• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Блог Саши Варламова


/

Продолжение интервью с белорусским художником Григорием Нестеровым. Первую часть читайте тут.

– Межнациональные связи существуют, они будут существовать, и художники во всем мире получают некую информацию свыше, и они ее одновременно улавливают.

Но меня интересует и немного иной аспект. Понятно, что существует некая аура, общая установка свыше, в которой живут художники, мыслители, которые служат приемниками ее и передатчиками….

Насколько художник, его материальное бытие, благополучие, голод, страх влияют на творчество?

– Без сомнения, влияют эти вещи. В концлагере, к примеру, нет красок, там просто не дадут возможности заниматься живописью.

– А если не брать концлагерь и другие крайности, где невозможно что-то изображать? Можно ли обсудить, как обстановка художника влияет на его творчество.

– Я знаю, что существует совершенно четкие, ритмические повторы каких-то циклов: агрессивных, например.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду общественные циклы изменения настроений: мировые войны.

– Это планетарные процессы. Я, например, живу в Беларуси, и циклы, которые влияют на весь мир, конечно, влияют и на эту территорию. Но на большинство жителей этой территории, я могу предположить, больше влияет наличие продуктов в магазине и денег в кошельке, чем нахождение военных на улице и агрессия в телевизионных программах и литературе.

– Вы затронули очень важный вопрос не только для Беларуси. Это мировая проблема. Для Беларуси это очень ярко. Вот вопросы культуры – кристаллизация должна быть вокруг личности.

– Можно ли сказать, что подобное притягивает подобное?

– Да, это обязательный процесс. В 20 веке, в советское время, было обесценивание персоны, была диктатура пролетариата. Хотя из этой среды тоже выходили замечательные и талантливые люди.

– Хорошо, давайте обсудим другую проблему в современном искусстве, это проблема или способ передачи знаний. Обязателен ли в искусстве при передаче знаний и мастерства личный контакт между учителем и учеником?

Каким он может быть?

Нужно ли ученику постоянно "смотреть в рот" преподавателю, мастеру?

Нужно ли все, что говорит мастер, учитель принимать за аксиому?

Или нужно постоянно анализировать профессионализм мастера и делать из этого свои собственные выводы?

Или это нормальная форма ученичества?

Что принесет нового, по-вашему, в систему передачи знаний в искусстве от учителя к ученику XI век?

– Контакт очень важен, и он первоочереден!

Это контакт ученика с учителем. Но не просто учителем, формальным учителем, а Учителем с большой буквы. Таких очень мало, и страна должна ценить таких на вес золота!

– Как правило, страна никогда и части этого не делает. История человечества говорит о том, что страна никогда не ценит своих Учителей, которые могли бы поднять культуру в стране. Стране порой нужно, чтобы гражданин страны был простым исполнителем приказов, которого легко отправить на войну, на смерть. Тут много разных всевозможных моментов.

– Я не говорю о том, что есть. Я говорю о том, что нужно.

– А кто кого должен искать: учитель ученика или ученик учителя?

– Тут больше заинтересован ученик. Наверное, он должен искать. А учитель тоже заинтересован в том, чтобы передать что-то.

– Если он заинтересован передать свои знания, так он и делает именно это постоянно, независимо от того, есть ли вокруг него ученики. Вопрос в том, что желание научить и возможность научиться – это абсолютно разные вещи. Учиться можно всегда – у ветра, солнца, дождя…. У Бога!

– Согласен с вами. Тут более важно движение ученика, он должен искать. Общество должно, опять же…

– Общество никому ничего не должно, давайте забудем эту фразу о долге общества.

– Общество должно сделать железные дороги. Общество должно построить дома…

– Общество делает это только потому, что это выгодно фаворитам, власть предержащим. Если бы это не приносило выгоду, то никто бы не строил ни железные дороги, ни дома…. Мы бы жили сейчас в пещерах. Только меркантильность избранных заставляет общество что-то строить, создавать. Не так? Никто не занимается тем, что не выгодно.

– Обществу должно быть выгодно, чтобы хорошо жилось его гражданам.

- Это сказка. Общество в целом не способно думать вообще, потому что общество разнородно, а различные части одного целого думают о разном, как и в человеческом организме. Увы.

– Без сказки в жизни вообще тоже ничего не сделаешь. Нельзя жить очень приземленно, нельзя быть только прагматичным и думать, что я делаю что-то только для себя и своих детей, а "и там трава не расти".

– Большинство членов общества делают именно так.

– Детям моих детей придется жить с другими детьми! Это ответ на ваш пессимизм. И призыв к другим членам общества.

– Это мне напоминает что-то из моей собственной истории. Хотя внутренне я согласен с вами на все сто процентов, однако действительность не дает мне долго "витать в облаках" – постоянно приводит в чувство.

Насколько бытие окружающего нас мира, ведь мы живем не в Евросоюзе, где границ нет, мы живем в границах, в границах данного пространства, где существуют определенные настроения, и эти настроения каким образом сказываются на творчестве художников, выражающих свою идею в форме, линии и цвете? Есть ли взаимосвязь? Или нет?

– Вы знаете, тут вот какая вещь, без сомнения, специфика есть, без сомнения, все это мы видим у художников белорусских или откуда-то. Я бы не сказал, что я большой специалист, меня интересовали общие тенденции.

– Вы видите работы современных художников. Какие тенденции среди графиков, живописцев, скульпторов очевидны? Есть ли некая депрессия в этих жанрах, и выражают ли современные произведения искусства страх?

Эти вопросы не случайны. Во время последних показов достаточное количество молодых дизайнеров постоянно говорили о том, что пытались выразить в своих коллекциях незащищенность, внутренний страх. А один молодой специалист даже выпустил на подиум моделей с топорами в руках! А ведь проявление любой агрессии, прежде всего остального, констатирует преобладание доминанты страха.

В моде это происходит. Не у всех и не всегда, но происходит.

Можно ли говорить о подобном в изобразительном искусстве?

Или страх, о котором я говорил, вызван неуверенностью в себе, в своих силах, в своем профессионализме?

– Я могу судить и говорить со своей возрастной позиции, и очень серьезной.

Моя личная специфика: у меня поперечная натура, меня интересует общий поток, чтобы на него смотреть, брать в образец и его учитывать.

Меня всегда интересовало в моей жизни видение какой-то ситуации и мои болевые точки, которые я могу выразить в искусстве. Что я чувствую, что мне хочется и не хочется, что я вижу, какие образы у меня возникают.

И не потому, что это нужно продавать или не продавать, современно это или не современно, а они просто возникают у меня. У меня всегда было достаточно сильное протестное состояние, я не мог, когда мне навязывали работу в такой-то стилистике. Вот это хорошо, а вот это плохо. Я не мог так.

– А какие сейчас процессы у художников, что они выражают? Что их волнует?

– У меня сын, который принадлежит к молодежной группе. Он художник, поэт, бард, по нему я вижу, что, в общем-то, у него мучительные поиски своего пути и достаточно сильные протестные настроения.

– Чему он противится?

– Он противится той реальности, которая его окружает, и тому непониманию, которое его окружает.

Он оригинальный художник, а оригинальный художник – это единица. По определению его не должны понимать широкие слои людей и коллег.

– Большинство любит съедобное, а новое не всегда удобоваримо. У него есть единомышленники, которые разделяют его взгляды и его чувства?

– Конечно. Но он одинок.

– Сильная личность всегда одинока.

– К сожалению, он повторяет мой путь, я тоже всю жизнь был одинок.

– Чему именно он противится? Нашествию толпы, безликости? Нашествию буржуазности, всеобщего гламура?

– Я не могу за него отвечать. Я могу только предполагать и высказывать только свое мнение. У него есть и протест по отношению к отцу, достаточно близко расположенному человеку.

Мой стиль сложился тоже из протестных состояний, которые у меня были в юном возрасте. Может, это тоже было и в его возрастной группе, как и у меня?

– Протест выражается чем?

– У меня протест выражался… Тогда в моде был соцреализм, а меня тянуло к более абстрактному искусству, к тому, что тогда было непонятно.

Когда это искусство во время перестройки получило поддержку и возможность развиваться, начало входить в широкие массы в Москве и Петербурге, у меня лично сразу же возник протест к тому, чем я восторгался до этого.

Меня начало тянуть к какой-то реальности: писать натюрморты, пейзажи, делал то, что перестали делать другие художники. Я обратился к реальности.

Один год я делал только свои автопортреты, которые никому не нужны, кроме меня – автора. Я их делал, так как для меня это было реальностью. Передо мной натурщик – я, который никуда не денется и которому не надо платить деньги.

– Но не от самолюбования?

– Нет, конечно.

Нужные услуги в нужный момент
-50%
-60%
-20%
-15%
-30%
-20%
-10%
-30%
0058953