Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Стиль
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


фото
shkolazhizni.ru

Сие занятие хлопотное, а в нашей стране – и непрестижное. Правда, в западном мире к "яйцеголовым" тоже относятся с опаской. Только восточные традиции воспитывают уважение к учителю. Занятие наукой не приносит материального благополучия большинству ученых. На анекдотический вопрос нового русского "Если ты такой умный, почему бедный?" я нашел ответ: "Зато я живой".

Вот еще некоторые ответы.

Общий стимул. В нагорной проповеди Иисуса Христа сказано: "Блажени алчущие и жаждущие правды, яко тии насытятся". Ганс Селье, создатель учения о стрессе, выделяет семь личных стимулов:

1. Бескорыстная любовь к природе и правде. Природа так устроена, что полезные действия и вещи нам приятны. Прием пищи, процесс размножения и... процесс познания. Инстинктивное предвкушение удовольствия предшествует и поцелую, и научному открытию. Открытие в области фундаментальных наук доставляет радость вне зависимости от его практического использования. Но приобретенное таким образом знание становится и практически полезным. Мы с коллегами прыгали от радости у спектрометров (и, естественно, бежали в магазин), получив результат, интуитивно ожидаемый и ничем прежде не обоснованный. Затем тратились годы на доказательство научному сообществу его истинности. Мотив выгоды прямо осуждает "Бхагавадгита": "На действие имеешь ты право, но не на плоды его. Не должно побуждать к действию желание воспользоваться его плодами, но ничто не может быть оправданием бездействию".

2. Восхищение красотой закономерности. В детстве мы рады чудесам и загадочным вещам. Феномен "Смотри, папа (мама)!". Мало кто в течение жизни сохраняет этот дар радостного удивления. Истинные ученые так и остаются на всю жизнь наивными детьми. Мне, например, до сих пор удивительно, что такая тяжелая "железка", как самолет, летает. У многих мыслителей, достигших, с точки зрения обывателя, всего, встречается в конце жизни признание: единственное, что я знаю, это то, что я ничего не знаю. Это не кокетство, а сохранившееся изумление перед постоянно открывающимся океаном неизведанного.

3. Простое любопытство. Шутка академика: наука – это способ удовлетворить любопытство за государственный счет. Есть азарт перед каждой новой задачей: они не смогли, а я смогу, я чувствую это! У В.С. Высоцкого есть такие строчки: “Узнай, а есть предел – там, на краю земли, и можно ли раздвинуть горизонты?”

фото
shkolazhizni.ru

4. Желание быть полезным. Я бы уточнил – востребованным. Человек – существо коллективное, стадное. Ему уютнее, когда он стаду нужен. В.В. Маяковский кокетничал, когда говорил: “Я хочу быть понят своей страной. Ну а если не буду понят, что ж. По родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь”. Наука делается не тогда, когда она нужна, а когда хочется. Это образ жизни, а не служба. Словарь русского языка собирался В. Далем 52 года в качестве хобби во время службы по различным ведомствам, а нужен России уже 150 лет. Удачливый коммерсант, миллионер Г. Шлиман в сорок шесть лет бросил бизнес и отправился искать легендарную Трою. И что-то подобное нашел!

5. Потребность в одобрении – жажда авторитета – тщеславие. Ученые, как и большинство людей, нуждаются в похвале. Они ищут ссылку на себя в специальных статьях и обеспокоены своим приоритетом в исследованиях. Существуют даже специальные журналы "…Letters" для быстрой публикации сигнальных работ. Но ученые очень разборчивы в отношении того, чьего признания им хотелось бы добиться и за что им хотелось бы стать знаменитыми. Успех у толпы их мало интересует, а интерес журналистов просто пугает (ибо врет сие племя изрядно и беспардонно). Это одна из причин, почему некоторые ученые сами берутся за написание популярных статей.

фото
favim.com

6. Ореол успеха. Желание подражать идеалу. Для меня это Эрнст Резерфорд и Антуан де Сент-Экзюпери. Но идеалы выбираются не для того, чтобы их догонять, а для указания пути. Ибо сказано: не сотвори себе кумира.

7. Боязнь скуки, однообразия. Это мощнейший стимул. Впервые я испытал его в 17 лет во время работы слесарем на заводе реактивных двигателей в Воронеже. Через полгода после начала работы понял, что через три года достигну высшего 6 разряда и все. Дальше одно и то же. И ушел учиться в Ленинградский университет. В артели старателей "Амур" на добыче платины испытал то же самое. Пять сезонов как корова. Ночью в стойле спишь. Утром в столовой корм. Дальше на лужок (на промприбор за платиной). В обед снова корм. Вечером тебя государство подоит (сдали платину). Корм и в стойло. И так 140 суток подряд. Многим нравилось. А мне было смертельно скучно. Вернулся на нищенскую зарплату, но в Академию наук.

Добавлю еще один стимул. Уход от обыденности "в башню из слоновой кости". По В.И. Вернадскому: общение с природой поддерживает дух ученого, а с людьми он часто теряет присутствие духа. Личные стимулы действуют медленно и хаотично. Пример тому К.Э. Циолковский, который все свои исследования делал за свой счет (зарплата учителя гимназии, за исключением единственной разовой подачки в 1000 рублей). Отсюда и довольно скромный результат.

Гораздо эффективнее государственный стимул. Пример: резкое ускорение во время Второй мировой войны научного поиска в ядерной физикохимии и технологии. При освоении космоса несравненно больших результатов, чем К.Э. Циолковский, добился С.П. Королев – сугубо государев человек. Тут тебе и в партию приняли с неснятой судимостью, и звезды, и известность – посмертная. Научные знания – одна из форм власти, поэтому как отдельные люди, так и народы должны иметь к ним равный доступ.

Власть – еще один стимул к занятию наукой. Она и объективна, так как проходит проверку опытом, и неподкупна. Подкупить можно отдельного ученого, институт, но не результат их работы, так как лживые результаты будут рано или поздно опровергнуты научным сообществом. В фильме "Фараон" есть образ власти знания. Жрец, зная время наступления солнечного затмения, заставил народ содрогнуться и сверг фараона.