Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Карьера
Вдохновение
Звезды
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
СуперМама
Мех дня
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Стиль


C 9 по 12 октября 2014 года в Санкт-Петербурге прошел конкурс молодых дизайнеров – дипломников 2014 года. "Поколение Next", так называется самый известный конкурс молодых специалистов легкой промышленности, проводимый в северо-западном крае России.

На конкурсе в качестве члена профессионального жюри и докладчика по проблемам молодых специалистов в индустрии моды побывал публицист и художественный критик моды, дизайнер одежды Саша Варламов. C ним ведет разговор Светлана Гурина.

– Саша, каковы твои впечатления от прошедшего события? Чем отличается мартовский аналог конкурса от того, который прошел в октябре?

– Это абсолютно разные концепции: в марте проходит конкурс для всех молодых специалистов в индустрии дизайна, без исключения; сейчас же – только для дипломников, для тех, кто защитился летом 2014 года. И этот конкурс в большей степени можно назвать конкурсом преподавателей, конкурсом вузов.

Чему преподаватели научили, то студенты и показали. Какие дипломники – такие и вузы. Здесь совершенно четко можно проводить аналогии. Конкурс "Поколение Next" в октябре можно считать рейтинговым для вузов.

На первом месте, как ни крути, на всем постсоветском пространстве – Академия имени А.Л. Штиглица – это бывшее училище Мухиной, Муха по-простому. Рядом – Питерский технологический университет, бывшая "тряпочка", ее так называют, потому что там раньше готовили только текстильщиков. Сейчас в техноложке все стало значительней и масштабнее, есть отдельные факультеты по дизайну…

Великолепные результаты показал ивановский политех. Дальше можно поставить белорусские ВГТУи ИСЗ. Это сильнейшие, крупнейшие вузы. Белорусскую Академию искусств на конкурсе представляла Татьяна Вабищевич (в марте 2014 г. – Алена Фиранчук).

В финале всего было 15 дизайнеров-финалистов в номинации "Костюм", а всех вообще финалистов было намного больше. Из них в номинации "Костюм" нам, к сожалению, нечем было особенно гордиться. Очень серьезные результаты в номинации "Графический дизайн" показала наша Александра Дорожинская. Она так хорошо представила свой планшет, что ей даже предложили к марту 2015 г. подготовить свое видение всей огромной выставки ФАРЭКСПО.

– Саша, а в чем были слабы наши коллекции костюмов?

– Наблюдая в последнее время за работами студентов и выпускников, я могу с уверенностью сказать, что с каждым разом выпускаются специалисты, все меньше и меньше умеющие шить. Мыслить, думать их учат. Они неплохо знают теорию, рисуют. Для графического дизайна это хорошо, а для костюма – недостаточно. В костюме нужно уметь исполнить то, что ты задумал. Эскизов почерковых недостаточно, эскиз на себя не наденешь. В любом случае, мода – это предметное искусство. И в предметном искусстве нужно обладать знаниями и конструкции, и технологии в том числе. Сегодня этих конкретных знаний студенты получают настолько мало, что даже говорить об этом не хочется. В вузах осталось только несколько профессионалов – преподавателей, которые только из любви к искусству до сих пор работают со студентами.

Чаще всего преподавать начинают только что окончившие учебу выпускники, которых оставляют преподавать, потому что больше этим заниматься просто некому.

Выпускникам вообще очень сложно устроиться, потому что они никому не нужны с такой подготовкой и в таком количестве. В них просто нет необходимости. Старые кадры не уходят с рабочих мест с такой скоростью, с какой молодые выпускаются. Причем качество знания профессии у них определенно разное: у старых кадров есть практический опыт, а у молодых кадров, кроме амбиций, ничего нет. Они такие – поверхностные очень.

Они могут красиво сказать, могут даже порой нарисовать хорошо. Но надевать-то это нельзя. Поэтому в моде и некому шить.

Я могу сказать, что мало кто из величайших дизайнеров с мировым именем имеет высшее образование в своей профессии. Оно им сто лет не нужно, потому что они умеют великолепно шить, и они разбираются в моде от самого начала, как говорится. Они начали свой путь, когда еще были детьми и возились с лоскутками под ногами у мамы, когда та шила на швейной машинке. Они умеют шить, они знают, что такое ножницы, булавки, они знают, как отрезать, они знают абсолютно все в крое и технологии…

Чтобы человек чувствовал себя в одежде естественно, а не как в кандалах, нужно, чтобы эту одежду шил не теоретик, а практик. По сути дела, образование дизайнеру, на мой взгляд, дает не столько общение с теорией, сколько общение с практикой, и еще раз с практикой. Потому что, теоретически, сегодня открыл компьютер – и там столько уроков по рисованию эскизов, формам, все законы композиции изложены – там все это есть. Но надо же уметь самому разрезать ткань и самому сшить – вот в чем проблема! Чтобы это было профессионально и чтобы это была одежда, а не баловство.

– Эта тенденция низкого качества подготовки модельеров характерна только для Беларуси или она в России тоже есть?

– Это общемировая тенденция. Но я могу судить и говорю только о Беларуси, потому что у меня все это проходит перед глазами. В Европе немножко получше с этим, потому что там каждую неделю студент шьет что-то из одежды, что-то каждую неделю производит. Есть практика! И конструкторы достаточно сильные преподают. А у нас получается так, что студенту нужно сшить одну рубашку, к примеру, за семестр, потом эта рубашка представляется громкими словами преподавателя как очередной шедевр, который достоин висеть в музее современного искусства моды! А на самом деле там, в этой рубашке, ничего нет, кроме красивых слов. Ну надо же как-то оправдать преподавателям свое мастерство.

Да и в Европе тоже дизайнеры одежды мало кому нужны. Почти все молодые специалисты остаются безработными, или же им приходится становиться байерами или стилистами. А для этого еще и коммерческие знания и способности нужно иметь.

Когда такое сумасшедшее предложение моды, копеечной моды, которая изготавливается на юго-востоке земного шара, и там все это стоит копейки, местные молодые специалисты остаются не у дел. Да и стоит местный дизайн в десятки раз дороже.

А за что, собственно, платить? Пока торговые границы закрыты, то можно искусственно поддерживать некий ценовой уровень. А если честно, то лучше истратить эти 100$ на поездку в Берлин и обратно, там купить чемодан одежды и потом два года ее носить. 100% это из моды сразу не выйдет. Так действительно намного выгоднее. И еще важно, что ты можешь примерить на себя уже готовую одежду.

А когда ты отдаешься в руки молодого дизайнера, ты понятия не имеешь, что он сотворит. То есть на словах все это прекрасно, а как на самом деле? Ведь картинку на себя не наденешь. Дождь, зима… и так далее, все ж таки одежду будешь носить на себе.

И еще, нужно учиться продавать одежду, надо учиться ее продавать. Артем Шумов, с которым у меня было интервью на ЛЕДИ, он добился определенного признания как молодой дизайнер в Петербурге на неделях моды. Но в чем смысл показа на неделях моды? Недели моды – это тусовка, а тусовка никогда не приводила ни к чему конкретному, ни к какому результату. Тусовка есть тусовка: походили, потусовались, потерлись друг о друга, какие-то слова сказали…

– Но они же посмотрели на работы друг друга, это тоже хорошо.

– Да они же все одинаковые. Они приблизительно все на одинаковом уровне, там нет разных в профессии. Ну сказали друг другу хорошие слова по-дружески, ну поорали с моделями за кулисами… Но ведь вопрос в другом. В том, кто все это будет шить? Где это будет продаваться? Кто это все будет носить? И сколько это все будет стоить? И есть ли у людей деньги на это?

Вот Артем Шумов, при всем том, что он достаточно серьезный и уже авторитетный в Питере молодой дизайнер, он бросил всю вот эту тусню и уехал в Шанхай учиться делать одежду по-настоящему. Он поехал туда, где она делается, производится, потому что у него хватило мозгов вырваться из этой пустомельной атмосферы, где "Ах, Неделя моды!" – и все в обмороке.

Ну что Неделя моды? Кто носит одежду, показанную на Неделе моды? Ну купили три-четыре платья – и всё. Ну поотстаивали друг перед другом какие-то свои достаточно странные эстетические принципы. Но принцип-то заключается в другом: чтобы каждый второй на земном шаре носил твою одежду. Вот Армани, он ни с кем никогда не тусит, всегда в стороне от всех этих неделек моды, но в каждом приличном городе есть его магазин. HUGO BOSS – то же самое. Они вне тусовок. Их носят. Вот беда!

Ну и, конечно, конкурс. Питерский конкурс показал еще один интересный аспект: проектируется очень интересный текстиль. Каждый раз выдаются такие сильные текстильные работы, просто великолепнейшие гобелены. Там есть превосходные и промтекстиль, и арт-текстиль.

Красивые, очень свежие работы по своей атмосфере. Есть, конечно, и дремуче-революционные. Для тех, кто вырос не в СССР, вот эти лозунговые мотивы, может, кого-то и греют, а мне это уже невмоготу смотреть. Ведь люди не только с лозунгами ходят, они, бывает, и музыку хорошую слушают. Нельзя же всю жизнь с лозунгом ходить. Выставка показала, что создается очень много хороших арт- и промышленных текстильных проектов. Текстиль – это основа моды, и что из нее дизайнеры потом сделают – это уже другой вопрос.

Ивановцы великолепно выступили в этот раз, представили просто роскошную костюмную коллекцию. Все такое свежее, все такое новое, и вместе с тем чувствуешь дыхание вот прямо серебряного века, начало прошлого века, вот это дыхание вкуса, ощущение вкуса, но все это суперсовременно. Это просто потрясающе!

Хорошо то, что наши приехали. В Беларуси у наших уже есть какой-то статус, но они приехали, посмотрели, сравнили… Думаю, у многих не случайно было задумчивое лицо в конце конкурса, когда все было решено. Они воочию увидели, сравнили себя не с соседями по лестничной площадке и по курсу, а с другими вузами, с другим мировоззрением преподавателей.

По большому счету, это был конкурс преподавателей. Чему преподаватели научили, то студенты и выдали. Студенты все были с такими округленными глазами, особенно в конце. Я дипломник, да? А что мне делать теперь? Они не знают, что теперь с этим делать, куда идти с этими своими дипломами и своими знаниями – они в какой-то степени растеряны. Их чему-то научили, в мир вытолкнули, и вот так они потом и живут какое-то время. У кого сообразительности хватает, тот в Шанхай едет учиться по-настоящему. Потому что одно дело теория, а другое дело практически понимать, что рубашка-то на спине носится, через руки надевается, а не через ноги.

Когда делаешь студенческую коллекцию, то можно пофантазировать и надеть рубашку и через ноги, и вверх ногами даже, но люди-то рубашку надевают в рукава обычно. Фантазировать, играть в моду, делать сценические некие образы можно до бесконечности. И когда же это делать, как не в молодости? Но кормит-то профессия, а не игра. Всегда естественный отбор позже и начинается. В чем он заключается? В том, что ты великолепно играешь, а потом прошло время, ты состарился – и что? Ты всю жизнь будешь продолжать играть? Нет, то, что хорошо было в молодости, то зрелому человеку не к лицу.

– Но ведь не может быть такого, чтобы, как ты говоришь, подумали – и поехали в Шанхай. Или пошли работать к какому-нибудь уже состоявшемуся дизайнеру. Ведь это и есть тот же самый естественный отбор, в профессии остаются, учатся, выживают именно лучшие, а не все подряд. Может быть, так и надо?

– Теоретически я согласен. Я совершенно согласен с тем, что есть понятие естественного отбора, понятие отсева, отбракованного материала, недоученные единицы статистики, когда речь идет о статистике – да. Но когда видишь живых людей, видишь их глаза и видишь молодые растерянные головы, потерянные надежды, ведь люди идут с надеждой, что их чему-то научат. А когда в результате оказывается, что они не туда пошли, так их еще и не научили хоть чему-то. Выходит, что чей-то чужой ребенок может стать браком образования?! Когда на листе бумаги написано, что столько-то единиц брака – это одно, а когда живой человеческий материал?

Я понимаю, на войне можно убивать миллионами, и за это никому ничего не бывает. А когда речь идет о конкретном человеке с конкретными глазами, с конкретным взглядом на мир, с надеждами, я прекрасно понимаю, что в этой жизни все не просто и не случайно. Страшно от того, что, по большому счету, выживают не всегда самые лучшие и не всегда самые умные. Вот это страшно. Но ничего, мы же разговариваем, мы же обсуждаем, мы затрагиваем эти темы.

В моем авторском блоге постоянно публикую статьи о молодых дизайнерах. Я не согласен со многими из этих дизайнеров, но я обязан представлять их точку зрения, их мировоззрение, эстетику, но не критиковать и не разносить их в пух и прах – не блогерское это дело. Пусть какая-то экспертная комиссия этим занимается. Но могу сказать одну закономерность: выпускают недоученных специалистов. Весной этого года я увидел одну коллекцию и спросил у преподавателя, как вы как преподаватель могли выпустить такую коллекцию? Оказывается, что они ее и не видели даже раньше. Студентка год не ходила на занятия, и она считается лучшей у них! Возникает вопрос: если выпускается пять человек и четверо не ходят на занятия, а чему тогда учат?

– Но ведь есть студенты, которые сами ищут, учат, готовятся.

– Зачем тогда нужно поступать в учебное заведение, морозить себе пять лет мозги, а потом переквалифицироваться и пойти продавать порошки на рынок?

Нет, это неправильно, но такая тенденция у нас, и не только у нас, к сожалению, все больше и больше становится очевидной.

Могу сказать, что я знаю только нескольких преподавателей, которые работают от души, это люди из того, советского, периода, когда было стыдно что-то делать плохо. Было стыдно плохо преподавать, было стыдно плевать на улице… А сейчас плюют на улице абсолютно все: и девчонки, и мальчишки, и взрослые, и милиционеры, и чиновники – нынче все плюют, хамят, все с жаргоном – нет понятия стыда. Мы выходим на очень серьезную этическую проблему, когда оказывается, что мы живем в эпоху, в которой не стыдно делать плохо, не стыдно быть бескультурным. Когда не стыдно быть бесстыдным!

– В некоторых случаях это не только не стыдно, а наоборот.

– Возвращаясь к "Поколению Next", могу сказать, что это один из немногих конкурсов, где к участникам стараются относиться по-человечески. Я заметил, что на конкурсе они все называют участников ребятами, то есть детьми. Они к финалистам, как к детям относятся. Понятно, что в 23 года, да еще с длинными ногами… Но это же не показатель взрослости, это показатель акселератных тенденций. Показатель взрослости – это самостоятельность, это умение отвечать за свои поступки. Конечно, вот это их отношение в Питере, оно потрясающее, человеческое, профессорское, преподавательское отношение, оно меня покорило. Дело в том, что очень мало сегодня мероприятий, связанных с молодыми, на которых не дерут с них деньги. Ведь понятно, что все эти недели моды существуют ради сборов, которые получают от участников. Ну участник, ну потусовался – опять вопрос тусовки… Хочешь потусоваться – заплати и тусуйся. Но за эти деньги можно тусить немного иначе, и в других местах.

А этот конкурс проходит бесплатно, он проходит в то время, когда проходит в рамках ФАРЭКСПО – выставка легкой промышленности в северо-западном крае России (два раза в год: осенью и весной).

И еще одна очень интересная вещь, о которой нельзя не сказать. Она, безусловно, показательна. Вот идет конкурс, и тут же в пяти метрах от выставочных стендов преподаватели вузов выставляют свои работы.

– Те преподаватели, которые готовили студентов?

– Да. И можно смотреть работу дипломника и работу его преподавателя почти одновременно. Каждый факультет имеет свой стенд, и каждый день на этом стенде обновляется экспозиция. Все три дня, каждый день, преподавательская экспозиция обновлялась! Преподаватели представляли свой преподавательский, профессорский – умный потенциал. Потенциал своего интеллекта. Вот это великолепно!

– Преподаватели наших вузов не ездили, были только студенты?

– Не ездили. Я начал весной с ребятами встречаться, созваниваться. Преподавателям, в принципе, это было не нужно. Больше всего были заинтересованы преподаватели из Витебска, они звонили, интересовались – их волновало будущее своих подопечных. Всех остальных преподавателей просто никто и ничего не интересовало, выпустили – и хоть трава не расти. Такое ощущение, что это какой-то конвейер, поток. Выпускаются не умные головы, а полуфабрикат, и даже не для быстрого приготовления.

– Какие тенденции моды преобладают в мире с точки зрения выпускников?

– Выпускники не могут знать и не могут работать в области тенденций. Тенденции, это часто три шва, модненько, дешевенько и носится. А они же должны показать уровень своего мышления и своих способностей делать достаточно сложные вещи. Мы не говорим о тенденциях, тем более что тенденции – это такая вещь, что уже давно, по крайней мере ко мне, журналисты не обращаются с вопросом о тенденциях, потому что у каждого они свои. Если говорить о тенденциях, то надо задать вопрос каждому выпускнику, какие лично у него тенденции. Тенденции – это взгляды, отношения, а если это отношение не сформировалось? Тогда можно говорить об общих тенденциях, а это будет скукотища.

– Возможен ли такой конкурс у нас, в Беларуси? Может, в будущем?

– У нас он невозможен, потому что такие конкурсы существуют на перекрестках различных преподавательских методик, где есть крупные академии, вот как Академия имени А.Л. Штиглица, где есть питерская техноложка, где есть Иваново. Куда съезжаются специалисты и студенты из различных вузов, чтобы увидеть новации преподавания. А у нас же все программы штампуются в одном министерстве, и вся страна работает по одному документу, рожденному на Советской улице.

Но я рад, что есть неугомонные люди, у которых не опускаются руки и которые все же мечтают каким-то образом заниматься своей профессией, а не переквалифицироваться. У молодежи есть такая классная настырность, да и не все хотят "лавочниками" работать. Если не разбираешься в своей профессии, тогда иди в лавочники, и хорошо, если Третьяковым станешь, который музей создал… Но для этого не нужно заниматься в вузе искусства, чтобы потом стать лавочником, не нужно для этого сушить мозги пять лет. Зачем?

– Какое у тебя впечатление, внутреннее чувство от посещения Питера?

– Дело в том, что в Питере все – искусство. И все предназначено для того, чтобы восхищаться человеческой индивидуальностью. Питер – это музыка в скульптурах, в зданиях, в природе, в отношениях людей... Если сравнивать с Минском? В Минске в общественном транспорте, к примеру, постоянно по микрофону учат жить, одергивают, назидают – треплют нервы, короче. И все это в записи, и хорошо поставленным фельдфебельским голосом. Чувствуешь себя полным кретином, слушая это. Или форменные девицы на платформах в метро, которые людей окриками в вагоны загоняют. И это стало нормой. Такого хамского отношения к личности пассажира, как в Минске, больше не встречал нигде. Отсюда и отношение. В Питере я чувствую себя самим собой, а в Минске – как в дешевой лавке. Это честно. Увы!

Питер строили великие архитекторы – лучшие в мире, в свое время. Питер – это сокровищница духовности. И человек, который попадает в Питер, понимает, что человек – это ценность. Ценность и его внутренний мир, и его мысли, и его настроение… В Минске я постоянно чувствую, что незаменимых людей нет, что все одинаково неинтересны и сами себе, и друг другу.

Как будто воздуха мало. Как в тисках.