Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Стиль


Политические революции никогда не бывают направлены исключительно на общественно-политический строй: как только индивид взгромождается на броневик или толпа собирается в зале для игры в мяч, а широкие народные массы начинают смотреть в указанном направлении, меняется абсолютно все.

Экономика и политика упрямым эгоистичным бронепоездом тянут за собой даже упирающуюся моду, которая вроде как совсем не о социальных потрясениях. Но хочешь не хочешь, а соответствовать и подстраиваться надо. Хотя бы потому что чересчур сложные прически хоть и эффектны,  но выглядят куда как торжественнее революционного орудия возмездия – гильотины. Почему мода идет за революцией? В силу своей причастности к искусству она должна отражать правду новой жизни, в силу бизнес-составляющей – приспосабливаться к новым экономически-политическим обстоятельствам.

фото
Chen Junghong, Spring 2009; Sabyasachi Mukherjee, Spring 2008, culture.superselected.com

Это была революция, мы одевались как могли

Давайте сразу разграничим революции в моде (это о маленьких черных платьях и дамских смокингах) и моду в революциях. Мы будем говорить о втором, и если вам кажется, что тема нежизнеспособна, то вы наверняка забыли, что одежда может дать имя революционному движению. Одежда, цвет, образ – отличный и понятный всем символ, грех не воспользоваться. Как это произошло во время Великой французской революции, движущей маргинальной силой которой были санкюлоты. Приличные люди эпохи в то время носили кюлоты – короткие штаны, застегивающиеся под коленями. Бедняки – напротив – носили бог весть как скроенные и сшитые штаны, и название "без кюлотов" (sans-culottes) для одних звучало гордо, другие пытались вложить в слово как можно больше презрения. Вторых, кстати, вместе с их аристократическими кюлотами эти самые "бескюлотные" быстро привели к единому знаменателю совместно с якобинцами. Такая вот иллюстрация к вопросу о второстепенности предметов одежды.

фото
"Знаменосец", Луиз Буали; "Революционер с копьем", гравюра неизвестного художника, 1793 г.

 

фото
Фригийский (вариант – якобинский) колпак, иллюстрация из книги The Politics of Appearances: Representations of Dress in Revolutionary France

Разделение на своих и чужих демонстрировала мода на прически во время Английской революции: роялистам-"кавалерам" противостояли сторонники парламента, названные "круглоголовыми" по форме прически. Возможно, революционному духу такие имиджевые мелочи безразличны, но вот его носителям, как показывает история, – нет. Страсть человека к униформенности может проявляться не только в придумывании мундиров. Порой достаточно одного аксессуара, одного штришка – и ты уже санкюлот или вообще демшиза.

Своеобразной охранкой в лихорадочные дни революционного разброда матушки России стал красный бант. Носили его все: и сторонники, и сомневающиеся, и те, кому вовсе индифферентны были социальные потрясения: "незнакомки" с определенным прайсом, уголовники. Не брезговали красной лентой даже не собирающиеся солидаризироваться буржуа и аристократы: это было отличным способом отбрехаться от пьяной матросни из ревкома. Правда, тенденция продержалась очень недолго, от ненадежных красных бантов вскоре перешли к другой системной классификации своих и чужих. Но некоторое время красный бант давал такую иллюзию безопасности – будто стоишь в охранной пентаграмме, а бесы извне кривляются.

фото
Сергей Малютин. "Портрет Фурманова", 1922

фото

Только одни говорят от сердца, а другие – для маскировки. Каждый: "народ!", "свобода!", "революция!", "демократия!" Все нацепили красные банты! А кто же тогда еще вчера в красный цвет стрелял, как в мишень? Для кого наш флаг был что для разъяренного быка? А нынче – банты, кокарды, бутончики! И все голосят: "Товарищ, товарищ!" Кто кому товарищ? Боюсь, могут так задурить голову словами, что потом не скоро этот мусор из нее вытрясешь.

(В.М. Понизовский, "Заговор генералов")

***

– Подумай сама, – начинает старший, – мыслимое ли дело, чтобы немцы подпустили этого прохвоста близко к городу? Подумай, а? Я лично решительно не представляю, как они с ним уживутся хотя бы одну минуту. Полнейший абсурд. Немцы и Петлюра. Сами же они его называют не иначе, как бандит. Смешно.

– Ах, что ты говоришь. Знаю я теперь немцев. Сама уже видела нескольких с красными бантами. И унтер-офицер пьяный с бабой какой-то. И баба пьяная.

(М.А. Булгаков, "Белая гвардия") 

фото

– Ты вшей покорми в окопах, – закричал солдат, – тогда меня и допрашивай! Царские недобитки! Сволочи! Красные банты понацепляли, так думаете, что мы вас насквозь не видим?

(К. Г. Паустовский. "Повесть о жизни. Начало неведомого века") 

фото
П.Д. Бучкин, "Портрет революционного матроса", 1917 г.

Газета печатала ошеломляющие телеграммы со всех концов страны, хронику московской жизни и изредка два-три приказа комиссара Временного правительства доктора Кишкина. Никому даже не приходило в голову выполнять эти приказы. Поэтому фигура Кишкина имела чисто декоративный характер. Это был суховатый человек с седеющей бородкой и глазами жертвы, обреченной на заклание. Ходил он в элегантном сюртуке с шелковыми отворотами и носил в петлице красную кокарду.

(К. Г. Паустовский. "Повесть о жизни. Начало неведомого века") 

Паустовский вообще дает прекрасную, выразительную картину слома: здесь и цилиндры, и лакированные штиблеты, и заскорузлые шинели – адская смесь социального разброда времени.

Революционная мода России – вообще интересная тема, и, к сожалению, историки и аналитики моды пока ее в большинстве своем игнорируют. Должно быть, из-за скользкой подоплеки, а возможно, им неинтересно писать о воротниках из кошек и неэлегантных косоворотках. Но, сдается, сама тема имеет все шансы обогатить историю моды занятными анекдотами, как, например, история о том, почему матросы стали носить пулеметные ленты крест-накрест, хотя пулеметы за собой не таскали. (Причина была очень простой: патроны для винтовок Мосина и легендарного пулемета "Максим" были одинаковыми. И как только матросы сошли на сушу в поисках революционной правды, они обнаружили недостаток патронов россыпью, зато на складах пулеметных лент было в достатке. Так что получилось и удобно, и в какой-то степени даже элегантно, и устрашающе – три смысла (утилитарность, гармония, концепция) в одном).

фото

фото

От предметов – к образам

Че Гевара, пожалуй, самый сексуальный и искренний революционер из всех известных, стараниями ушлых маркетологов стал отлично продаваемым символом: его портрет авторства Альберта Корда, переработанный Джимом Фицпатриком в красно-черный постер, тиражируется сегодня миллионами экземпляров на самых разных поверхностях и неожиданных носителях. Носят его антиглобалисты: Че Гевара – удобный универсальный символ борьбы с системой. Правда, борьба с системой стала новой системой со своими пороками и недостатками, и мало кто думает, что товарищ Че, воскресни он, врагом номер один объявил бы не американский капитализм, а панмировое помешательство на его – уже иконическом – лике. Революционную принтованную иконку носят не только антиглобалисты, но и их безыдейные антиподы – клабберы. Что они пытаются демонстрировать? Вряд ли в этом приобщении к мировой истории революций есть хоть толика здравого смысла, просто Че Гевара красив, в отличие от Ленина, поэтому выгодно подчеркивает мачизм и альфа-самцовость.

фото

Не всегда с портретами вождей обращались так вольно и бездумно. Татуировки революционной триады – Маркса, Энгельса, Ленина (иногда в иконостас вводили тов. Сталина, хотя о какой он революции?..) – по многочисленным объяснениям социологов и историков приобрели особую популярность среди заключенных. Причем не политических, а уголовных. Прослойка "социально близких" во времена великого кормчего отличалась изощренностью толкований актуального мира: если посадить могут за селедку, завернутую в газетный портрет вождя, то чекист поостережется стрелять в грудь, с которой на него смотрит чернильный профиль отца всех народов. На самом деле, никаким особенным оберегом это считаться не могло: выстрел в затылок гарантирует приведение казни в исполнение без горького привкуса политической диверсии. Но факт остается фактом: именно такая легенда осталась нам в наследство как толкование странного украшательства собственного тела, и какой удельный весь сермяжной правды в этом – остается только гадать.  

фото
Из книги "Русская криминальная татуировка. Энциклопедия"

Что делать, если героев не осталось?

Что мы имеем сегодня, помимо иконы товарища Че? Таких сильных образов нет, как ни тиражируй и не пиарь. Остается возвращение к хрестоматийным аксессуарам. В политике белорусской это был деним. Все помнят неудавшуюся джинсовую революцию образца 2006 года от Милинкевича: джинсы как символ свободы, накрепко зацементированный в сознании детей 70-х и 80-х, по какой-то причине не смог снискать популярности у предполагаемой таргет-груп – экономически активного населения. Идею революционных аксессуаров – джинсовых ленточек, опутавших Минск, подхватили в России в последний всплеск политической активности – правда, ленты там были белыми. Но об этом все уже забыли, и, как ни странно, сегодня самый модный аксессуар противостояния и борьбы – это балаклавы, маски девиц из Pussy Riot, самых противоречивых узников совести за всю историю современной России. Они уже везде: в интернет-магазинах по три копейки за ведро, на подиумах, на пляжах, модных фотосетах, а майки Free Pussy Riot даже в мультике South Park.

фото
CTVNews.ca
фото
Gerlan Jeans Spring 2013 / Photo by Joe Kohen/Getty
фото
Photo Phoebe Streblow

Понравилась статья? Пусть и другие порадуются – жми на кнопку любимой соцсети и делись интересными новостями с друзьями! А мы напоминаем, что будем счастливы видеть тебя в наших группах, где каждый день публикуем не только полезное, но и смешное. Присоединяйся: мы Вконтакте, сети Facebook и Twitter.