Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


Героев этого материала объединяет не только сфера медицины, в которой они работают, но и присущая им всем, независимо от должности, профессиональная искра, выдержка и особая мудрость, свойственная медицинским работникам со стажем.

Заведующий отделением нейрохирургии, врач-хирург и старшая медсестра рассказали о том, каков идеальный пациент, чем снимается профессиональный стресс и что удерживает специалиста от эмиграции.

Игорь ЛЮБИЩЕВ, заведующий нейрохирургическим отделением:

 

Врачебный генералитет и "тутэйшыя"

 

– Современные белорусские врачи очень разные. Есть "врачебный генералитет": профессора, академики, которые делают науку, становятся завкафедрами, – это костяк, создающий школы. Они не эмигрируют, чаще всего остаются здесь. Редки случаи, когда дети академиков и профессоров уезжали из страны, хотя я такие случаи знаю. Сын одного из лучших министров здравоохранения, великого уролога, уехал в Германию и занялся транспортировкой туда больных. Он был одним из первых, наладивших медицинский туризм в Германию, и в свое время заработал хорошие деньги. Еще у меня был ученик, молодой хирург, сын академика. Он был весь такой "тутэйшы", "размаўляў толькі на беларускай мове" – и первый эмигрировал, сейчас работает в Новой Зеландии.

Часть врачей после окончания института отрабатывают три года и всеми правдами и неправдами уезжают: Польша, Германия – куда угодно. Потому что здесь ужасное состояние с оплатой труда, с материальными условиями, бытом. На деньги врача нельзя ни квартиру купить, ни машину, ни достойно существовать.

Кто нас тогда будет лечить?

– Это проще спросить у тех, кто определяет политику в медицине. Однажды министр сказал: эти уедут – мы новых наберем! Они увеличивают набор, и приходят троечники. Ко мне на практику в год попадают примерно 10–15 хирургов и 2–5 невропатологов, и за все 12 лет, как я здесь заведую, могу вспомнить в лучшем случае трех-четырех человек, у которых была искра в глазах. И их становится все меньше. Зато тех людей, которые хотят отработать и "свалить", очень много. Но большая разница между теми, кто хочет и кто реально может. Чтобы устроиться, надо знать язык, быть хорошим специалистом. А врач, который хочет всего и сразу, но плохо учился, не выучил языка, не нужен ни здесь, ни там.

Эта странная жизнь

– Мои родители – оба врачи. Я учился в спортивной школе, у меня были прекрасные оценки по химии, физике, русскому языку. Мой дед – знаменитый биолог, антидарвинист, боролся с академиком Лысенко. Он практическим путем доказал, что планирование не самоцель, а только способ организации рабочего времени, и особенно свободного. В доказательство он выучил несколько языков в трамвае по пути на работу и с работы. Также у него была цель создать периодическую систему живых организмов по типу периодической системы Менделеева – философский труд его жизни, для понимания которого нужно такое образование, которого я, к сожалению, не встречал у современников. Да и кому это нужно?

Он сильно повлиял на мою жизнь. В детстве я сказал: "Хочу заниматься биологией!", а дед ответил: "Это скучно, и надо иметь определенный склад ума. Не стоит этим заниматься. Будь лучше врачом, как твои родители". Про моего деда Даниил Гранин написал книгу "Эта странная жизнь". Он изобретатель тайм-менеджмента: один из первых планировал свою жизнь, записывал планы. Всем нам, потомкам, очень далеко до Александра Александровича Любищева.

"Выпьем за эту сволочь!"

– Есть у нас такой тост, как, наверное, и во всяких профессиях: "Выпьем за эту сволочь, за мою любимую, с которой я изменяю семье, жене и детям, – за нейрохирургию".

Ценности врача – это жизнь, помощь людям. Это единственное, ради чего мы живем. Не ради денег же. Назвать деньгами то, что мы получаем, нельзя: это пособие по безработице. Если бы хотелось денег, то надо было бы все бросать и ехать в любую страну, хоть в Россию.

Золотая звезда хирурга

– С возрастом приходит переоценка моих ценностей в сторону семьи, детей, родителей. 10 лет назад я перенес инфаркт, чуть не умер от этой работы. Инфаркт – это как "золотая звезда" хирурга, которая косит самых работоспособных, самых преданных. Это все накопленные эмоции, переживания: или ты их душишь в себе – и тогда получается инфаркт, или выпускаешь наружу – тогда выходят жалобы, мордобой и скандалы. Надо находить середину, чтобы не заработать инфаркт и не погрязнуть в жалобах. Так вот, когда ты начинаешь умирать, то кроме жены и детей у тебя никого нет. Ближайшие коллеги приходят, интересуются, но это все не то…

Знаешь, почему мы дружим?

– У меня есть один друг в Риге, Юрис Пуриньш, главный нейрохирург Латвии, врач в частной клинике. Мы с ним дружим с 1984 года. Когда грохнул Чернобыль, моей старшей дочери было пять лет, а жена была беременна младшей дочкой. Я снял трубку, позвонил в Ригу, и Юрис нас принял. Сначала мы жили в гостинице "Латвия", где проходил первый конкурс "Юрмала-86". Моих накоплений хватило ровно на 10 дней этого санатория. После этого Юрис забросил нас в глухую деревню на берегу Рижского взморья, и мы там пробыли с семьей еще полтора месяца. С тех пор и дружим. Он говорит: "Знаешь, почему мы дружим? Потому что мы нейрохирурги в разных странах. В нашей стране ты бы видел, как они на меня смотрят".

Мы сейчас едем отдыхать с внуком в Одессу к моему другу, профессору, завкафедрой нейрохирургии Одесского медуниверситета. Он говорит: "Игорь, мы с тобой дружим, но не приезжай сюда, ко мне, работать. На Одесскую область одного такого хирурга, как я, достаточно". Вот вам и отношения среди нейрохирургов…

Профессиональная усталость

– Это когда человек устал оперировать и больше не хочет этим заниматься. Так случилось с моим профессором Злотником: он в возрасте за 65 хорошо оперировал, а потом бросил все и отдал академику, профессору Смирнову. Скоро ему будет 75 лет. Тот никак не успокоится – все оперирует и оперирует. У каждого этот момент когда-то наступает. Пока тебе интересно, пока есть операции, которые ты еще не сделал, больные, которых можешь спасти, ты будешь оперировать. Если тебе становится все равно, неинтересно, то надо идти на пенсию и писать мемуары.

Делай что должен, и будь что будет

– Стресс – это если ты хочешь вылечить, а больной умирает. Но нельзя умирать с каждым своим больным, иначе тебя не хватит больше чем на двух. Это синдром выгорания. Люди умирают. Ты просто должен делать все, что можешь.

А есть вещи, которые от нас не зависят. Это чехарда главврачей, начальников, министров, смена курса партии и так далее. К этому надо относиться философски. Я выработал такую фразу про начальников: у них другие цели и задачи – вопросы карьеры, прогнозных показателей и их выполнения, – а мы в эту систему не вписываемся. Если ты выполняешь свою работу и еще умеешь ни с кем не конфликтовать, то все будет хорошо. Лишь бы начальники не мешали, а когда попадаются такие, кто еще и помогает, это вообще фантастика. Такие были пару раз на моем пути.

Кто чего стоит

– В профессиональной среде уважения добиваются люди из высшей категории – те, кто остается здесь и вкалывает с утра до ночи не за деньги. Я не знаю богатых среди врачей, но знаю людей, которые имеют блестящие бизнес-проекты: открыли центры, работают в пластической хирургии. Редкие специальности – стоматология и пластическая хирургия – хорошо оплачиваются. Однако они могут дать только некую экономическую свободу в этой стране, но не богатство.

Уважения достоин только профессионализм. В среде врачей мы хорошо знаем, кто чего стоит, знаем много пустышек. Но люди порядочные никогда не скажут: не ходи к этому врачу. Попал к нему – твое несчастье.

Дмитрий ХМАРКА, врач-хирург:

 

Попасть в медицину

 

– В моей семье медиков нет. В школе любимым предметом была всемирная история. Но в девятом классе по непонятным причинам учитель истории не взял меня на олимпиаду. В то же время у нас появилась новая учительница биологии, которая предложила мне поучаствовать в районной олимпиаде по биологии. Я достаточно хорошо там выступил, а потом влюбился в предмет и в десятом классе решил, что пойду учиться в медуниверситет. Можно сказать, что все получилось случайно. Но мне нравилось, нравится и, я думаю, всю жизнь будет нравиться то, чем я занимаюсь.

Поделиться наболевшим

– Порой бывает тяжело без других медиков в семье. Иногда меня будоражат какие-то вещи, хочется обсудить то, что я видел, сделал. Чаще всего поделиться этим сложно, потому что люди в нашей стране вообще теряют веру в медицину.

Вылечить многих

– В больницах люди умирают каждый день. Даже от того, от чего по приказам и статистике умирать "нельзя". Есть определенные категории болезней, с которыми никогда не бывает просто: тяжелые хирургические болезни, болезни сердечно-сосудистой системы, которые во всем мире часто приводят к летальному исходу. Например, летальность при тяжелом воспалении поджелудочной железы в мире может достигать 80%. Но важнее то, что 20% благодаря проведенному своевременному и современному лечению выживают. Идеальный пациент – это выздоровевший пациент.

Работать спокойно

– Тяжело работать спокойно, когда ты устал, стараешься помочь, сделать все максимально быстро и хорошо, а на тебя давит поток пациентов, чтобы ты работал еще быстрее. В поликлинике на прием одного больного отведено 6–8 минут. За это время иногда не успеваешь поговорить с человеком, не говоря уже о том, чтобы его адекватно осмотреть. И когда на тебя давят, бывает трудно контролировать эмоции.

Спасать и спасти

– Есть пациенты из группы сложных, неоднозначных. Для меня это ежедневный вызов. В августе у меня лежал мужчина с очень тяжелым панкреатитом. Он лечился достаточно долго, и в этот период времени со мной было очень трудно общаться, в том числе родным, друзьям, знакомым. Мало того что на работе я пытался ему помочь – скорректировать тактику лечения, сделать какие-то дообследования, – при этом я каждый вечер приходил домой и думал: чем еще можно ему помочь, что еще я не учел и не сделал? Этот мужчина лежал у меня более трех недель. И когда такие люди умирают, это большой стресс.

Отдавать себя

– К собственному здоровью я отношусь попустительски. Пью много кофе, люблю курить, мало сплю благодаря работе. Не могу сказать, что озабочен состоянием своего здоровья. Наверное, отчасти потому, что оно меня пока не беспокоит. Да и в целом профессия врача отнимает много времени и сил. Особенно для молодого специалиста, который пытается чего-то достичь, что очень сложно сделать без определенной поддержки сверху и со стороны семьи.

Снять стресс

– Для меня самый главный стресс – профессиональная неудача, бессилие, невозможность помочь. Этот стресс тоже надо как-то снимать. Не каждому подходит поход в церковь или разговор с психотерапевтом. Мне помогает хороший, обстоятельный разговор с друзьями за кружкой чего-нибудь. Еще хорошо помогает смена деятельности. Я занимался фотографией, и, помимо самовыражения, это помогало мне отвлекаться от медицины и не быть постоянно на ней зацикленным. А если стресс вызван неудачей, то лучший способ его снять – удача на следующий день.

Сортировать vs лечить

– Мне не всегда интересно работать в приемном отделении. Но кто-то же должен принимать больных, кого-то отправлять домой, кого-то класть в больницу. Обычно я работаю здесь несколько месяцев в году. Ротация происходит таким образом: месяц работает один врач, в течение следующего дежурит другой. Когда работаешь в приемном, операций у тебя нет. Работа в хирургии – это не только хирургическое лечение, это лечение в целом. А когда просто "сортируешь", то не чувствуешь, что кому-то помогаешь, в такой работе нет драйва. Это, конечно, тяжело, и из-за этого можешь "перегореть", особенно когда работаешь в приемном несколько месяцев подряд.

Не быть бездушным

– В кругу врачей ценится, прежде всего, профессионализм. Второе – это небезразличие к судьбе пациента. Я не говорю, что надо болеть или умирать с каждым, глубоко жалеть, – для этого есть родственники. Но всегда должно быть не все равно, что с ним происходит, что может быть в дальнейшем. Даже с, казалось бы, бесперспективными больными.

Понимать и быть понятым

– Чтобы пациент понял врача, врач должен этого хотеть. Мы знаем много умных слов, которые далеко не всем понятны. Так, мой преподаватель в шутку говорил, что один из многих плюсов медицинского образования – это способность долго и непонятно изъясняться. Тем не менее все мы люди. И пациенты бывают разные: некоторым не надо долго объяснять, другим надо объяснять с междометиями, но все-таки объяснять, иметь на это время и желание.

Заработать?

– Зачастую для выпускников отрезвляющим моментом становится первое столкновение с белорусскими реалиями. Это прожиточный "максимум" и определенная вседозволенность со стороны пациента. Но на первом курсе, когда я пошел работать санитаром, понял, что мне профессия нравится, несмотря ни на что. Я прекрасно знал, сколько буду получать. Зачем строить из себя девушку на третьем свидании, которая якобы ничего не знала?

"Мало платят" – это дисфункциональное поведение. Если тебя не устраивает заработок, ищи, что поменять в жизни. Если тебе в принципе был важен именно заработок, наверное, не стоило идти в белорусскую медицину. А вот если все-таки хочешь работать в медицине, ищи способы заработать больше с этой профессией, вплоть до эмиграции, хотя это и очень болезненная процедура. С одной стороны, там платят больше, но есть нюанс: когда работаешь за рубежом, пусть ты прекрасный специалист с отличными моральными, физическими и профессиональными качествами, – ты все равно иностранец. Никогда не бывает просто – ни здесь, ни там.

Наталья ПЕРМЯКОВА, старшая медсестра:

Путь в медицину

– Моя мама в 42 года заболела ревматоидным артритом, и мне нужно было после 9-го класса куда-то идти учиться, а потом – работать. Так я попала в медицину и работаю уже 13 лет. Сейчас – в нейрохирургии, а до этого была медсестрой массажа.

Мы – бойцы!

– Профессия медсестры – нужная и важная. Хотелось бы, чтобы ее и правильно оплачивали. А нас, пожалуй, недооценивают и недопонимают. Мы – как бойцы невидимого фронта. Без нас, медсестер, сами понимаете, никуда. Но нашу работу как-то не очень замечают, а стоило бы и ценить, и замечать, и относиться серьезно.

Желания пойти далее учиться на врача, увы, нет. Сейчас в нашей стране это не нужно никому – учиться… К тому же я не вижу перспективы. Станешь врачом, а зарплата все та же.

Переживаю за своих

– Очень беспокоюсь за своих сотрудников: они у меня работают с высокой нагрузкой – по полтора-двое суток. Постоянно думаю, как облегчить им жизнь: прошу, чтобы расширили штат сестер, санитарок, но их просто нет, в стране – дефицит медицинских работников. И моим коллегам не оплачивают то, что они отрабатывают! Представьте себе: молодые девушки тягают в операционную каталки с пациентами весом по 90 кг туда и обратно, иногда по пять раз в день. В итоге, как говорится, километры набегают, а получают они за это очень мало.

Он же болен!

– Я прихожу с работы, закрываюсь в ванной, поплачу, и мне становится легче. Вот так контролирую эмоции. Не вымещаю их на ком-то, стараюсь не кричать. Бывают, конечно, разные ситуации, но стараешься себя успокоить. Иногда приходишь к пациенту, а он, бывает, вызывает раздражение. Но ты берешь себя в руки и думаешь: это пациент, он болен, он не хотел тебя обидеть…

Если я уйду…

– К собственному здоровью отношусь, к сожалению, спустя рукава. Температура 38,8, горло заложено, насморк – выпила лекарство и пошла на работу. Больничный себе не позволяю: если еще и я уйду, то не знаю, как будут справляться мои девочки.

Пациент не один во всей больнице

– Чтобы не было конфликтных ситуаций, думаю, каждый пациент должен понимать, что не он один находится в больнице. Наше отделение, например, рассчитано на 30 человек. Мы стараемся уделить внимание всем, и кому-то дать больше, а кому-то меньше просто не можем. Важно всегда оставаться человеком, уважать друг друга и труд других людей.

Команда проекта: 

Идея, фото: Юлия Мацкевич
Концепт: Анна Шутова
Текст: Надежда Мурашко