• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Верховный комиссар ООН: В Беларуси беспрецедентный по масштабу кризис в области прав человека
  2. Погибшего Шутова признали виновным, Кордюкову дали 10 лет. По делу о выстреле в Бресте огласили приговор
  3. «Стояла такая тишина, что можно было услышать жужжанье мухи». Как Хрущев развенчал культ Сталина
  4. Нацбанк ввел изменения для желающих открыть счета за границей, купить недвижимость или ценные бумаги
  5. Жила в приюте для нищих, спаслась после теракта в США. Женщина, которая перевернула российскую «фигурку»
  6. Минское «Динамо» играет в гостях с рижскими одноклубниками. Онлайн матча
  7. Глава бюро ВОЗ в Беларуси: «Возможно, в 2022 году мы сможем сказать, что с пандемией покончено»
  8. Биатлонистка Блашко рассказала, как ей живется в Украине и что думает о ситуации в Беларуси
  9. «Политических на зоне уважают». Поговорили с освободившимся после 6,5-летнего срока политзаключенным
  10. Верховный суд отменил летнее решение о сутках. Районный суд рассмотрел дело заново и опять назначил арест
  11. «Они только успели поставить машину на платформу». Минчанин отказался платить за эвакуацию, и вот чем это закончилось
  12. Беларусь оказалась между Тунисом и Кувейтом по готовности к развитию передовых технологий
  13. Экономист: Есть ощущение, что сменись Лукашенко даже на силовика, часть людей вернется в Беларусь
  14. «Магазины опустеют? Скоро девальвация?» Экономисты объяснили, что значит и к чему ведет заморозка цен
  15. Проверка слуха: Виктора Бабарико отпустили под домашний арест? Адвокат не подтверждает
  16. 10 лет по делу о выстреле в Бресте. Что рассказывают родные осужденных и адвокат
  17. «Произойдет скачок доллара — часть продуктов может исчезнуть». Вопросы про ограничения в торговле
  18. Что сулит Беларуси арест украинской «трубы», которую в 2019 году купил Воробей?
  19. «Самая большая покупка — 120 рублей». История Маргариты, которая работает продавцом в деревне
  20. «Люди с дубинками начали бить машину, они были везде». Судят водителя, который уезжал от силовиков и сбил гаишника
  21. Журналистика не преступление. Как Катерина Борисевич готовила статью о «ноль промилле», за которую ее судят
  22. Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным
  23. Гинеколог и уролог называют типичные ошибки пациентов на приеме. Проверьте, не совершаете ли вы их
  24. Лукашенко поручил госсекретарю Совбеза разработать план противостояния «змагарам и беглым»
  25. Помните дом на Хоружей, где был магазин «Звездочка»? Там капремонт, вот как теперь выглядит фасад
  26. «Хватали всех подряд». Появилось полное видео действий силовиков 11 августа в магазине на Притыцкого
  27. Как сложилась судьба участников групп, известных в 1990-е и 2000-е? Оказалось, очень по-разному
  28. Поставщики сообщили о сложностях у еще одной торговой сети
  29. «Дешевле, чем в секонде». В модном месте Минска переоткрылся благотворительный магазин KaliLaska
  30. Доклад о Беларуси в Совете ООН и обвинительный приговор Шутову. Что происходит в стране 25 февраля


/ /

Ирина Хакамада из рода самураев: не метафорически, а буквально — по отцовской линии. В семидесятых она поступает в Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы — и начинает говорить, а до этого «боялась рот открыть, настолько была в себе не уверена». В девяностых Ирина, уже кандидат экономических наук, идет в политику. В двухтысячных — ведет переговоры с вооруженными террористами на Дубровке и баллотируется на пост президента России.

А параллельно успевает трижды развестись и трижды стать мамой — в том числе для приемного сына и особенной дочери, которая родилась с синдромом Дауна.

Кажется, хватило бы на несколько биографий, но уместилось в одну. Возможно, именно поэтому стольким людям интересно, как живет Ирина Хакамада. По крайней мере Дворец спорта во время ее недавнего мастер-класса в Минске на Global Women Forum был набит под завязку.

В 2020-м она не хочет вспоминать о политике, отмечая: это все равно что вернуться в ад. Называет себя космополитом и буддистом. Рассказывает, как женщине сочетать самореализацию, карьеру и кайф от жизни — и собирает миллионную аудиторию подписчиков и слушателей, которые ждут ее советов.

О ситуациях, в которых сама Ирина Хакамада чувствует себя дурой, о том, как заслужить похвалу папы римского, и о любви по очень индивидуальной сборке читайте в нашем эксклюзивном интервью.

«В патовой ситуации одни ломаются окончательно, а у других вдруг включается отчаянное сопротивление»

— В своей книге «Дао жизни» вы пишете о своем детстве: «Меня обзывали, не принимали, унижали за цвет кожи, разрез глаз, странную фамилию». В какой момент вы впервые поняли, что все, за что вас унижали, можно обратить в свои сильные стороны?

— В подростковом возрасте, когда читала Чехова. В одном из его писем я остановилась на фразе: «Нужно выдавливать из себя раба по капле». И я решила, что тоже выжму из себя этот страх, что я некрасива, что я ни на что не гожусь. Буду отжимать, отжимать — пока вовсе от него не избавлюсь.

— Вы тогда же, будучи подростком, организовали побег из детского лагеря в знак протеста против муштры…

— Да! Правда, бунт устроили другие, но я охотно к нему присоединилась. Революционеров было немного: всего пять человек, я — шестая. Мы взбунтовались и ушли из лагеря. Затея казалась очень опасной, но мы добились своего: нас стали пускать купаться. (Улыбается.) И я в тот момент поняла: если не бояться и верить в себя, в этой жизни можно добиться очень многого.

— Вы и в дальнейшем всегда уходили из среды, которая переставала вас устраивать, будь то бизнес или политика. Белорусам это не свойственно. Есть даже анекдот по этому поводу: если русский сядет на гвоздь, он вскочит и выматерится, украинец — положит гвоздь в карман, потому что в хозяйстве пригодится, а белорус поерзает-поерзает и скажет: «А можа, так i трэба?». Эта способность резко менять свою жизнь — природное свойство или можно научиться «не сидеть на гвозде»?

— Отчасти это, конечно, генетическое свойство. Помню, как в первом классе меня обвинили в том, что я списала работу. А я этого не делала. Училка потребовала извиниться: «Иначе, — говорит, — я больше не пущу тебя на уроки». Мы бились неделю — и я не извинилась. Потому что это была несправедливость. Я выбрала молчать и ничего не объяснять ей.

В моей природе это было. Но даже те, у кого иначе, могут проявить свободу воли в патовой ситуации. Когда ты дошел до точки и положиться не на кого, одни ломаются окончательно и подсаживаются на антидепрессанты, а у других, даже самых слабых, вдруг включается отчаянное сопротивление.

— Как вы, буддист, который живет в стране, где самая массовая религия — православие, относитесь к главному христианскому постулату: «На все воля Божья»? Ведь, по сути, это означает отказ от ответственности за собственную жизнь.

— «На все воля Божья» не только в православии. В исламе говорят о том же другими словами: «Все по воле Аллаха».

Стоит разделять идеологию церкви и теологию — это разные вещи. Теология исследует с религиозной точки зрения философские вопросы бытия, а церковь занимается тем, что продвигает авторитет своего Бога и заставляет ему подчиняться.

Я придерживаюсь следующего принципа: везде есть что-то рациональное и интересное. В православии, в буддизме, в исламе, в теологических и философских учениях. Я беру то, что для меня комфортно, и складываю из этого свою внутреннюю, индивидуальную философию.

А в моей философии так: иногда «на все воля Божья» помогает. Например, если у вас смертельно кто-то болен, понимаете? Не на что больше уповать, кроме как на Божью волю.

А когда вы становитесь ленивым человеком, который оправдывает все свои ошибки тем, что «это у меня судьба такая, страна такая, семья такая»… Знайте, что вы просто беспредельничаете. (Улыбается.)

— В вашей жизни была встреча с выдающимся религиозным деятелем — Иоанном Павлом II. И во время этой встречи он сказал вам: «Молодец!». С чем была связана эта ситуация?

— Это был прием в Ватикане — я тогда прилетела в Италию с Ельциным, в составе делегации. Вся женская часть этой самой делегации пришла на встречу к папе римскому в костюмах от Шанель. В розовых там и голубых мини — нарядные такие. Протокольная служба с нами тогда не работала — в 90-х с этим был бардак.

Но когда я увидела в плане встречу с Иоанном Павлом II, я подумала: нет, это ж все-таки Ватикан, и, как в любое религиозное учреждение, надо одеться строго. Взяла на всякий случай длинную черную юбку и черную кофту с закрытым горлом — смиренная, как монашка. Оделась во все это — и, конечно, папа римский это оценил. Он все понял. (Улыбается.)

— Далай-лама, с которым вам тоже посчастливилось встретиться, говорил (по крайней мере именно ему приписывают эти слова): «Планете не нужно большое количество „успешных людей“. Планета отчаянно нуждается в миротворцах, целителях, реставраторах, сказочниках и любящих всех видов». Как думаете, время «успешного успеха», мотивационных тренингов и мастер-классов «как зарабатывать больше» пройдет?

— Мне кажется эта волна «успешного успеха», о которой вы говорите, медленно, тяжело, но уходит. Сейчас многие уже к тридцати годам с этим сталкиваются: вот вы достигли социального успеха — и статус у вас есть, и деньги. А счастья нет. Поэтому уже сегодня Soft skills востребованы куда больше, чем Hard skills.


Soft skills — это неспециализированные, но важные для карьеры навыки, а также личные качества сотрудника.

Hard skills — профессиональные навыки, которым можно научить и которые можно измерить.


«Бывает, что захлестывает дикая ревность — и в такие моменты я становлюсь тупой и беспомощной»

—  Обсуждая в одном из интервью то, что произошло в «Норд-осте», вас спросили, бывает ли вам хоть иногда страшно. Вы ответили, что лишь в тех ситуациях, когда может подвести тело. А мне хочется узнать, бывают ли ситуации, в которых Ирина Хакамада чувствует себя дурой?

— Конечно бывают. Ну вот на фестивале Burning Man этим летом я была тупой и беспомощной.


Burning Man — ежегодный фестиваль современного искусства, проходящий в пустыне Блэк-Рок в Неваде. Каждый участник несет личную ответственность за свое жизнеобеспечение (питание, воду, место для ночлега и т. д.).


Через 40 минут после приезда в Блэк-Рок я поехала в туалет — и потерялась. А интернета там нет. Двадцать пять километров пустыни, одинаковые вагончики — и хрен ты выберешься отсюда. Я вся в поту, воды с собой нет, солнце жарит, голова не покрыта — а зачем, я ж в туалет поехала, правильно? На протяжении двух часов, пока меня не спасли какие-то американцы, я чувствовала себя абсолютной дурой. Дурой в пустыне!

— То есть и в Ирине Хакамаде есть уязвимость.

— Еще какая. А бывает, что захлестывает дикая ревность — и в такие моменты я тоже становлюсь тупой и беспомощной. Но вот прямо тут же, как только словила себя в этом состоянии, начинаю с ним работать.

— Про ревность: с отцом вашей дочери Маши вы вместе уже более 20 лет. И сами говорите, что это возможно благодаря тому, что вы нашли ту форму отношений, которая вызывает вопросы у общества, но идеально подходит вам — партнерский брак. А он ведь предполагает секс с другими партнерами…

— Эта форма отношений пока что оптимальная для нас. Но это не значит, что ее можно копировать. Потому что все под партнерством понимают вот что: «Семьи там нет, на публике они изображают, что любят друг друга, а сами т***аются направо и налево. Давай тоже так попробуем?». (Смеется.)

Нет, так это не работает. И все не так просто.

У нас очень сложная, очень индивидуальная сборка. И главное, что нужно понимать: на первом месте в партнерском браке — слово «брак». Это семья, которая состоит из личностей, которые стали родными людьми, но остались интересны друг другу.

— О еще одном значимом для вас мужчине хочется спросить. Вы сказали как-то, что отец, к сожалению, не смог забыть семью, которую оставил в Японии. Вы это тогда, в детстве, чувствовали?

— Да. Он не обращал на меня внимания, практически мной не занимался. Я недоласканная.

И с одной стороны, это создало сильнейший характер, который позволил многое преодолеть. А с другой — есть и слабость, о которой знает мой муж. Во мне иногда проявляется бесконечное стремление к тому, чтобы кто-то гладил по голове, жалел и защищал. Чтобы кто-то «дообнял». И он этим пользуется.

— Вы не раз говорили, что если любовь с вашей стороны закончится, вы не будете держаться за мужчину, потому что мир намного шире, чем муж. И можно наладить с этим миром прямой диалог без мужчины-посредника. Вот с этим у славянских женщин, кажется, есть некоторые проблемы.

— А мне кажется, ситуация начинает меняться. Вырастает куда как более самостоятельное поколение молодых женщин, и главное — это устраивает парней. Они тоже, особенно если взять информационный сектор, который развивается семимильными шагами, стали другими людьми. Не хотят никого подавлять и не хотят, чтобы их кто-то подавлял.

— А что нужно, по-вашему, чтобы женщина отказалась от этой зависимой позиции, когда «нет мужчины» равносильно тому, что нет почвы под ногами?

— Ей просто нужно попасть в какую-то бредовую, невероятно сложную ситуацию. И тогда она поймет, что есть только один способ из нее выйти: полагаться на себя. Хочешь не хочешь, а придется. Ну а в крайнем случае, если и это не сработает, есть очень хорошие психоаналитики.

«Во время дебатов я думала: «Какая все это хе**я по сравнению с глазами красной лягушки и огромным миром»

— Один из ваших любимых писателей, Питер Хег, в книге «Смилла и ее чувство снега» описывает, как справляются с отчаянием скандинавы: «Гренландский путь состоит в том, чтобы погрузиться в черное настроение. Положить свое поражение под микроскоп и сосредоточиться на нем». А как моменты отчаяния проживает Ирина Хакамада?

— Это и мой путь тоже. Я страдаю интенсивно, масштабно — надуваю шар своего страдания и увожу себя в добровольное отшельничество. Могу уехать одна на двое суток на дачу — сидеть там, не отвечать на звонки и страдать. Но с дачи я уезжаю более сильной, чем была до этого — отталкиваюсь от дна.

— Вам принадлежит цитата: «За все, включая соблюдение или несоблюдение морально-этических норм, придется платить. Тем, кто откажется, — грустной жизнью, а тем, кто не откажется — извилистой и нестабильной карьерой». Пока что не слишком заметно, чтобы те, кто отказывались, очень грустили. Вы еще верите в закон бумеранга?

— Конечно, верю. А вы просто не знаете, как они грустят. Те, кто нарушает все нормы, подставляют партнеров, предают друзей, бьют жен, очень плохо спят и дико одиноки. Это выливается в психосоматические болезни, депрессии. Нет-нет, они все платят по счетам.

Просто вам так кажется: есть деньги, защищен, живет во дворце — и у него нет никаких страданий. Да Бог с вами: еще ни в одном миллиардере я не замечала легкости бытия.

— Одним из самых тяжелых для вас стал 2004 год, когда совпала серьезная болезнь дочери Маши и трудный этап в вашей политической карьере. Оглядываясь назад: что помогло вам тогда выстоять?


В 2004-м году дочери Ирины поставили диагноз «лейкоз». В этом же году Ирина Хакамада баллотировалась на пост президента России и проводила предвыборную кампанию.


— Самореализация. Точно она. Это мне муж, кстати, подсказал: «Нужно восстановить твою энергию. Иди в президентскую кампанию, собирай команду. Мы будем лечить ребенка, я помогу. Но ты реализуешь свою мечту. Неважно, что ты не станешь президентом, ты должна сделать этот шаг». Энергия действительно появилась — и, как мне кажется, перешла и к Маше тоже. Она выкарабкалась.

— У Маши сегодня есть открытый профиль в соцсетях, пару раз она появлялась на телевидении. Вам не было боязно за то, с чем она, человек, как вы сами говорили, особенный и абсолютно не способный на агрессию, может столкнуться в этом мире?

— Ну она мне жалуется, конечно. Говорит, мол, смотри, какой урод мне написал. А я говорю: «Машка, ну ты ж у нас божественное существо. Завтра забудешь?». «Да, забуду», — отвечает. И забыла! (Улыбается.)

Я всегда объясняю ей происходящее на своем примере: «Мир несправедлив, Маш. Мне тоже пишут всякое. Смотри, сколько у меня хейтеров». Или вот она не хочет что-то надевать, уперлась рогом — нет, и все тут. А я говорю: «Маш, смотри, а у меня такое же». Всегда работает!

— Вы в интервью Наталье Водяновой говорили еще, что у Маши очень сильная энергия, которая помогает с трудностями справляться.

— Она нездешняя абсолютно, сумасшедшая — эта ее энергия. Но только когда Маша очень сильно чего-то хочет. Мне кажется, что она может пробки разгонять и будущее видеть в такие моменты. И, кстати, расходует она эту энергию очень быстро, может потом заболеть — все на разрыв.

— О том, как справляетесь с трудностями вы, можно прочитать очень любопытные вещи. Например, как-то вы рассказывали о том, что легко побеждали в дебатах благодаря «изумрудным глазам красной лягушки», которую вы увидели в одной из поездок. Что ж такого было в этих глазах?

— Я была на Борнео, в джунглях. И там водятся такие вот лягушки: алые, с изумрудными шарами-глазищами. Они похожи на инопланетян. И дотрагиваться до них нельзя — ядовиты. И вот одна из них, когда я была в лесу, прыгнула ко мне — у них такие перепонки на лапах, которые позволяют парить — уселась рядом и уставилась на меня. А я — на нее.

Лягушка исчезла, а глаза остались. Как будто на тебя смотрит Вселенная и говорит: «Твой мир человеческий и все, что вы в нем придумали, фигня. Мир намного больше». И вот в этом большом мире вас, вместе с вашей суетой, нет. И меня это пробило настолько, что когда начинались дебаты и на меня наезжали — резко, агрессивно, я видела перед собой эти глаза. И думала: «Какая все это хе**я по сравнению с глазами красной лягушки и огромным миром».

Мне даже сказал кто-то после этой поездки: «Ты какая-то непробиваемая стала. Такое чувство, что ты здесь и не здесь одновременно». А так и было.

— Журнал Time включил вас в число 100 известнейших женщин мира. Интересно, кто из женщин мира вдохновляет вас — женщину, которая, в свою очередь, вдохновляет многих?

— Маргарет Тэтчер. Немцов когда-то попросил ее оставить для меня автограф — и она ему не отказала. И Тильда Суинтон, конечно.

— Вы с Тильдой чем-то похожи даже.

— Не знаю… Но мне в ней нравится все. Нравится биография, имидж. Нравится, что она интеллектуалка. Нравится, что не ханжа и живет как хочет. Свободная! И такая стильная и сексуальная в своей андрогинности.

— Вы в одной из своих книг очень живо описали, как ходили в бани Будапешта — и там, увидев разнообразие стареющих женских тел, задумались о своем отношении к немощности и смерти. Так к чему вы пришли?

— Я считаю так: если у вас молодая энергия, то можно работать и с телом, и с кожей — без фанатизма. Исключительно для того, чтобы ваш молодой дух поддерживало такое же тело. То есть вы это делаете не для того, чтобы другие подольше вами восхищались, а чтобы тело и возраст не мешали вашему духу.

Но все равно наступит момент, когда все это посыплется. Ну посыплется — и хрен с ним. К этому моменту вы уже насладитесь жизнью так, что сможете отнестись к этому без лишней драмы.

-15%
-50%
-80%
-50%
-25%
-25%
-26%
0072142