Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Стиль


/

Парижская неделя моды стала, пожалуй, самой резонансной в модном сезоне весна-лето – 2014. Самым пикантным происшествием стал очередной триумфальный пробег секстремисток Femen по подиуму во время шоу Nina Ricci. Дамы, чей социальный и политический капитал приравнивается к молочным железам, горячо призывали моделей не идти в бордель и обличали мир моды в сутенерстве и нарушении седьмой заповеди.

Выбор голыми, но высокоморальными защитницами прав женщин бренда, традиционно транслирующего буржуазные ценности и сдержанный образ леди, остался загадкой. И потом, ну кого удивишь разрисованным обнаженным телом на мировой Неделе моды? Впрочем, эта загадка вовсе не главная, и тайну того, как Femen умудряются юркой ртутью просочиться туда, куда им путь заказан, мы когда-нибудь прочтем на Викиликс. Пока же нам остается только присмотреть пару обновок для летнего гардероба.

Седина в бороду – бес в ребро. Альбер Эльбаз, креативный директор Lanvin, вдохновлялся конфетными обертками? На показе Lanvin модели блистали – причем в буквальном смысле. Если бы из людей делали елочные украшения, то вся вереница этих фольгированных женщин, одетых Эльбазом, стала бы отличной, почти кутюрной гирляндой. Вряд ли кто-то до обмороков ностальгирует по диско-безумию, но… вряд ли кто-то помимо Альбера может обыграть его так. Почти изысканно и в то же время вызывающе – парадоксальная коллекция, от которой невозможно отвести кровоточащих глаз. Здесь смешалось все: и силуэты сладостных 20-х, и фирменная женственность, присущая бренду, и мешковатость рабочих комбинезонов. Осталась неизбывная любовь Эльбаза к работе с тканью: весь этот сверкающий евротрэш плиссирован, текуч, мят, жат и бит.

Диджеи 2010-х могут сколь угодно бездумно смешивать разномастные треки, но только хороший музыкант может сделать кавер, достойный оригинала. Отличная попытка не путешествия во времени, но ностальжи-вечеринки.

Кожа и деним обыкновенно полны субкультурных коннотаций, но в случае весенне-летней коллекции Balmain они приобретают лоск и выглядят беспрецедентно буржуазно. Дело, конечно, в хорошем крое и акцентах, будь то декоративные цепи, интеграция ажурных вышивок или стеганые поверхности. Не обошлось и без строгой геометрии орнамента "гусиная лапка": оказывается, он выглядит одинаково эффектно что в ч/б, что в голубых или нежно-розовых тонах – своеобразная уступка сурового принта младенчески-нежному сезону. Работа, созвучная утонченной эстетике Пьера Бальмена, отца-основателя, но, как водится, осовремененная сообразно требованиям эпохи, индустрии и клиентуры – не самый худший пример того, как можно совместить оммаж и коммерцию.

 

Попытки уравнять моду и искусство не новы, и Jean-Charles de Castelbajac пошел по проторенному, но все еще полному опасностей пути. То, что для большинства дизайнеров – готовое платье, для маркиза де Кастельбажака – только лишь чистый холст, тем и знаменит, за то и любим этот модный абстракционист (с известной долей приближения назовем его так). И, немаловажно, он умеет держать баланс между абстракционистским хулиганством и вот этим ужасным словом "носибельность". Начальная точка пути к эстетическому освоению мира (и сердец клиентов) была поставлена в условном пространстве детского альбома для рисунков. Ничего высоколобого и многозначительного, только легкость и радость. Наивные принты, обманные нарисованные ремни, неожиданные аппликации и совсем уж необъяснимые сочетания золота и холстины в камуфляже – подобный эстетический разброс приемов, полный хаоса и не поддающийся взрослой логике, свойствен детям, это их своеобразный способ познания. И милый паровозик под названием "Наивно. Супер" мог бы вляпаться в серьезное крушение, если бы Жан-Шарль де Кастельбажак не умел так тонко и выверенно обыгрывать китч, вычленяя из него самое существенное и достойное внимания. Игра в детство не равно инфантилизм, и, к счастью, дизайнер это чувствует на уровне инстинкта. Во время показа на заднике моргали глаза с радужками разных цветов и проецировались картинки бэкстейджа, где в режиме онлайн дизайнер разрисовывал платье, оказавшееся в финале на подиуме, с пылу с жару! (Белое с красными, синими и зелеными линиями). Спорить о том, искусство ли мода, можно до скончания веков, зато тезис о том, что маркетинг – искусство то еще, в доказательствах не нуждается.

Все рецензии на коллекции Реи Кавакубо похожи друг на друга ровно настолько, насколько все ее коллекции друг от друга отличаются, такая вот нарушенная связь. Ошарашенным журналистам нечего сказать ровно настолько, насколько Реи есть что предъявить миру, что она и делает из сезона в сезон, нарушая все известные конвенции удобства, функциональности, гардеробно-социального конформизма и проч. Говорят, толковые, все объясняющие рецензии на любую коллекциюComme des Garçons есть в расшифрованной рукописи Войнича, что лежит в Янтарной комнате, спрятанной в Шамбале; чего, как вы понимаете, никто никогда не видел.

Но сама Кавакубо туда, похоже, захаживает, как к себе домой.



Другим путем в этом сезоне пошел еще один японский дизайнер, один из сотрясателей устоев и модных авангардистов. Йоджи Ямамото неожиданно обогатился цветом, и вряд ли его фирменная черная "капустная" интеллектуальность одежды от этого выиграла: некоторые выходы смотрелись несколько… ученически. Но пиджачные рукава, крепящиеся бантами, – безусловное бинго, поскольку Ямамото сбалансировал между свойственным ему поиском и… тем, что всегда нравится нежным, романтично настроенным девам.



Певцов мрачной готики на Парижской неделе всегда хватает, и в их авангарде – бельгийская Ann Demeulemeester. Над подиумом плыли грозовые тучи много- и остроугольных шляп, а брючки и платья обогатились миленьким принтом – почти интерьерным, "обивочным", но от этого не менее готичным. Энн верна себе, за это и премируется бельгийской шоколадкой.

Жан-Поль Готье, любимец публики, модных редакторов и всех причастных к миру моды, развлек многочисленных звездных гостей показом, который по сценарию повторял кастинг на какое-нибудь из тысячи существующих в мире танцевальных шоу, где сам хулиган от парижской моды сидел в жюри и поднимал оценочные карточки – то с китайскими иероглифами, то с печальным Go Home. Модели танцевали – и на подиуме, и на столе, за которым восседал дизайнер. Нестандартная форма презентации, к счастью, не была предназначена для того, чтобы скрыть анемичность и беспомощность дизайна. Коллекция, как всегда, была полна этой фирменной витальности Готье, безумной карнавальности и выверенной до миллиметра избыточности. Занятными были косухи с одним рукавом, юбки-пачки, асимметричные проймы и воротники. Не обошлось без обязательных бюстье и полосок – вот что называется преданностью персональным эстетическим идеалам. У Готье нет зоны комфорта в общепринятом смысле, он одинаково свободно чувствует себя что в прет-а-порте, что в кутюре, свободно между ними перемещаясь; и эта коллекция не стала исключением.

Сдается, Александр Маккуин, тревожный гений метаморфоз, умер во второй раз – в Париже. Сара Бертон, его подруга, ученица и в настоящем – креативный директор Дома имени Александра, после его смерти выдавала на-гора коллекции, чей эстетический вектор шел максимально плотно к вектору, заданному Ли, цепляясь за него тонкими насекомьими лапками. И, главное, в ту же сторону. Но в сезоне весна-лето – 2014 Сара создала нечто личное, к эстетическим манифестам Маккуина отношения не имеющее, и даже трепыхающиеся перья не смогли пощекотать потные от ожидания очередного чуда ладошки. Увы, этнографические причуды Маккуина оказались Саре не по силам: куда как комфортнее она чувствовала себя в поле историзмов и пчелиных королев.



Вот и настали сумерки мира. Пришел тот день, когда маленькие дети не плачут, видя на подиуме девиц в одежде от Gareth Pugh. Главный гот всея Королевства в этом сезоне присмотрелся к коммерческим возможностям дизайна, но о предательстве идеалов речи не идет. Силуэты сгладились, в коллекции появился очень попсовый, но красивый лазурный. Уенсдей Аддамс, мутирующая в светскую с*ку, все еще носит латекс, подчеркивает линию плеч и утопает в ахроматике, но уже не гнушается перьями и девичьими цветами. Красиво. Достойно. Неожиданно. Но все еще Гарет.



Elie Saab невозможно не любить за восточное понимание роскоши, слегка нивелированное европейским лоском, за ткани и декор, и за любовь к женскому телу, которую в преимущественно гомосексуальном мире моды сыскать сложно. Женщины Сааба роскошны, томны, зефирны. И очень дороги.

Дебют Фаусто Пульизи для Emmanuel Ungaro был созвучен кодам Дома, так что, кажется, он чувствует на новом месте себя вполне комфортно, эксплуатируя в своей первой коллекции милые горошки и оборки. Несмотря на этот "девичий" арсенал, слащаво – не вышло: получилось вполне в духе времени, что-то на стыке фривольности, городского сумасшествиях бохо и релевантного времени совмещения принтов и геометрических акцентов.



Valentino в прошлой коллекции задали тренд на аскезу и сиротскую эстетику. В сезоне весна-лето – 2014 они развернули вектор по направлению к сценической декоративности, оставив, впрочем, удачные макси-силуэты платьев и почти проигнорировав сепараты. Украшательство играет в ключе этно и костюмной драмы, и разгадка кроется в том, что источником вдохновения дизайнерского дуэта, отвечающего за бренд сегодня, стала Мария Каллас в роли Медеи в фильме Пазолини. Да, в коллекции витает колдовской дурман, но эта фэшн-Медея, к счастью, лишена присущего ей хрестоматийного трагизма. Жреческие одеяния Медеи, еще не оскверненные кровью и местью.

Junya Watanabe – еще один интеллектуал и авангардист из обоймы принятых и оцененных в мире моды. Весна-лето – 2014, по ее мнению, – время плести косички и строгать бахрому, поэтому вся ее коллекция основывается на этих элементах. Жестокое, но виртуозное обращение с тканью, ее деструкция и последующая трансформация получившейся ветоши в некую одежную структуру всегда вызывает восхищение, но, напомним, одежда Ватанабе для сильных духом. Возможно, это и есть некое воплощение сладкой идеи дауншифтинга, побега в горы, упоительной независимости, нечесаных волос и самостоятельной кастомизации одежды. Эскапизм как самый горячий социальный тренд, особенно в преддверии очередного дефолта.



Пожалуй, следовало бы поступить так, как рекомендует Ватанабе. После марафона Недель моды всегда очень хочется в деревню, в глушь, в Саратов, к тетке, но… Эстафетную палочку модного безумия перехватили в Синеокой: ожидаем репортажа с MSK Fashion Week!