• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Карьера


/

"Валерия, дайте счастье!" – и Валерия загорается изнутри и смеется. "Валерия, драма!" – в ту же секунду по лицу льются слезы.

Так проходит фотосессия ведущей актрисы театра-студии киноактера Валерии Арлановой. Однажды увидев Валерию в фильме "Поводырь", забыть ее очень сложно, но если это вдруг случилось, ее фото в образе Богородицы из цикла Андрея Смоляка "Ожившие картины" сейчас представлено на выставке в парке Челюскинцев.

– Я ужасный социофоб, давайте уйдем отсюда и поговорим во дворе моего дома, – предложила актриса спустя пару минут интервью в кафе.

– Я люблю место, где находится мой дом, и саму квартиру. Мы с мужем смогли купить ее два года назад, и я в первый же день заснула на полу, – рассказала Валерия.

А еще рассказала, как это: быть актрисой и женщиной в наших временных и территориальных реалиях.

– Валерия, детство давало вам какие-то подсказки об актерском будущем?

– Да, я научилась читать по титрам в кино. Сидела под столом-книгой, смотрела на экран и спрашивала у мамы: "Какая это буква? А это?", потом складывала их в слова. Когда мы с мамой пошли покупать мне первую азбуку, мне было два с половиной года, и меня еще не было видно из-за прилавка. А в пять лет я уже читала газеты.

– А первый фильм, который что-то изменил в сознании, помните?

– Это фильм "Девочка ищет отца" с Аней Каменковой. У детей грань между фантазией и реальностью очень размыта, и я была настолько впечатлена, что мне казалось: это я на экране. Хорошо знала и любила ранние "сказки" Нечаева, в первом классе делала на них постановки и сама же играла главные роли". (Улыбается.)

– Это детский опыт. А осознанная потребность в актерской профессии когда появилась?

– Можно сказать, что я хотела стать актрисой с рождения. Можно сказать, что я до сих пор не определилась.

Все свои ранние фильмы я называю "бессознательное творчество". И это, кстати, не всегда плохо. Микеланджело Антониони говорил, что актеры – это животные, они должны работать на инстинктах. Голова часто мешает.

Возможно, в детстве я была более уверена, чем сейчас? Я полна сомнений. Это бесконечные вопросы и ответы самой себе. Бесконечное, кошмарное самокопание".

– "Я могу быть актрисой", "я хочу быть актрисой" или "я должна быть актрисой" – какая из этих формулировок вам ближе?

– Ближе всего – не могу не быть. И да – я могу быть актрисой.

– Актерское образование необходимо, чтоб стать актером?

– Учиться необходимо, чтобы разговаривать с театром и в театре на одном языке. Играть в театре без образования невозможно, в кино – возможно, а иногда даже лучше без образования…

– Знаю, что вы не сразу поступили туда, куда хотели…

– В восьмом классе я наконец сформулировала свое желание поступать на актерский и отправила письма во все училища Советского Союза, на тот момент их было пять. Отовсюду пришли ответы, но остановилась на Горьковском. Мы с подружкой купили билеты на самолет, и… она полетела, а я нет. Родители запрещали мне заниматься этой профессией. Через два года я поехала подавать заявление в педагогический институт. Увидела сорок человек, которые неистово тянут руки, и поняла: это то, чем я буду заниматься всю жизнь, и я этого не хочу. Не хотела настолько, что приехала сдавать алгебру, когда нужно было сдавать геометрию… Или наоборот. (Смеется.)

В театральный я поступила через два года. Уже достаточно легко и спокойно.

– Тот самый случай, когда желаемое получаешь слишком поздно?

– Да, и это происходит постоянно. Я и сейчас такое чувствую. Раньше кино было какой-то магией, а сейчас приходишь на площадку и думаешь: "Ну, кино…". И ничего не чувствуешь. Думаешь, сколько тебе заплатят, радуешься хорошей компании в лучшем случае. Нет такого "лишь бы сниматься", сниматься хочется у хороших режиссеров в хороших фильмах. Но это почти недоступное счастье.

– Помните переломный момент прихода к профессионализму?

– Мне было двадцать восемь лет. Было такое чувство, что внутри огромный нарыв, меня слишком много и просто разрывает на части. Но выразить я это не могла. Я уже играла, но не умела этого делать. А потом мне предложили сыграть пьесу Ануя "Черная невеста". Я начала читать текст, почему-то разрыдалась, произошел какой-то квантовый скачок – и в одну секунду мне все стало понятно.

Опыт актера – это опыт его боли. А актерство – форма познания жизни. Одна моя знакомая говорит: "Надо впитывать только хорошее и красивое". Но я впитываю все. И плохое, и уродливое. Просто для того, чтобы ощутить себя полноценной".

– Во время фотосессии вы отметили, что тяжело играть веселых людей. Почему?

– Наверное, это характер. Я по жизни скорее меланхолик, нацелена на какие-то грустные моменты. Могу быть безудержно веселой, но легче мне дается грусть. Мне говорили, с возрастом на все будешь смотреть спокойнее и проще. Но с возрастом все становится еще острее и больнее.

– У актера может быть характер?

– Говорят, у актера его не должно быть, нужно, чтобы ты каждый раз наполнялся чем-то новым. Когда начинаешь играть, личность распадается на множество. Лера в коридорах киностудии одна, на сцене – другая, дома – третья. И я часто не могу сказать, кто я, что я… Сейчас нахожусь в стадии "знаю, что ничего не знаю". Только хочу узнать.

Но, справедливости ради, во мне есть одна константа – упрямство. Во благо и во вред. Этого во мне не убить.

–В вашей жизни было осознание успеха?

– Не было. Я никогда не чувствовала безоговорочного успеха. Но зато и не чувствую потолка.

Правда, помню свои ощущения от кинофестиваля, на который мы привезли фильм "Поводырь". На тот момент собой в фильме я была недовольна, после первого просмотра рыдала пять часов. И вдруг – подходят люди и говорят какие-то теплые слова. Я даже испугалась всего этого на тот момент.

– Роль в "Поводыре" знаковая для вас?

– Да, судьба всех актеров, которые сыграли в "Поводыре", сложилась неплохо. После этого фильма у меня было еще шестьдесят картин, но на улице узнают все равно по "Поводырю". В ней есть очарование молодости, честности, наивности. Часто думаю: смогла бы я ее переиграть по-другому? Технически сделала бы лучше, атмосферно – вряд ли.

– Верите в то, что любая эмоция, выплеснутая на экране, может вернуться в реальной жизни?

– Я против бездумного подхода к тому, что играешь. И мне нечасто доводилось играть отрицательные роли. Но сейчас как раз сыграла жену олигарха, у которой три драки и два убийства. Было ужасно дискомфортно, после съемок приняла душ, чтобы смыть с себя все это, а ночью все равно снилось, что я кого-то убила.

Моих героинь постоянно режут, топят, душат – вникать в это просто нельзя. Помню, стояла на виселице в фильме "Тяжелый песок" и просто давала себе установку: "Не включайся, абстрагируйся!" Правда, недавно попросила режиссера убрать сцену, где в кадре должно быть мое фото в траурной рамке. Это ужасно.

– А пьеса "Пигмалион", в которой вы много лет исполняете главную роль, имеет отношение к вашей жизни?

– Конечно. Моего мужа, режиссера Александра Ефремова, часто называют Пигмалионом. Я согласна с этим, но Саша – Пигмалион для огромного количества людей. Он педагог и созидатель по природе своей. Правда, я для Галатеи слишком строптива, не поддаюсь дрессировке. Саша повторяет часто: "Ты говоришь "нет", только чтобы сказать "нет".

Хотя для меня самой "нет" – волшебное слово. Если его сказали, даже то, что доселе было не нужно, становится для меня жизненно необходимым. Вынь да положь. Даже сам объект в отрыве от этого "нет" может быть не столь привлекателен, но в процессе добычи, назовем это так, остановиться уже невозможно".

– В паре "режиссер-актриса" не может не возникать разговоров о ролях…

– Саша сразу же начал меня снимать, потом все реже и реже, сейчас – иногда в эпизодических ролях. Кому-то может показаться, что это повод для обиды, но я понимаю, что Саша – интеллигентный человек, который сам не будет меня навязчиво предлагать продюсерам.

Может, нам и не стоит работать вместе. Все наши конфликты происходят на площадке. Что касается театра, то его обсуждение дома – это табу, хоть все полагают, что мы только о нем в быту и говорим.

– Из-за чего возникают конфликты?

– Из-за разного видения, из-за отказа от беспрекословного подчинения режиссеру. Саша в работе деспотичен, а у меня есть свои идеи и свое видение. (Улыбается.)

– Вы разные с Александром?

– Мы очень разные. Но это разница не возрастная (разница в возрасте Валерии и Александра – 20 лет. – Прим. авт.), а личностная. Как-то он назвал меня человеком Луны. А сам он ведет себя, как человек Солнца. Хотя, подозреваю, он тоже может оказаться человеком Луны, только тщательно это скрывает. (Улыбается.)

– Что самое сложное в вашей работе?

– Ожидание. Частое осознание того, что ты не нужен. Бесконечное количество проб, на которых тебя не выбирают.

– Можно жить на зарплату, которую платят актерам в театре?

– Нет. И во многом поэтому люди снимаются в кино. Им нужно кормить семью.

– Есть роли, которые вы не сыграли, но хотели бы?

– Анна Каренина и Медея. "Анну Каренину" знаю только что не наизусть. Специально купила диск с последним фильмом, где главную роль исполняет Кира Найтли. На первой же секунде взбунтовалась: "Нет, мне не нравится, не мое!", но продолжила смотреть… И в итоге мне очень понравилось. Это эмоционально интересно, это трогает. Может, слишком театрально, но такая Анна Каренина может быть.

– А стать сериальной актрисой типа Арнтгольтц не хотелось?

– Честно сказать, не знаю, повезло мне или нет, но меня редко приглашают в сериалы. Чистота профессии важна, но, наверное, по итогу каждому актеру хочется узнаваемости. И иногда думается – уехала бы и я куда-нибудь серий на двести пятьдесят.

– А как это: быть красивой актрисой?

– До девятнадцати лет я вообще считала себя очень некрасивой. Однажды даже несколько месяцев не выходила из дома, потому что мне казалось, что нельзя с такой внешностью показываться людям на глаза. Но я познавала себя, и теперь не хочу быть кем-то другим. Меня все в себе устраивает. Красивая дура? Да пожалуйста. Мне нравится быть просто женщиной. Но это был долгий путь.

Что касается красоты в актерской карьере – я ее не использовала, мне было стыдно чувствовать себя красивой. И я никогда не играла того, что базируется на внешности. Если подумать, то за двадцать пять лет у меня в кино не было ни одной интимной сцены. Я никогда не играла красавиц-любовниц. Несчастных матерей, женщин в возрасте, алкоголичку, бомжа – да…

– Женская дружба в театре возможна?

– В пределах одного театра это сложно. В пределах одного амплуа – особенно. Но вот, например, я недавно пробовалась в Москве на одну роль, очень о ней мечтала. А выбрали другую актрису. Я посмотрела фильм, и мне так понравилась ее игра, что я успокоилась и написала ей на фейсбуке, что она молодец. Она была удивлена. (Улыбается.)

Даже если я стою на одной сцене с актрисой, которую по-человечески не люблю, я ее расцелую и назову лучшей подругой, если она даст мне сыграть свою роль и не испортит спектакль.

– Как происходит ваша подготовка к роли?

– К каждой роли по-разному, нет универсального рецепта. Я очень давно работаю на сцене, и все равно каждый раз – как первый. Стою за кулисами – и просто помираю со страху. Нужно быть одновременно в очень сосредоточенном и очень расслабленном состоянии, чтобы получить результат. Необходимо держать эмоции на взводе и при этом в узде. Я заранее не проговариваю про себя текст, не стою у зеркала, просто много думаю. И когда уже выхожу на сцену или съемочную площадку, все обычно становится на свои места.

– Как чувствуете себя после отыгранного спектакля?

– После спектакля еще некоторое время держится задор, а утром бывает тяжело. Умираешь. Как профессиональные спортсмены, наверное. Случается, не можешь ни говорить, ни улыбаться, ни чувствовать ничего – лицо отваливается. Постепенно собираешь себя по кусочкам.

– Между фразами "я так боюсь не успеть хотя бы что-то успеть" и "все приходит вовремя для того, кто умеет ждать" какую выбираете вы?

– Вторую! Я верю в это. Но ждать – это так мучительно. Я только учусь ждать. Очень болезненно учусь! Еще важно ждать, но при этом как бы не ждать. Не ждать активно. Отпустить желание… И это одна из самых сложных работ над собой.

Нужные услуги в нужный момент
-10%
-40%
-30%
-80%
-20%
-10%
-10%
-20%
-50%
-30%
0057345