Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Стиль
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Карьера


фото Фото из личного архива автора

Мне 23 года – и у меня очень много детей. Нет, я не покинутая малолетняя мать-одиночка, я просто в прошлом репетитор.

Когда два года назад я уезжала в Москву, то пообещала маме, что обеспечивать себя в этом дремучем городе буду сама. Правда, тогда я еще даже не представляла, чем буду зарабатывать на жизнь. Но один хороший человек Катя посоветовала зарегистрироваться на многочисленных московских сайтах репетиторов с целью найти себе учеников. Мне показалась эта идея безнадежной. Помня, сколько времени мой брат-лингвист искал себе такую работу в Минске, я не лелеяла особых надежд: мол, кому нужна первокурсница, пусть и хорошо знающая английский язык, с неполным высшим непрофильным образованием? Но мой пессимизм Москва не оправдала, в этом городе много сложностей, конечно, но принцип “хочешь – делаешь – получаешь” редко когда подводит.

И вот уже спустя две недели постоянных поисков я, приехав на час раньше указанного времени, ходила вокруг дома моего первого ученика и вслух повторяла подготовленный урок. Я рассказывала себе то, что знала, но страх одолевал так, что, казалось, вот переступлю порог его квартиры – и тотчас же забуду, чем Past Simple отличается от Present Perfect.

По-моему, от той же Кати я услышала определение “репетёныши” – своеобразные учебные дети, к которым привязываешься, и они становятся для тебя больше, чем просто работа. К ним ты, как мама, требовательна, но за малейший правильно поставленный артикль внутри растет фантастическая нежность – кажется, обнимешь на радостях и не отпустишь...

Это было странное время. Когда звонит тебе в день ЕГЭ Вика и читает судорожно вопросы, а я спрашиваю у нее:

– Ты где?

– Да в туалете, вынесла телефон из аудитории.

И я сержусь на нее жутко, так как все вопросы в тесте мы проходили, все это она знает, но выдыхаю и даю подсказки. Я ведь говорила, что они мои дети, правда? Все эти переживания забываются, когда двумя неделями спустя она звонит и радостно вопит в трубку: “Я сдала, я сдала, спасибо, Алёна Владимировна!”. О, Алёна Владимировна – это, пожалуй, то, к чему нельзя было никак привыкнуть. Когда едешь утром в институт, где ты студент, а вечером едешь на работу, где ты преподаватель, возвращаешься снова студентом, которого ждут конспекты, зачеты и горы непрочитанной литературы. Когда утром на тебя сердятся за лень, а вечером сердишься ты, если Игорь в сотый раз спрягает глагол to be с ошибками.

фото Зита

Или эти взгляды на самом первом занятии: репетёныши смотрели так, как будто со мной счастливое будущее им было обеспечено. При этом они ни-че-го не знали и жутко ленились. Но спуску им все равно не давала: нервничала Зита, что Сэлинджера в оригинале читать сложно, но читала. Маше постоянно повторяла, что если будет так продолжать, то стажироваться в Америку никогда не поедет. К слову, с Машей, журналисткой на НТВ, были самые неформальные занятия. Как вам проверка домашнего задания в уютном кафе с глинтвейном?

фото Лера

Ко многим часто я приходила как домой. Лера всегда меня откармливала, трогательно волновалась, что я очень худенькая. При этом хитро иногда любила отвлечь меня чем-нибудь – лишь бы не заниматься. Они хитрые эти, репетеныши.

Я всех их за два года полюбила. Но главная моя любовь – это четырехлетний Дима.

Ребёнок, который состоит из чудес. Он произносил “yellow” как "елОу" и слово "four" как "фой". Он любил уцепиться за мою ногу и кричать мне, чтобы никуда не уходила, потому что я должна жить с ним. Не выговаривал “фотографировать”, зато смешно надувал губки и говорил: “Алёна Владимировна, ну сколько можно меня фибифировать?” Любил залезть ко мне на колени и кричать на всю квартиру: “Я царь горы, я царь горы!” Был жутким холериком. Порой я не знала, как его успокоить. Но за год я открыла для себя два педагогических секрета. Первый заключался в конкуренции: ничто так не стимулировало Диму к работе, как тот факт, что мой перчаточный мишка знал больше слов, чем он. Второй секрет – игры на моем ipod. Обещание дать ему после занятий поиграть в Traffic Rush меняло этого ребенка на глазах.

Он всегда удивлял. Прощалась с ним как-то:

– Good bye!

А он мне в ответ:

– Good bye, my love!

Я обалдела просто.

Говорю: "Ну-ка, ну-ка, повтори то, что ты сейчас сказал!” Он повторяет. Я обалдела еще раз. Сразу пытаюсь выяснить, откуда он это взял. Конечно, ничего он мне не поясняет.

Это потом уже, когда шла к метро, поняла, что от меня взял: как-то на занятии я напевала тихонько строчки из коэновской песни "Here It Is": “Hello, my love, and, my love, goodbye”. Вот он и запомнил. А еще – он настоящий ребенок Амели:

фото Дима

О них я могу говорить часами. Здесь, в Минске, тоскую.

Кажется, я и правда превратилась в настоящую маму.