Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


Подполковник милиции Ольга Чемоданова работает в инспекции по делам несовершеннолетних Минского района уже 15 лет. В 2006 году ее назначили начальником ИДН УВД Минского райисполкома. А в январе 2014 года она получила от президента Беларуси Александра Лукашенко премию "За духовное возрождение". О своей непростой, но любимой работе Ольга Николаевна рассказала в интервью корреспонденту LADY.TUT.BY.

– Ольга Николаевна, как вы пришли работать в милицию?

– С детства я была борцом за справедливость, отстаивала свои интересы и взгляды. В школе думала, что буду учителем. Окончила филологический факультет БГУ. Но за время обучения в университете решение изменилось. Я поняла, что хочу реализовать себя не учителем в школе, а участковым инспектором в милиции. Знала, что это мое призвание, и поставила перед собой цель состояться в этой профессии. Родные и друзья от работы в милиции не отговаривали: знали мой стойкий характер.

– С какими трудностями столкнулись при поступлении на службу в правоохранительные органы?

– В то время женщин в милицию брать не хотели. Когда я предложила свою кандидатуру в РУВД Минского района, мне, как и всем девушкам, отказали. Тогда я попросила дать мне шанс и установить испытательный срок. Так я была принята на службу в органы милиции участковым инспектором по делам несовершеннолетних.

В то время я была единственной женщиной в инспекции. Мужчины уважали меня и во многом помогали.

Сначала мне пришлось работать исключительно на свой авторитет. Не помню, были ли у меня в то время выходные. Было по-настоящему тяжело, однако капризы, бессилие или слабость я просто не могла себе позволить. Если я ношу погоны, значит, я такой же офицер, как и мужчина.

Впервые же отдачу я почувствовала где-то через полтора года активной работы.

– Женщине сложно работать в милиции?

– Скажем так: не так просто, как кажется, особенно, когда есть муж и дети. Девушкам, которые хотят служить в милиции, хотелось бы посоветовать тщательно продумать свое желание. Только железный характер и сила воли помогут выдержать все испытания. Мужчина – это изначально другой образ, даже для подростка: тот, на кого смотришь и равняешься. Не каждая женщина выглядит в глазах детей авторитетом.

– Как к вашей нелегкой работе относится семья?

– Мы с мужем оба милиционеры, поэтому друг друга отлично понимаем. Не обсуждаем и не спрашиваем, почему кто-то из нас задерживается на работе. Главное в семье – это доверие. Да, я бы могла найти более тихую и спокойную работу, но не хочу. Поэтому не жалуюсь, что дома я тоже "на работе": телефон звонит круглосуточно, в любой момент должна быть начеку.

А вообще для семьи найти время можно всегда, было бы желание. С ребенком, например, мы постоянно на связи. Общаемся, занимаемся, вместе ходим в бассейн. Я очень люблю подвижные мероприятия, зимние виды спорта. Дочка радуется, что у нее такая активная мама. А я и не могу быть другой. Она читает обо мне в газетах, смотрит телевизор, рассказывает друзьям. Я счастлива, что служу для нее примером.

– Какие моменты в работе вас больше всего огорчают?

– Для многих людей постановка на профилактический учет – это страшная кара, и не всегда родители согласны с подобным решением, принятым в отношении их ребенка. Иногда, даже когда ребенок признает свою вину, родители категорически ее отрицают. Такие моменты для меня самые болезненные и неприятные. А еще мне стыдно перед подростком, когда родители учат его отстаивать свои права при помощи криков, угроз и выражения превосходства над другими.

В целом за время службы, конечно, случалось разное, но применять оружие мне никогда не приходилось.

– Кто стоит на профилактическом учете в инспекции по делам несовершеннолетних?

– Подростки, совершившие уголовные преступления, административные проступки; вернувшиеся из воспитательных колоний и специальных учебно-воспитательных учреждений; употребляющие наркотические вещества и алкоголь.

По опыту общения с молодыми людьми могу сказать, что ребята имеют желание развиваться, но у них нет веры в свои силы. Часто не знают, какую профессию выбрать, верят в случай, мечтают получить хорошую работу с минимальной нагрузкой и большой зарплатой. Ждут поддержки и помощи со стороны родных, друзей и знакомых и не понимают, что все, что им нужно, это лишь упорство и сила воли.

– В каких случаях взрослых лишают родительских прав и как большинство из них на это реагирует?

– Прав лишают человека, когда тот деградировал как личность. Реакция предсказуемая: у матери – слезы отчаяния, у отца – скупое молчание. В основном родителей лишают прав за алкоголизм и наркоманию. Также ребенка забирают в приют, если со стороны мамы и папы отсутствует забота о нем и нет никакого дела до его воспитания.

– Есть ли у родителей шанс вернуть ребенка?

– Для нас важно оградить ребенка от семьи, которая физически и морально разлагается, и дать возможность родителям восстановиться. Если они делают все для того, чтобы измениться, ребенок возвращается домой.

Да, некоторые меняются, но кто-то так и остается сидеть в яме и закапываться в нее все глубже и глубже. Случалось и так, что детей забирали из семьи повторно, ведь алкоголизм – болезнь неизлечимая, и от срыва никто не застрахован. Однако если родители обращаются в наркологическую службу и проходят лечебный курс, дети остаются с ними. Многие семьи так и живут. И мы вместе с социальными службами наблюдаем за ними.

Вообще наша главная цель – чтобы ребенок жил в родной семье, трезвой и здоровой. Если кто-то страдает алкогольной зависимостью, это не значит, что он не может воспитывать детей. Мы даем шанс тем, кто хочет исправиться и прилагает для этого все усилия. Но бывает и так, что дети сами не хотят возвращаться в семью – дома они чувствовали себя дискомфортно, душевная близость с родителями отсутствовала. Но, как правило, дети хотят вернуться домой.

– Вам часто приходится видеть слезы – как детей, так и взрослых, а ведь чужое эмоциональное состояние легко передается. Как вы с этим справляетесь?

– В первое время работы отгородиться и выключить чувства было сложно. Но когда нужно принять серьезное решение, эмоции отходят на второй план. Моя главная задача – принять верное решение, и уже только потом можно поддаваться эмоциям. Эта способность приходит со временем, но теперь я могу выдержать любые слезы и твердо сказать "нет".

– Можете ли вы рассказать какую-нибудь историю из практики, которая особенно тронула ваше сердце?

– Однажды на профилактический учет попала мать-одиночка 11-летнего сына. Она переехала жить в Минский район в ветхий дом родителей, который требовал срочного ремонта. У мамы же последние деньги уходили на спиртное. Мама спивалась, и в моменты страшных запоев ребенок был никому не нужен. Она любила своего сына, но болезнь свою побороть не могла. У матери отобрали ребенка без лишения родительских прав и поместили его в приют.

Когда она пришла ко мне на беседу и рассказала историю своей тяжелой жизни, я поняла, что сын является для нее единственным смыслом существования. И тогда я пообещала сделать все возможное для того, чтобы она смогла вернуть ребенка. У них с сыном была невероятная связь, как в мультике про мамонтенка.

Женщина прошла курс лечения в наркологической службе, мы устроили ее на работу, помогли сделать ремонт в доме. Спустя три месяца комиссия приняла решение вернуть ребенка матери.

Помню, когда мы вместе ехали в приют, она сказала мне, что до этого дня жила будто с черными очками на глазах, а сейчас их сняла и увидела яркий свет. Встреча прошла в таком порыве чувств и эмоций, что невозможно передать словами. Для каждого из них это было долгожданное чудо.

Да, позже у матери снова были срывы, но она сразу звонила мне, просила о помощи, лечилась. Боролась за ребенка, боролась за жизнь. И я считаю, что очень важно помогать сохранить именно ту семью, которая действительно этого хочет.

– А в благополучных семьях проблемы с детьми случаются?

– Да, конечно. Казалось бы, мама с папой все для ребенка делают, но результат воспитания неутешительный. Помню случай: полная счастливая семья, образованные родители, но сын попал не в ту среду, начал принимать курительные смеси. Это был очень непростой период для семьи, но мы сумели из него выйти.

А вообще родителям нужно чаще снимать очки – как черные, так и розовые – и реально смотреть на мир. Не стоит надеяться, что ребенок вырос и теперь все понимает и не нуждается в ваших советах. Мы не уделяем им столько внимания, сколько им нужно: в сутках 24 часа, ребенку же достается из них от силы два, а все остальное – для общества, окружения, своего мира и воображения. А потом родители не могут понять, откуда взялась проблема и как ее решить.

Объяснять, что такое хорошо и что такое плохо, детям необходимо с дошкольного возраста. Он в этот период впитывает всю информацию как губка. Что мы заложим в раннем возрасте, то и получим к подростковому периоду.

Именно родители должны быть авторитетом для ребенка, а не его окружение. Но для этого папе и маме нужно работать над собой, чтобы ребенок не только слышал их слова, но и видел поступки. Мы толкаем детей в спину, а нужно, чтобы ребенок сам желал идти вперед. Мы же должны идти следом и поддерживать.