• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Блог Саши Варламова


Сегодня мы публикуем четвертую, завершающую часть диалога Саши Варламова с Вячеславом Захаринским.

Часть 1

Часть 2

Часть 3

фото

- Вячеслав, у тебя есть печальный опыт общения с персонажами из иного мира, в результате общения с ними – "Крысами", "Фарисеями" и Грешниками", у тебя случился инфаркт и ты чудом остался жив. Тебя спас Христос – у тебя появились иконографические образы. Потом у тебя наступил декоративный период, во время которого все равно, хочешь не хочешь, появляются весточки оттуда. Это голоса? Это какие-то образы? Кто по-прежнему стучит в твою дверь?

– Саша, в наши духовные двери стучатся постоянно! Я ощущаю это все время. Я ощущаю присутствие других. Я чувствую, что они находятся где-то рядом, и не в ином мире, а в моем мире. Эти люди, эти образы, эти персонажи никуда не исчезли, они, наверное, и не могут исчезнуть. И я даю им право давать о себе заявлять.

Мне это любопытно, ведь происходит игра. Я люблю игру, я люблю наблюдать за игрой. В ней участвуют персонажи, которые вызывают в памяти мои прошлые картины. Но также появляются и персонажи из мира, который я бы назвал светлым. Это мир, в котором мне всегда хочется находиться, в котором мне хочется любить! Игры в этих мирах всегда идут параллельно, персонажи перескакивают из одного мира в другой. Им ведь тоже любопытно заглянуть в другие пространства.

– В этом случае можно сказать, что ты тот проводник, та дверь, через которую миры общаются между собой? Сталкером тебя можно назвать?

– Возможно. Я так глубоко не часто задумываюсь. Иногда в моей жизни, в моих мыслях происходит что-то, когда я понимаю, что идет контакт. Я понимаю, что это все не просто так, случайное что-то. Но я не занимаюсь большим анализом происходящего. Почему? Потому что это спектакль: одни герои появляются, другие герои уходят, потом появляются третьи.

 – Но это твой вымысел? Ты режиссер этого спектакля? Или ты просто дверь, окно в другие пространства?

– Наверное, я та щелочка, через которую и происходят связи.

фото

–Ты – режиссер, создатель, творец? Или ты только передатчик информации, способ общения между мирами?

– Я, скорее, и то, и другое. Потому что я не только наблюдатель, просто передающий увиденное, но я еще пытаюсь высказывать свое отношение через свои работы к тому, что мне велено изобразить.

– У тебя есть возможность не просто констатировать? У тебя есть возможность еще и давать оценку?

– Ты прямо с языка у меня снял. Это еще раз говорит, что мы с тобой люди одного мира. Мы все братья в мире этом.

– Как говорил Маугли, "мы с тобой одной крови"...

– Да, мы все одной крови, мы мысли одной, мы души одной. Это больше, чем только одна кровь.

– Митрополит Антоний Сурожский писал, что каждый человек – это икона. Что рождается на свет икона, когда рождается человек. И в процессе жизни эту икону съедают наши страсти, как я понимаю - крысы, грешники и фарисеи.

Я видел в твоих работах, как крысы съедают изображение Христа в людях. И тогда остается от иконы только маленькая ее частичка; но все равно это частичка изображения Бога.

Когда ты перевернул страницу с грешниками в своей жизни, на изображении Христа у тебя появились пластыри, какие накладывают при реконструкции икон. Можно ли это назвать художественным приемом восстановления, очеловечения, реконструкции Божественного начала в человеке, возвращением его к Богу? Вот эти пластыри в твоих иконах, они как способ восстановления изображения, с которым мы родились?

– Для того, чтобы спасти икону, реставраторы всегда старые, сильно поврежденные иконы обклеивают укрепляющими бумажными полосами. Сохранение иконы – это укрепление веры в себе.

Неизбежно вера победит, все равно человек придет к Богу, рано или поздно, пусть большими страданиями, большими мучениями. Это уже дело Божьего Провидения. У меня есть слова, которые, когда я их произношу, у меня как молитва звучат: "Господь со мной. Господь во мне. Я – Храм Бога живого. Я есмь".

В этом огромный смысл, ведь каждый из нас является частичкой Бога, и каждый из нас несет в себе частицу Бога. Но самое главное, чтобы каждый из нас пришел к этому пониманию, потому что Бог, это не изображение старика или распятого святого. Бог – это огромная энергия, которая состоит из частиц энергии каждого из нас, верующих, любящих Бога.

фото

– В первых своих работах ты пишешь грех, выражаешь его страданием, болью, мучением. В этом случае у тебя преобладают землистые цвета. Потом следует период с совершенно светлыми, ясными, прозрачными цветами святых. Дальше у тебя появляется неудержимая радость открытых красного и желтого цветов. Скажи, ты видишь цвета человеческой души? Или это только моя фантазия?

– Естественно. Уже доказано, что каждый человек излучает свою ауру, индивидуальное цветовое звучание. Естественно, что когда я смотрю на человека, то сразу же обращаю на это внимание. От человека исходит чисто физическая энергия, дальше эта энергия начинает перерастать в цветовое звучание, и я ощущаю, как появляется колорит, образ-колорит человека.

Когда я задумываю какой-то персонаж, то я непременно наделяю его определенными духовными характеристиками, а отсюда потом появляется колористическая гамма.

Мы очень четко воспринимаем человека даже без слов. Мы можем даже не говорить с ним. Но мы можем обменом энергиями чувствовать друг друга.

Мы можем характеризовать друг друга, даже не общаясь друг с другом. Это не открытие. В этом нет ничего удивительного. Так устроен человек. Мы наделены этой энергией, и мы наделены способностями ее распознавать.

 - Насколько ты соединен с реальной физической жизнью? Тебя заботит, какой у тебя костюм? Тебя заботит интерьер твоей квартиры? Заботит ли тебя внешний вид твоих ботинок, одежды? Тебе не все равно, что ты ешь? У тебя внутри происходит ежедневная, ежеминутная, постоянная борьба между физическим и духовным?

– Я бы сказал это не борьба. Здесь нечему бороться. Все приходит с воспитанием: в какой среде человек рос, какие слова он слышал, какие жесты видел, как накрывался обеденный стол, как готовилась пища, какая оценка давалась твоим и чужим поступкам.

Мне все не безразлично. Мои друзья называют меня эстетом, но я не знаю, плохо это или хорошо. Но я такой, и мне это нравится. Я люблю, когда человек красив не только умом, но и когда человек красив внешне.

фото

– Всклокоченным тебя не увидишь?

– Нет, конечно. Мне нравится, когда от человека хорошо пахнет, когда у него аккуратная обувь. Пусть будет простая одежда, но аккуратная. Ведь во всем есть  отношение: к одежде, к искусству, к походке, к общению…

– А то мнение, что творчество держится на голодном желудке, ты поддерживаешь? Ты согласен с тем, что художника нужно держать в нищете, в голодном состоянии, что он должен ходить перемазанный краской, в дырявых ботинках, дырявых носках, не обращать на себя внимания, и вот тогда он проявит весь свой талант?

– Как-то один "мудрец" сказал мне: чтобы художник писал хорошие картины, он должен быть голодным, вот тогда у него творческая злость появляется, тогда он лучше работает… Так вот, я ему в ответ на это предложил: "Ну хорошо, давай, я тебя оставлю на неделю без еды, дам тебе буханку хлеба и банку воды; и посмотрим, как ты будешь работать и какие мысли к тебе в голову придут".

Спроси у голодного человека, о чем он думает? Разве он думает о том, чтобы дерево посадить? Разве он думает о том, чтобы что-то красивое сделать? У него даже мысли такой не может появиться. Глупость все это – о нищете якобы для пользы творчества.

А если мы хотим какие-то социальные проблемы таким вот каким-то образом сгладить, то можно говорить, что он должен быть голодным, нищим и кем угодно.

Художник – это в первую очередь человек, который хочет быть таким же счастливым, быть также комфортно устроенным, как и другие, нехудожники.

Я за художников, которые действительно стремятся заработать, и не для того, чтобы быть богатыми, а чтобы иметь возможность реализовать свои проекты, свои мысли, купить дорогие краски, купить дорогие кисти, дорогие холсты. Не писать картины на мешковине, а писать на прекрасных холстах, прекрасными красками. И это нормально. Так и должно быть.

– Ты сейчас находишься в состоянии, когда ты уже в значительной мере высказался в творчестве? Ты выразил уже свои боль и радость, свои веру и надежду? Ты обрел смысл жизни? Достигнута ли цель понимания тобою жизни?

 – Трудно сказать однозначно. Я знаю, что с большой радостью просыпаюсь каждое утро. А ложусь спать я с одной мыслью, что еще не доработал что-то, что какой образ я еще не додумал, что какой-то момент упущен фантазией.

Есть такое выражение – жажда жизни. И есть книга, посвященная Винсенту Ван Гогу, с таким названием. Она так прекрасно передает состояние художника!

Мы вообще не должны думать о том, что мы сделали, сколько мы сделали. Бог дал день, и когда утром открыл глаза и ощутил, что ты живой, что ты живешь, то говори: "Спасибо тебе, Господи, что ты подарил мне еще один день моей жизни". И ты с великой радостью, как ребенок возвращается в песочницу, возвращаешься к теме, о которой вчера думал… И в этом есть своя прелесть. Мы не знаем, когда закончится наше пребывание в земном раю…

фото

– Земной юдоли? Можно сказать, в месте земных физических и духовных страданий? Ведь земля – это место, где сталкиваются желание быть лучше с невозможностью этого добиться?

– Жизнь прекрасна при всех ее драматических сюжетах. Жизнь – это пьеса под названием "Жизнь", в которой есть свои правила, и нам надо их знать. Нужно с детства обучать детей правилам этой игры в этой пьесе.

Я сторонник оптимистического подхода к жизни. Я говорю своим близким о том, что радость, это самое главное лекарство в нашей жизни, оно с нами, вокруг нас, только бери, не ленись, пользуйся этим лекарством. Найди себе сюжет для юмора, шутки. В этом огромная сила.

– Совет Керрингтона звучит так: "Радуйся жизни!". Можно ли теперь называть его и советом Вячеслава Захаринского?

– Естественно. Художник – это в первую очередь отношение. А отношение должно быть в восхищении. Потому что эмоции – основа. Это первое условие, которое стоит перед произведением искусства. Восхищение – это эмоция, это сопереживание, это неодинаковость, это неравнодушие. Если этого нет, то нет и искусства. Тогда и незачем быть художником. Тогда и незачем создавать произведения искусства. Одна только цель есть у искусства – быть частью мира прекрасного.

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-10%
-30%
-50%
-20%
-10%
-15%
-20%
-30%
-50%
0056673