• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Карьера


/

Отправляясь делать интервью в крематорий, чувствовали себя с фотографом, как герои фильма Тарковского "Сталкер". Тот самый момент, где они держат путь в мистическую "зону". Эффект усиливал и недавний просмотр процесса кремации, который я заранее решил найти на ютубе.

Это единственный действующий в нашей стране крематорий, он существует с августа 1986 года. На кремацию тела привозят не только со всей Беларуси, но и из-за ее пределов, например из Калининградской области.
Это единственный действующий в нашей стране крематорий, он существует с августа 1986 года. На кремацию тела привозят не только со всей Беларуси, но и из-за ее пределов, например из Калининградской области.

В реальности же место оказалось не настолько мрачным, как в фантазиях. Да и люди здесь не инопланетяне или герои фильмов ужасов. Правда, путь по аллее от ворот до монументального здания заставляет подумать о смысле бытия. И далее символизм встречаешь на каждом шагу.

За четверть века здесь кремировано порядка 90 000 самых разных людей.
За четверть века здесь кремировано порядка 90 000 самых разных людей.

Мы пообщались с улыбчивой и приветливой Натальей Будай – организатором ритуалов Минского крематория. Получилось интервью с углублением в философию жизни и смерти…

"Каждый день убеждаешься, что бояться, в принципе, нужно живых людей"

– Наталья, как вы здесь очутились?

– Здесь работает мама. Я покойных не боюсь, человеческое горе – своего рода психологическая работа, которая мне, в принципе, нравится, хоть я и радиоэлектроник по профессии. Говорить умею, с людьми работать не боюсь.

– Что входит в ваши обязанности?

– Практически все: от процедуры регистрации зала до момента, когда его покинут после прощания.

– Наверняка специфика требует определенного подхода к людям?

– Люди разные бывают, ситуации тоже. Бывает, что три жены хоронят мужа, и для того, чтобы они друг с другом не поругались, нужно с каждой из них поговорить. К каждому необходимо найти свой подход, а это всегда своего рода психология.

О ком-то из умерших можно произнести речь, про кого-то просят вообще не говорить – хотят просто попрощаться. Иногда говорим общие фразы, иногда люди приносят текст и мы его зачитываем. В целом – сколько людей, столько и нюансов.

Бывает, кремируют известных личностей. Например, сегодня (12 марта. – Прим. авт.) церемония прощания с заслуженным тренером Зубрилиным – те, кто связан со спортом, его хорошо знают.

– За время работы здесь вы почувствовали какие-то изменения в своем характере?

– Говорю только за себя: каждый день убеждаешься, что бояться, в принципе, нужно живых людей...

"Бывает, что человек молодой, а с ним и проститься некому"

– О скоротечности жизни закрадываются мысли?

– Об этом думаешь в силу того, что возраст у покойных разный. Понимаешь, что жить нужно каждый день, с отдачей, чтобы завтра было о чем вспомнить. Такие мысли есть. Где-то появляется здоровый цинизм. Бывает, что человек молодой, а с ним и проститься некому. А случается, что человек пожилой и родственников уже не осталось. Но приходят соседи, знакомые по дому. Все плачут искренне, и видно, что человек был хороший.

– А бывает, что чувствуется – неискренне плачут?

– Достаточно часто. Стараешься на прощании не присутствовать, потому что смотрят, обращаю ли я на них внимание. Видно, что думают, как они выглядят в моих глазах. Бывает, что приходят фотографироваться. Зависит от случая. Может, покойный такой образ жизни вел, что родители соответственно относятся… Всего не расскажешь – это надо видеть.

Больше всего кремаций происходит в Японии – 99%, у нас это порядка 30% от общего числа захоронений. За год это примерно 4,5 – 5 тысяч человек.
Больше всего кремаций происходит в Японии – 99%, у нас это порядка 30% от общего числа захоронений. За год это примерно 4,5 – 5 тысяч человек.

– Это осознание приходит со временем?

– Я уже девять лет здесь и научилась видеть людей: где люди жалеют, а где приходят отдать последний долг просто потому, что так нужно. Чтобы не сказали, что оставили на произвол судьбы.

– Не возникало ли желания все бросить…

– Уйти с этой работы? Нет. Я знала, куда я иду и что будет входить в мои обязанности.

С каждым годом количество кремаций по отношению к традиционному способу захоронения растет.
С каждым годом количество кремаций по отношению к традиционному способу захоронения растет.

"Раньше сюда батюшки не приезжали, только последние года три отпевают"

– Как вы относитесь к самой процедуре кремации?

– Я только за, потому что я очень люблю тепло. Но это лично мое мнение. И еще нравится, когда захоронение происходит в "стенку": закрыли урну плиточкой, и даже если к конкретно этому человеку никто не придет, то рядом кто-то будет навещать своего близкого – и обратит внимание. Прочитает фамилию, имя, отчество. И вот его уже и помянули...

Вопреки бытующему мнению, прах у нас не развеивают, а закапывают либо вмуровывают в мемориальную стену, или колумбарий.

– Как часто происходят процедуры прощания?

– Каждый день. Сегодня у нас 8 кремаций, завтра может быть 20. Раз на раз не приходится. Когда крематорий открывался, были только 1-2 кремации в день.

– Как вы думаете, с чем связанно увеличение числа желающих именно так уйти в последний путь?

– Думаю, после определенного потепления в отношении кремации со стороны церкви, отказа от категоричного неприятия данной процедуры… Раньше сюда батюшки не приезжали, только последние года три отпевают.

– А по вероисповеданию кого больше среди кремируемых?

– Самые разные люди. Есть и кришнаиты, и баптисты, и атеисты, и мусульмане. Даже цыгане были, хотя у них это не принято.

– Работа здесь – занятие специфическое. Много женщин здесь трудятся?

– В корпусе три организатора ритуала, все трое – женщины.

– И легко ли женщинам дается такая работа?

– Я не могу за них ответить, они работают с самого открытия крематория, я самая молодая.

– Тут сложно говорить о веселье. Бывает депрессия?

– Депрессия бывает, но с этим борешься. Это же работа. Человек так создан, что ко всему привыкает. Если бы я не могла, я бы здесь не работала.

– Как относитесь к шуткам о крематории?

– Вне крематория шутки о нем не воспринимаются. Мы их не принимаем. Как можно шутить о чем-то, не зная ничего об этом изнутри? Между собой о чем-то шутим, но незлобно.

Процедура кремации стоит около одного миллиона белорусских рублей, кроме того, существуют сопутствующие услуги (заказ зала, захоронение).
Процедура кремации стоит около одного миллиона белорусских рублей, кроме того, существуют сопутствующие услуги (заказ зала, захоронение).

– Не всякая женщина сможет здесь работать…

– Меня часто об этом спрашивают. Я достаточно веселый человек. Когда мои друзья узнали, что я иду сюда работать, говорили – не стоит. Но сейчас, спустя время, они замечают, что я не изменилась, может, разве что чуточку циничнее стала. И распознавать людей научилась – раньше такого не было.

– А если знакомая захочет сюда устроиться, будете отговаривать?

– Ни одна из моих знакомых не захочет, поэтому не могу ответить. Не было такой ситуации.

– Вы же могли работать по специальности?

– А я и работала, потом начались сокращения. Начала работать в университете, появился ребенок, стал нужен другой график – и я ушла сюда.

– Наталья, скажите, а как муж относится к вашей работе?

– Муж, пока сюда не приехал, не посмотрел, чем я занимаюсь, никак не воспринимал эту работу: "Говоришь – и говоришь…". Но когда побыл в зале, посмотрел на это, перестал говорить колкости и начал с уважением относиться к тому, что я делаю.

У меня такая работа.

"Текучки кадров", по словам руководства крематория, здесь нет.
"Текучки кадров", по словам руководства крематория, здесь нет.
Нужные услуги в нужный момент
-20%
-10%
-25%
-20%
-35%
-30%
-50%
-20%
-35%
-30%
-20%
0058953