэтому не жалуюсь, что дома я тоже "на работе": телефон звонит круглосуточно, в любой момент должна быть начеку.

А вообще для семьи найти время можно всегда, было бы желание. С ребенком, например, мы постоянно на связи. Общаемся, занимаемся, вместе ходим в бассейн. Я очень люблю подвижные мероприятия, зимние виды спорта. Дочка радуется, что у нее такая активная мама. А я и не могу быть другой. Она читает обо мне в газетах, смотрит телевизор, рассказывает друзьям. Я счастлива, что служу для нее примером.

– Какие моменты в работе вас больше всего огорчают?

– Для многих людей постановка на профилактический учет – это страшная кара, и не всегда родители согласны с подобным решением, принятым в отношении их ребенка. Иногда, даже когда ребенок признает свою вину, родители категорически ее отрицают. Такие моменты для меня самые болезненные и неприятные. А еще мне стыдно перед подростком, когда родители учат его отстаивать свои права при помощи криков, угроз и выражения превосходства над другими.

В целом за время службы, конечно, случалось разное, но применять оружие мне никогда не приходилось.

– Кто стоит на профилактическом учете в инспекции по делам несовершеннолетних?

– Подростки, совершившие уголовные преступления, административные проступки; вернувшиеся из воспитательных колоний и специальных учебно-воспитательных учреждений; употребляющие наркотические вещества и алкоголь.

По опыту общения с молодыми людьми могу сказать, что ребята имеют желание развиваться, но у них нет веры в свои силы. Часто не знают, какую профессию выбрать, верят в случай, мечтают получить хорошую работу с минимальной нагрузкой и большой зарплатой. Ждут поддержки и помощи со стороны родных, друзей и знакомых и не понимают, что все, что им нужно, это лишь упорство и сила воли.

– В каких случаях взрослых лишают родительских прав и как большинство из них на это реагирует?

– Прав лишают человека, когда тот деградировал как личность. Реакция предсказуемая: у матери – слезы отчаяния, у отца – скупое молчание. В основном родителей лишают прав за алкоголизм и наркоманию. Также ребенка забирают в приют, если со стороны мамы и папы отсутствует забота о нем и нет никакого дела до его воспитания.

– Есть ли у родителей шанс вернуть ребенка?

– Для нас важно оградить ребенка от семьи, которая физически и морально разлагается, и дать возможность родителям восстановиться. Если они делают все для того, чтобы измениться, ребенок возвращается домой.

Да, некоторые меняются, но кто-то так и остается сидеть в яме и закапываться в нее все глубже и глубже. Случалось и так, что детей забирали из семьи повторно, ведь алкоголизм – болезнь неизлечимая, и от срыва никто не застрахован. Однако если родители обращаются в наркологическую службу и проходят лечебный курс, дети остаются с ними. Многие семьи так и живут. И мы вместе с социальными службами наблюдаем за ними.

Вообще наша главная цель – чтобы ребенок жил в родной семье, трезвой и здоровой. Если кто-то страдает алкогольной зависимостью, это не значит, что он не может воспитывать детей. Мы даем шанс тем, кто хочет исправиться и прилагает для этого все усилия. Но бывает и так, что дети сами не хотят возвращаться в семью – дома они чувствовали себя дискомфортно, душевная близость с родителями отсутствовала. Но, как правило, дети хотят вернуться домой.

– Вам часто приходится видеть слезы – как детей, так и взрослых, а ведь чужое эмоциональное состояние легко передается. Как вы с этим справляетесь?

– В первое время работы отгородиться и выключить чувства было сложно. Но когда нужно принять серьезное решение, эмоции отходят на второй план. Моя главная задача – принять верное решение, и уже только потом можно поддаваться эмоциям. Эта способность приходит со временем, но теперь я могу выдержать любые слезы и твердо сказать "нет".

– Можете ли вы рассказать какую-нибудь историю из практики, которая особенно тронула ваше сердце?

– Однажды на профилактический учет попала мать-одиночка 11-летнего сына. Она переехала жить в Минский район в ветхий дом родителей, который требовал срочного ремонта. У мамы же последние деньги уходили на спиртное. Мама спивалась, и в моменты страшных запоев ребенок был никому не нужен. Она любила своего сына, но болезнь свою побороть не могла. У матери отобрали ребенка без лишения родительских прав и поместили его в приют.

Когда она пришла ко мне на беседу и рассказала историю своей тяжелой жизни, я поняла, что сын является для нее единственным смыслом существования. И тогда я пообещала сделать все возможное для того, чтобы она смогла вернуть ребенка. У них с сыном была невероятная связь, как в мультике про мамонтенка.

Женщина прошла курс лечения в наркологической службе, мы устроили ее на работу, помогли сделать ремонт в доме. Спустя три месяца комиссия приняла решение вернуть ребенка матери.

Помню, когда мы вместе ехали в приют, она сказала мне, что до этого дня жила будто с черными очками на глазах, а сейчас их сняла и увидела яркий свет. Встреча прошла в таком порыве чувств и эмоций, что невозможно передать словами. Для каждого из них это было долгожданное чудо.

Да, позже у матери снова были срывы, но она сразу звонила мне, просила о помощи, лечилась. Боролась за ребенка, боролась за жизнь. И я считаю, что очень важно помогать сохранить именно ту семью, которая действительно этого хочет.

– А в благополучных семьях проблемы с детьми случаются?

– Да, конечно. Казалось бы, мама с папой все для ребенка делают, но результат воспитания неутешительный. Помню случай: полная счастливая семья, образованные родители, но сын попал не в ту среду, начал принимать курительные смеси. Это был очень непростой период для семьи, но мы сумели из него выйти.

А вообще родителям нужно чаще снимать очки – как черные, так и розовые – и реально смотреть на мир. Не стоит надеяться, что ребенок вырос и теперь все понимает и не нуждается в ваших советах. Мы не уделяем им столько внимания, сколько им нужно: в сутках 24 часа, ребенку же достается из них от силы два, а все остальное – для общества, окружения, своего мира и воображения. А потом родители не могут понять, откуда взялась проблема и как ее решить.

Объяснять, что такое хорошо и что такое плохо, детям необходимо с дошкольного возраста. Он в этот период впитывает всю информацию как губка. Что мы заложим в раннем возрасте, то и получим к подростковому периоду.

Именно родители должны быть авторитетом для ребенка, а не его окружение. Но для этого папе и маме нужно работать над собой, чтобы ребенок не только слышал их слова, но и видел поступки. Мы толкаем детей в спину, а нужно, чтобы ребенок сам желал идти вперед. Мы же должны идти следом и поддерживать.

-9%
-20%
-10%
-10%
-12%
-25%
-20%
-25%
-23%
-10%