• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Карьера


Героев этого материала объединяет не только сфера медицины, в которой они работают, но и присущая им всем, независимо от должности, профессиональная искра, выдержка и особая мудрость, свойственная медицинским работникам со стажем.

Заведующий отделением нейрохирургии, врач-хирург и старшая медсестра рассказали о том, каков идеальный пациент, чем снимается профессиональный стресс и что удерживает специалиста от эмиграции.

Игорь ЛЮБИЩЕВ, заведующий нейрохирургическим отделением:

 

Врачебный генералитет и "тутэйшыя"

 

– Современные белорусские врачи очень разные. Есть "врачебный генералитет": профессора, академики, которые делают науку, становятся завкафедрами, – это костяк, создающий школы. Они не эмигрируют, чаще всего остаются здесь. Редки случаи, когда дети академиков и профессоров уезжали из страны, хотя я такие случаи знаю. Сын одного из лучших министров здравоохранения, великого уролога, уехал в Германию и занялся транспортировкой туда больных. Он был одним из первых, наладивших медицинский туризм в Германию, и в свое время заработал хорошие деньги. Еще у меня был ученик, молодой хирург, сын академика. Он был весь такой "тутэйшы", "размаўляў толькі на беларускай мове" – и первый эмигрировал, сейчас работает в Новой Зеландии.

Часть врачей после окончания института отрабатывают три года и всеми правдами и неправдами уезжают: Польша, Германия – куда угодно. Потому что здесь ужасное состояние с оплатой труда, с материальными условиями, бытом. На деньги врача нельзя ни квартиру купить, ни машину, ни достойно существовать.

Кто нас тогда будет лечить?

– Это проще спросить у тех, кто определяет политику в медицине. Однажды министр сказал: эти уедут – мы новых наберем! Они увеличивают набор, и приходят троечники. Ко мне на практику в год попадают примерно 10–15 хирургов и 2–5 невропатологов, и за все 12 лет, как я здесь заведую, могу вспомнить в лучшем случае трех-четырех человек, у которых была искра в глазах. И их становится все меньше. Зато тех людей, которые хотят отработать и "свалить", очень много. Но большая разница между теми, кто хочет и кто реально может. Чтобы устроиться, надо знать язык, быть хорошим специалистом. А врач, который хочет всего и сразу, но плохо учился, не выучил языка, не нужен ни здесь, ни там.

Эта странная жизнь

– Мои родители – оба врачи. Я учился в спортивной школе, у меня были прекрасные оценки по химии, физике, русскому языку. Мой дед – знаменитый биолог, антидарвинист, боролся с академиком Лысенко. Он практическим путем доказал, что планирование не самоцель, а только способ организации рабочего времени, и особенно свободного. В доказательство он выучил несколько языков в трамвае по пути на работу и с работы. Также у него была цель создать периодическую систему живых организмов по типу периодической системы Менделеева – философский труд его жизни, для понимания которого нужно такое образование, которого я, к сожалению, не встречал у современников. Да и кому это нужно?

Он сильно повлиял на мою жизнь. В детстве я сказал: "Хочу заниматься биологией!", а дед ответил: "Это скучно, и надо иметь определенный склад ума. Не стоит этим заниматься. Будь лучше врачом, как твои родители". Про моего деда Даниил Гранин написал книгу "Эта странная жизнь". Он изобретатель тайм-менеджмента: один из первых планировал свою жизнь, записывал планы. Всем нам, потомкам, очень далеко до Александра Александровича Любищева.

"Выпьем за эту сволочь!"

– Есть у нас такой тост, как, наверное, и во всяких профессиях: "Выпьем за эту сволочь, за мою любимую, с которой я изменяю семье, жене и детям, – за нейрохирургию".

Ценности врача – это жизнь, помощь людям. Это единственное, ради чего мы живем. Не ради денег же. Назвать деньгами то, что мы получаем, нельзя: это пособие по безработице. Если бы хотелось денег, то надо было бы все бросать и ехать в любую страну, хоть в Россию.

Золотая звезда хирурга

– С возрастом приходит переоценка моих ценностей в сторону семьи, детей, родителей. 10 лет назад я перенес инфаркт, чуть не умер от этой работы. Инфаркт – это как "золотая звезда" хирурга, которая косит самых работоспособных, самых преданных. Это все накопленные эмоции, переживания: или ты их душишь в себе – и тогда получается инфаркт, или выпускаешь наружу – тогда выходят жалобы, мордобой и скандалы. Надо находить середину, чтобы не заработать инфаркт и не погрязнуть в жалобах. Так вот, когда ты начинаешь умирать, то кроме жены и детей у тебя никого нет. Ближайшие коллеги приходят, интересуются, но это все не то…

Знаешь, почему мы дружим?

– У меня есть один друг в Риге, Юрис Пуриньш, главный нейрохирург Латвии, врач в частной клинике. Мы с ним дружим с 1984 года. Когда грохнул Чернобыль, моей старшей дочери было пять лет, а жена была беременна младшей дочкой. Я снял трубку, позвонил в Ригу, и Юрис нас принял. Сначала мы жили в гостинице "Латвия", где проходил первый конкурс "Юрмала-86". Моих накоплений хватило ровно на 10 дней этого санатория. После этого Юрис забросил нас в глухую деревню на берегу Рижского взморья, и мы там пробыли с семьей еще полтора месяца. С тех пор и дружим. Он говорит: "Знаешь, почему мы дружим? Потому что мы нейрохирурги в разных странах. В нашей стране ты бы видел, как они на меня смотрят".

Мы сейчас едем отдыхать с внуком в Одессу к моему другу, профессору, завкафедрой нейрохирургии Одесского медуниверситета. Он говорит: "Игорь, мы с тобой дружим, но не приезжай сюда, ко мне, работать. На Одесскую область одного такого хирурга, как я, достаточно". Вот вам и отношения среди нейрохирургов…

Профессиональная усталость

– Это когда человек устал оперировать и больше не хочет этим заниматься. Так случилось с моим профессором Злотником: он в возрасте за 65 хорошо оперировал, а потом бросил все и отдал академику, профессору Смирнову. Скоро ему будет 75 лет. Тот никак не успокоится – все оперирует и оперирует. У каждого этот момент когда-то наступает. Пока тебе интересно, пока есть операции, которые ты еще не сделал, больные, которых можешь спасти, ты будешь оперировать. Если тебе становится все равно, неинтересно, то надо идти на пенсию и писать мемуары.

Делай что должен, и будь что будет

– Стресс – это если ты хочешь вылечить, а больной умирает. Но нельзя умирать с каждым своим больным, иначе тебя не хватит больше чем на двух. Это синдром выгорания. Люди умирают. Ты просто должен делать все, что можешь.

А есть вещи, которые от нас не зависят. Это чехарда главврачей, начальников, министров, смена курса партии и так далее. К этому надо относиться философски. Я выработал такую фразу про начальников: у них другие цели и задачи – вопросы карьеры, прогнозных показателей и их выполнения, – а мы в эту систему не вписываемся. Если ты выполняешь свою работу и еще умеешь ни с кем не конфликтовать, то все будет хорошо. Лишь бы начальники не мешали, а когда попадаются такие, кто еще и помогает, это вообще фантастика. Такие были пару раз на моем пути.

Кто чего стоит

– В профессиональной среде уважения добиваются люди из высшей категории – те, кто остается здесь и вкалывает с утра до ночи не за деньги. Я не знаю богатых среди врачей, но знаю людей, которые имеют блестящие бизнес-проекты: открыли центры, работают в пластической хирургии. Редкие специальности – стоматология и пластическая хирургия – хорошо оплачиваются. Однако они могут дать только некую экономическую свободу в этой стране, но не богатство.

Уважения достоин только профессионализм. В среде врачей мы хорошо знаем, кто чего стоит, знаем много пустышек. Но люди порядочные никогда не скажут: не ходи к этому врачу. Попал к нему – твое несчастье.

Дмитрий ХМАРКА, врач-хирург:

 

Попасть в медицину

 

– В моей семье медиков нет. В школе любимым предметом была всемирная история. Но в девятом классе по непонятным причинам учитель истории не взял меня на олимпиаду. В то же время у нас появилась новая учительница биологии, которая предложила мне поучаствовать в районной олимпиаде по биологии. Я достаточно хорошо там выступил, а потом влюбился в предмет и в десятом классе решил, что пойду учиться в медуниверситет. Можно сказать, что все получилось случайно. Но мне нравилось, нравится и, я думаю, всю жизнь будет нравиться то, чем я занимаюсь.

Поделиться наболевшим

– Порой бывает тяжело без других медиков в семье. Иногда меня будоражат какие-то вещи, хочется обсудить то, что я видел, сделал. Чаще всего поделиться этим сложно, потому что люди в нашей стране вообще теряют веру в медицину.

Вылечить многих

– В больницах люди умирают каждый день. Даже от того, от чего по приказам и статистике умирать "нельзя". Есть определенные категории болезней, с которыми никогда не бывает просто: тяжелые хирургические болезни, болезни сердечно-сосудистой системы, которые во всем мире часто приводят к летальному исходу. Например, летальность при тяжелом воспалении поджелудочной железы в мире может достигать 80%. Но важнее то, что 20% благодаря проведенному своевременному и современному лечению выживают. Идеальный пациент – это выздоровевший пациент.

Работать спокойно

– Тяжело работать спокойно, когда ты устал, стараешься помочь, сделать все максимально быстро и хорошо, а на тебя давит поток пациентов, чтобы ты работал еще быстрее. В поликлинике на прием одного больного отведено 6–8 минут. За это время иногда не успеваешь поговорить с человеком, не говоря уже о том, чтобы его адекватно осмотреть. И когда на тебя давят, бывает трудно контролировать эмоции.

Спасать и спасти

– Есть пациенты из группы сложных, неоднозначных. Для меня это ежедневный вызов. В августе у меня лежал мужчина с очень тяжелым панкреатитом. Он лечился достаточно долго, и в этот период времени со мной было очень трудно общаться, в том числе родным, друзьям, знакомым. Мало того что на работе я пытался ему помочь – скорректировать тактику лечения, сделать какие-то дообследования, – при этом я каждый вечер приходил домой и думал: чем еще можно ему помочь, что еще я не учел и не сделал? Этот мужчина лежал у меня более трех недель. И когда такие люди умирают, это большой стресс.

Отдавать себя

– К собственному здоровью я отношусь попустительски. Пью много кофе, люблю курить, мало сплю благодаря работе. Не могу сказать, что озабочен состоянием своего здоровья. Наверное, отчасти потому, что оно меня пока не беспокоит. Да и в целом профессия врача отнимает много времени и сил. Особенно для молодого специалиста, который пытается чего-то достичь, что очень сложно сделать без определенной поддержки сверху и со стороны семьи.

Снять стресс

– Для меня самый главный стресс – профессиональная неудача, бессилие, невозможность помочь. Этот стресс тоже надо как-то снимать. Не каждому подходит поход в церковь или разговор с психотерапевтом. Мне помогает хороший, обстоятельный разговор с друзьями за кружкой чего-нибудь. Еще хорошо помогает смена деятельности. Я занимался фотографией, и, помимо самовыражения, это помогало мне отвлекаться от медицины и не быть постоянно на ней зацикленным. А если стресс вызван неудачей, то лучший способ его снять – удача на следующий день.

Сортировать vs лечить

– Мне не всегда интересно работать в приемном отделении. Но кто-то же должен принимать больных, кого-то отправлять домой, кого-то класть в больницу. Обычно я работаю здесь несколько месяцев в году. Ротация происходит таким образом: месяц работает один врач, в течение следующего дежурит другой. Когда работаешь в приемном, операций у тебя нет. Работа в хирургии – это не только хирургическое лечение, это лечение в целом. А когда просто "сортируешь", то не чувствуешь, что кому-то помогаешь, в такой работе нет драйва. Это, конечно, тяжело, и из-за этого можешь "перегореть", особенно когда работаешь в приемном несколько месяцев подряд.

Не быть бездушным

– В кругу врачей ценится, прежде всего, профессионализм. Второе – это небезразличие к судьбе пациента. Я не говорю, что надо болеть или умирать с каждым, глубоко жалеть, – для этого есть родственники. Но всегда должно быть не все равно, что с ним происходит, что может быть в дальнейшем. Даже с, казалось бы, бесперспективными больными.

Понимать и быть понятым

– Чтобы пациент понял врача, врач должен этого хотеть. Мы знаем много умных слов, которые далеко не всем понятны. Так, мой преподаватель в шутку говорил, что один из многих плюсов медицинского образования – это способность долго и непонятно изъясняться. Тем не менее все мы люди. И пациенты бывают разные: некоторым не надо долго объяснять, другим надо объяснять с междометиями, но все-таки объяснять, иметь на это время и желание.

Заработать?

– Зачастую для выпускников отрезвляющим моментом становится первое столкновение с белорусскими реалиями. Это прожиточный "максимум" и определенная вседозволенность со стороны пациента. Но на первом курсе, когда я пошел работать санитаром, понял, что мне профессия нравится, несмотря ни на что. Я прекрасно знал, сколько буду получать. Зачем строить из себя девушку на третьем свидании, которая якобы ничего не знала?

"Мало платят" – это дисфункциональное поведение. Если тебя не устраивает заработок, ищи, что поменять в жизни. Если тебе в принципе был важен именно заработок, наверное, не стоило идти в белорусскую медицину. А вот если все-таки хочешь работать в медицине, ищи способы заработать больше с этой профессией, вплоть до эмиграции, хотя это и очень болезненная процедура. С одной стороны, там платят больше, но есть нюанс: когда работаешь за рубежом, пусть ты прекрасный специалист с отличными моральными, физическими и профессиональными качествами, – ты все равно иностранец. Никогда не бывает просто – ни здесь, ни там.

Наталья ПЕРМЯКОВА, старшая медсестра:

Путь в медицину

– Моя мама в 42 года заболела ревматоидным артритом, и мне нужно было после 9-го класса куда-то идти учиться, а потом – работать. Так я попала в медицину и работаю уже 13 лет. Сейчас – в нейрохирургии, а до этого была медсестрой массажа.

Мы – бойцы!

– Профессия медсестры – нужная и важная. Хотелось бы, чтобы ее и правильно оплачивали. А нас, пожалуй, недооценивают и недопонимают. Мы – как бойцы невидимого фронта. Без нас, медсестер, сами понимаете, никуда. Но нашу работу как-то не очень замечают, а стоило бы и ценить, и замечать, и относиться серьезно.

Желания пойти далее учиться на врача, увы, нет. Сейчас в нашей стране это не нужно никому – учиться… К тому же я не вижу перспективы. Станешь врачом, а зарплата все та же.

Переживаю за своих

– Очень беспокоюсь за своих сотрудников: они у меня работают с высокой нагрузкой – по полтора-двое суток. Постоянно думаю, как облегчить им жизнь: прошу, чтобы расширили штат сестер, санитарок, но их просто нет, в стране – дефицит медицинских работников. И моим коллегам не оплачивают то, что они отрабатывают! Представьте себе: молодые девушки тягают в операционную каталки с пациентами весом по 90 кг туда и обратно, иногда по пять раз в день. В итоге, как говорится, километры набегают, а получают они за это очень мало.

Он же болен!

– Я прихожу с работы, закрываюсь в ванной, поплачу, и мне становится легче. Вот так контролирую эмоции. Не вымещаю их на ком-то, стараюсь не кричать. Бывают, конечно, разные ситуации, но стараешься себя успокоить. Иногда приходишь к пациенту, а он, бывает, вызывает раздражение. Но ты берешь себя в руки и думаешь: это пациент, он болен, он не хотел тебя обидеть…

Если я уйду…

– К собственному здоровью отношусь, к сожалению, спустя рукава. Температура 38,8, горло заложено, насморк – выпила лекарство и пошла на работу. Больничный себе не позволяю: если еще и я уйду, то не знаю, как будут справляться мои девочки.

Пациент не один во всей больнице

– Чтобы не было конфликтных ситуаций, думаю, каждый пациент должен понимать, что не он один находится в больнице. Наше отделение, например, рассчитано на 30 человек. Мы стараемся уделить внимание всем, и кому-то дать больше, а кому-то меньше просто не можем. Важно всегда оставаться человеком, уважать друг друга и труд других людей.

Команда проекта: 

Идея, фото: Юлия Мацкевич
Концепт: Анна Шутова
Текст: Надежда Мурашко

 

Нужные услуги в нужный момент
-27%
-20%
-20%
-20%
-20%
-10%
-20%
0056673