• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Блог Саши Варламова


Сегодня мы публикуем третью часть диалога Саши Варламова с Вячеславом Захаринским.

Часть первая

Часть вторая

- Вячеслав, ты, довольно часто употребляешь выражение "смотреть внутрь".

Я когда вижу твоих "Крыс", "Фарисеев" и "Грешников", то хочется плакать. Их жалко, им больно. И несмотря на то, что они такие ужасные в своем духовном безобразии, ты все же изобразил их боль. Они кричат от боли. С одной стороны, они довольны собой, с другой, они кричат от боли, и эта их боль кричит вместе с ними. Может быть, именно этот крик боли и взорвал тебе сердце? Не это ли привело тебя к инфаркту?

Но твои святые действительно смотрят внутрь себя. Они не смотрят по сторонам, то есть, они, может, и смотрят, но они ничего не видят вокруг себя. У тебя даже есть картины святых с закрытыми глазами. Им вообще никто не нужен. А что они там, внутри себя, видят? Может быть, они видят там Бога, который находится в душе у каждого человека? И они смотрят внутрь себя на Бога?

– Саша, ну вот ты и ответил за меня на эти вопросы. Я действительно выразил свое понимание боли, кричащих фарисейских, грешниковских крыс. Потому что, когда смотришь на эти физиономии (их же можно увидеть и в газетах, и по телевидению, в интернете и везде), то видишь на них отпечаток – хоть бери и ставь в свою картину. Но ведь одновременно страдание на лице – печать страдания сумасшедшая. А потом, Господь и все святые, особенно Господь, смотрит внутрь на тебя, а не на себя. Ты не можешь оторваться от Него взглядом, а он своим взглядом притягивает тебя в твой внутренний мир, туда, где Он и живет.

– Знаешь, а ведь твой Христос, твои святые, это иконы! На них хочется молиться.

– Многое зависит от зрителя, ради которых создают такие работы. Такие картины не создаются для базара. Они создаются для небольшого количества людей, которые смогут принять, понять картину. Вот тогда энергия картин действительно становится частью зрителя.

– На втором этаже музея располагалась твоя выставка, этажом ниже экспонировались иконы. Это произошло случайно или преднамеренно?

– Это так совпало.

– А это совпадение может быть случайным? И хочешь не хочешь, а это сравнение твоих работ и икон было. На втором этаже представлены твои святые, на первом этаже представлены церковные святые. И знаешь что? Я словил себя на мысли о том, что в каких-то случаях твои работы однозначно выигрывали. На твои работы я хотел смотреть, я хотел молиться.

Потом я спустился на первый этаж и посмотрел на иконы. Сначала иконописные работы на первом этаже казались мне грубыми по сравнению с твоими. Потом я начал мысленно возвращаться к твоим работам и восстанавливать образы, созданные тобой, и переносить их внутрь церковных икон. И тогда они у меня ожили. Скажи, пожалуйста, что делать с тем, что при сравнении твоего искусства – высочайшего, непревзойденного духовного уровня – с искусством иконописцев в некоторых случаях твое было выше работ иконописцев-профессионалов?

Не возникало ли у тебя идеи выставить свои работы для того, чтобы люди приходили молиться на твои изображения Христа, Богородицы и святых? Потому что в твоих работах живет Бог! Это на 100% правда! Он там! Я лично Его там видел! Это первое. И второе: а не хотел бы ты, может быть, преподавать там, где учат писать иконы?

– Это другое. Это совершенно другое направление – учить. Я бы рад, я готов поделиться своим умением, но становиться профессиональным преподавателем – нет. У меня есть опыт преподавания в Европейской Академии искусств в Варшаве. Там я общался со студентами, молодыми художниками – поляками.

Конечно, мир создания икон – очень интересен, но то, чему учат в иконописных мастерских, это совершенно другое. Ты настолько здорово раскрыл и объяснил всю суть этих работ, что я только добавить хочу, что когда я создавал работы на эту сакральную тему, тему религии, то я жил в реальном мире. Тогда я жил среди реальных людей, и меня не столько заботило, чтобы точно передать иконографию образа святого, сколько передать свое чувство, отношение к образу святого.

Может быть, поэтому и есть такая разница в прочтении образа святого в моих картинах и образа святого в церковных иконах. У меня и у церкви задачи совершенно разные. Я ни в коем разе не претендую на название своих работ иконами.

– Слава, а все же икона – это в любом случае изображение?

– Изображение, конечно.

– Хорошо. Картина – это тоже изображение. По сути дела, мы молимся не краскам, не холсту, не дереву, не раме. Мы молимся образу Бога. А Он либо в изображении есть, либо его там нет.

– Если бы я чисто формально начал писать образ святого, то я не знаю, что получилось бы. Для меня было самым главным передать те чувства, которые я испытывал к реальному человеку – к Христу, к реальным событиям, к Его реальной жизни, через ту мораль, нравственность, которую мы называем верой. Поэтому здесь использованы очень мощные душевные образы. Мне не столько нужно было передать лики святых, сколько зарядить их своей душой, своим переживанием. Своей теплотой, своей симпатией, передать им свои мысли, свое отношение. Слова "я вас люблю" передать через лики святых. Вести беседу с человеком через лики святых. Ведь я не претендую на точную библейскую передачу образов. Во многих образах угадываются человеческие черты и характеры.

– Наши современники, можно сказать.

– Да, наши современники. Потому что я совершенно не ставил перед собой задачу быть грамотным последователем иконографической схемы, ведь у иконы, как мы знаем, существуют свои законы, которые расписаны, утверждены и которые иконописцы соблюдают. Иконописцы только могут цвет свой, колорит свой придумывать, какие-то графические мелочи, чтобы выразить свою индивидуальность. В основном все должно соответствовать церковной иконографии.

– В этой связи мне хотелось задать вопрос. Хочу напомнить: Гауди построил в Барселоне великолепный храм со скульптурой Христа на кресте, но без набедренной повязки. И у тебя изображение Христа не такое, как предписывают каноны. А не получается ли так, что когда мы следуем канонам, то становимся фарисеями?

– Я бы так не говорил, потому что каноны – это не совсем уж и плохо. Может, кому-то легче воспринимать то, что уже сложилось в мировоззрении общества. Кому-то, наоборот, хочется испытывать ярко выраженное индивидуальное отношение к теме или к явлению. Поэтому я не задумывался над этим, честно скажу. И не буду задумываться.

– Это вопрос искусствоведов и зрителей?

– Моя цель как художника – это реально показать свою жизнь, выразить свои симпатии, свое отношение к тому или иному. Моя цель – передать свое отношение к тому миру, к тому времени, в котором я живу.

Я очень люблю людей, как и ты, как и многие люди. И мне бы хотелось как-то очень тепло вот это чувство донести до моего зрителя. Я тогда буду очень счастлив, потому что, когда создаешь работу, то первая мысль, чтобы эта работа не оскорбила человека, чтобы она его не обидела, а сделала ему приятно. Чтобы она человеку помогла найти в себе силы быть еще человечнее. Работа должна нести добро.

Нужные услуги в нужный момент
-10%
-10%
-25%
-20%
-50%
-25%
-20%
0056673