• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Звезды


Вчера певица Аня Шаркунова стала мамой. Мы поздравляем её с рождением малыша и публикуем наш недавний разговор, в котором Аня впервые рассказала о двух главных мужчинах в её жизни — муже и сыне.

Когда смотришь на Аню Шаркунову — взмахи ресниц и рук, многозначительные паузы и взгляды, концентрированная женственность — сразу вспоминаешь культовое из «Покровских ворот» — «Я такая… Противоречивая вся!»

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

И ещё, конечно, отрывок из «Дюймовочки» про «Кружите меня! Кружите!»:

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Но что отличает Аню от большинства белорусских медийных персон? То, что она сама смеётся над этими ассоциациями. И вообще — первая смеётся над собой. Не отбивается от штампов, которые прилетают в её адрес: «Да, блондинка, да — „хихи-хаха“ в голове, дааа, нет во мне глубины».

Когда каждый второй относится к себе со звериной серьёзностью и претендует на уникальность своих нетленных мыслей, непосредственность, лёгкость и самоирония многократно возрастают в цене. И становятся той самой «исключительной особенностью», на которую все претендуют.

Может быть, дело в этом:

— Мой мозг стирает всё неприятное, буквально удаляет то, что я не хочу помнить, — делится Аня. — Обожаю эту его особенность! Не тащить же за собой весь негатив… Только вот сирень простить пока не могу!

— Какую сирень?

— Посадила у дома сирень красивую, для всех, а ей все ветки цветущие обломали. Она даже распуститься не успела, понимаете? Ну неужели нельзя просто посмотреть, порадоваться, зачем же ломать её? Очень меня это расстраивает. Не могу видеть, как пацаны какие-то во дворе палками лупят ёлочку маленькую, отбивают ей ветки… Такой я псих: люблю деревья… Они живые ведь.

О том, как жить с такой восприимчивостью к миру и не слетать с катушек, о любви, длиной в десять лет и появлении новой жизни внутри тебя — в нашем разговоре.

Макияж и фото: Светлана Ефимик

«Нужно как-то из Нюськи в артистку превратиться»

— Те, кто знает вас хорошо, говорят: «Аня не дура и не поверхностная блонди, просто ей комфортно в этом образе». Комфортно?

— Ну да, комфортно. Я достаточно скрытный человек и подпускаю к себе немногих. Рядом с ними я могу раскрыться, но медленно. Крайне медленно.

Это сложно для меня, да и потом… Зачем кому-то что-то обо мне знать?

Для чего основной массе людей что-то большее, чем «хихи-хаха», о котором вы говорите?

Никому ничего не нужно, никто не копает глубже поверхности, все думают только о себе и о своих проблемах.

— Вы всегда так думали?

— Что люди только о себе думают? Да, всегда. И сейчас так думаю. Всем абсолютно безразлично — разве нет?

— А вы только о себе думаете, когда выходите на сцену?

— Нет… Потому что тогда — конец выступлению. Если я думаю о себе, а не о людях и том, что хочу донести, если пытаюсь быть красивой на сцене, ничего не получается. Или если на мне слишком красивое платье. Знаете, есть такое понятие — «слишком красивое платье»! И оно всё может испортить.

Я пыталась пару лет назад в это играть, быть куклой, стрелять глазами, кокетничать со сцены, но не моё это.

— А что ваше? Непосредственность?

— Да, думаю, это то самое слово. Заметьте: я даже по сцене как-то кривовато передвигаюсь. (Смеется.) Не плыву, как лебедь, в отличие от настоящих див.

Макияж и фото: Светлана Ефимик

— А Шаркунова на сцене и в жизни…

— Это две девочки, — продолжает вопрос Аня. — И они очень разные.

Я почему так люблю наносить сценический макияж? Не для того, чтоб красивой быть. Я использую мейк как маску, как возможность вживаться в разные роли.

Хотя, про противоречивость: именно масок я ведь и боюсь больше всего. Это моя единственная фобия. Когда вижу венецианские маски, аж мурашки бегут… Очень страшно, не знаю почему.

Но когда девчонки-визажисты рисуют мне другое лицо, подходящее к каждой роли, к каждой песне, мне нравится это. Это не значит, что изображаю на сцене ту, кем не являюсь. Мне досталось большое счастье рассказывать в песнях истории, которые написаны для меня и про меня.

— О чем думаете, перед тем как на сцену выйти?

— О том, что нужно как-то из Нюськи — так меня всегда называл мой продюсер Володя Кубышкин — в артистку превратиться. (Смеётся.)

— А артистка — это кто?

— Это такой… Столб энергии, думаю. Энергии, которую отдать надо. Просто для жизни столько энергии не нужно, а для сцены — обязательно.

И если она есть, артист получает отдачу: знает он об этом или нет — возникает диалог между ним и залом. Не зря говорят «на сцене ничего не болит» — по себе знаю: и правда всё отпускает, только музыка остаётся.

— Вы требовательны к своей команде?

— Прежде всего, к себе. Но и к команде бываю требовательна, потому что… Мне больше всех надо! Ну правда: если я промолчу, не скажу о том, что так делать нельзя, всё останется по-прежнему.

Приходится настаивать на своём, искать, добиваться, преодолевать сопротивление людей. Особенно это чувствуется, когда работаешь с именитыми, состоявшимися музыкантами, для которых я, мягко говоря, еще не оперилась. Выскочка! Иногда такие ситуации стоят мне нервов.

Особенно перед большими концертами, когда мало времени, но много нерешенных вопросов, напряжение зашкаливает. Тогда могу сорваться… Ладно, даже поистерить могу. Но потом миллион раз попрошу прощения за это.

Часто спасаюсь «Новопасситом», но зато потом всё получается, музыка звучит по-новому, так, как я слышала ее в голове. И если мне надо для этого побыть плохой — я готова.

— Про «Новопассит»: вы как-то в интервью сказали о том, что заработали себе в гастрольный период психосоматические болячки. Справились?

— Почти… По крайней мере справилась с главными катастрофами. Но не один год для этого понадобился.

Усталость накопилась за тот период, когда нагрузка была сумасшедшей, мы приезжали ночью с одного концерта, а с утра уезжали на другой. И непонятно было, зачем все это.

Смешались в кашу цели, задачи, не чувствовала радости от того, что я на сцене. Ну, зарабатывала деньги, да… Но зачем деньги, если у тебя нет времени, желания, сил, чтобы их тратить?

А ещё оборачиваешься и понимаешь, что у тебя в жизни вообще ничего нет, кроме двух сольных альбомов в бардачке машины. Конечно, для маленькой страны это относительный успех, но…

— Что помогло?

— Ходила к психотерапевту — не сработало… Близкие помогли. Просто держали за руку, когда нужно, помогали сбежать, если не могла больше быть с людьми, спрятаться на чьей-нибудь даче хотя бы на пару дней… Недель…

Но главное: сама себе помогла. Мотивация быть здоровой, желание родить ребенка, да просто инстинкт самосохранения оказался сильнее.

Но мне не хочется сейчас мешать свое счастье с тем, что доводило меня до отчаяния, до ручки. Возможно, я когда-нибудь расскажу об этом.

Макияж и фото: Светлана Ефимик

«За 10 лет мы то расставались, то снова друг друга находили»

— А мужа будущего в какой период встретили?

— Десять лет назад, когда у меня всё только начиналось на сцене. Я была в полном порядке — ну, мне так казалось. Вообще ни о чем не задумывалась, потому что только-только случились первые успехи… Да всё шикарно было вообще!

Мы жили в Минске, но познакомились в Ницце, на шоу «Битва Городов» (что-то типа «Больших гонок» с Нагиевым. — Прим. редакции), где были испытания с этими быками страшными.

Лёша (мужа Ани зовут Алексей, он управляющий партнер сети кинотеатров Silver Screen) рассказывает, что он меня давно заметил и специально приехал в Ниццу во время съемок, чтобы со мной познакомиться. Ну, не знаю, правда это или нет, но легенда красивая!

С самого начала план Лёши пошёл под откос, потому что в соседнем со мной номере поселили его друга, а самого Лёшу — далеко, в сарае каком-то. (Смеется.)

Но у нас есть общая приятельница Лариса Грибалева, и — думаю, без нее не обошлось — мы всё-таки оказались в общей компании.

О чем говорили, говорили ли мы вообще — не помню сейчас. Но зато точно помню: когда Лёша пришел болеть за нас на арену, я почему-то его сфотографировала. Зачем? Никогда так не делала раньше… И, можно сказать, я влюбилась в эту фотографию.

А потом мы прощались в аэропорту. Лёша попросил у меня телефон — и я сразу его дала. И сделала первую ошибку — надо было тянуть интригу.

А то он до сих пор в шутку упрекает: «Ты что, всем вот так телефоны сразу раздаешь?» (Смеется.)

Не звонил он мне — не человек, скала! — недели три. А когда позвонил, предложил встретиться после «Песни года». И я снова согласилась сразу же. Пересела ночью из машины продюсера Володи Кубышкина в машину Лёши на какой-то просёлочной дороге…

Володя ещё спросил: «Ты уверена?». «Я уверена!» — отвечаю. Без всякого страха и задней мысли: а вдруг маньячила какой? Двадцать три года мне было, ветер в голове.

Короче, ошибку за ошибкой я делала… Может, поэтому Лёша меня и проверял 10 лет?

— Почему вы считаете это ошибками?

— Ну, потому что, наверное, приличная по общепринятым меркам женщина не может так сразу дать телефон, не может пересесть в машину ночью к малознакомому мужчине. Получается, я вела себя, по мнению Лёши, легкомысленно. Вот он и думал: девочка-артистка, ничего серьёзного…

Он никогда мне об этом не говорил, но я, анализируя, понимаю это. И действительно во мне было много взбалмошного, я такой порхающей бабочкой была… Не женой — девочкой.

Наверное, для этого нужны были эти 10 лет, в которые мы то расставались, то снова друг друга находили. Чтобы я повзрослела, выросла.

Хотя тогда мне казалось иначе: я думала, что он проверяет меня. Что 10 лет — это слишком долгий срок, чтобы определяться, решать достаточно ли я хороша для него…

Макияж и фото: Светлана Ефимик

— Обижались?

— Обижалась, поэтому и расставались. Иногда надолго, по восемь месяцев не разговаривали, не виделись. Я не для того уходила, чтоб он вернул меня, а насовсем.

Потому что отношения должны развиваться, а наши стояли на месте. И мне очень хотелось, чтобы Лёша разобрался в себе, сделал выбор, понял наконец: та ли я женщина, которая ему нужна.

Наверное, я и тогда чувствовала, что проблема и во мне в том числе…

— А Лёша — он какой?

— Он хороший, он сильный. Он самый классный из всех мужчин, которых мне доводилось видеть и слышать, ощущать рядом. Лёшка ведёт меня за собой, и я выросла рядом с ним, стала лучше. Избавилась от многих вредных привычек — ментальных, в том числе. Он меняет меня как женщину, как личность… У нас разные темпераменты, но поэтому нас и примагничивает. Иначе бы мы разбежались давно, а сейчас, слава Богу, идём вместе, одной дорогой.

— Алексею нравится то, что вы на сцене?

— Он никогда не признается, что не нравится… Но часто спрашивает: чем бы я хотела в этой жизни заниматься?

А я ведь уже занимаюсь тем, чем хочу. Музыка — это всерьёз.

— Готовы упускать возможности в любимом деле ради семьи?

— Но упущенные возможности — это ведь тоже мой выбор, да? И я понимаю, ради чего я его делаю. Я могла подписать очень выгодные контракты в Москве… Но не подписала. Потому что Лёша важнее, и я хотела остаться с ним. А в отношения на расстоянии не верю совсем. Да и он прямо сказал, что я могу ехать, но сразу со всеми вещами и насовсем.

— Вы никогда не говорили о личной жизни. Почему решились?

— Потому что слишком много разговоров вокруг этой темы, нездорового интереса, который мне в моём положении совсем не нужен.

Я до сих пор не уверена, что поступаю правильно, рассказывая об этом… Всегда думала и продолжаю думать, что выражение «счастье любит тишину» не просто так придумали.

— А вы себя чувствуете счастливой?

— Да, абсолютно. Счастлива, что мы с Лёшей преодолели все эти кризисы, когда казалось, что отношения никуда не ведут, и невозможно было понять, кто в этом виноват.

А оказалось, никто не виноват. Просто жизнь — волнообразная штука: либо мы справляемся, когда нас штормит, и плывем дальше, либо не справляемся.

Слава Богу, что мы вырулили… И вместо «я» и «он» появилось «мы». Сейчас даже представить себе не могу, что было бы, если б всё случилось иначе… И как бы я жила без этого маленького человека… — опускает глаза на живот.

Макияж и фото: Светлана Ефимик

«Я никогда ни о чём не молила так, как о ребёнке»

— Вы давно хотели детей?

— Да, но, как оказалось, хотеть ребёнка в разные периоды жизни можно по-разному. Сначала было так: «Вот было бы круто, если б в моей жизни был маленький! Наверное, круто… Может быть». Как-то так я думала. (Улыбается.)

А два года назад это было просто спазматичное желание, до слёз: Господи, я очень хочу ребёнка, какая пустота внутри…

Помню, молилась в храме об этом… И только в тот момент поняла значение слова «молить». Я никогда ни о чем так не просила, ничего так не хотела.

Вопрос «зачем мне ребёнок?» к этому моменту не стоял даже. Не для того, чтобы удержать мужчину, нет. Ребёнок мне для этого не нужен. И даже не для того, чтобы реализовать в малыше то, что я в себе не воплотила… Говорят ещё: ребёнок нужен, если ты не можешь заботиться о себе… Но мне не хочется настолько заботиться о себе, дело и не в этом тоже.

Просто мне хочется создать новую жизнь и что-то передать ей. Жить для себя — это не то, чего я хочу сегодня.

— Как узнали, что станете мамой?

— Я бы хотела рассказать, что это был необыкновенный, трогательный момент, который я смогла прочувствовать в полной мере… Но на самом деле вокруг было столько девчонок, что я даже осознать не смогла то, что произошло.

Мы праздновали мой день рождения — шум, гам — и девочки в шутку заставили меня сделать тест.

Я увидела две полоски и поняла одно: вечеринка испорчена, шампанское мне вдруг стало нельзя! (Смеется.)

Ну если я не хочу, чтобы на меня повесили очередной ярлык «ты плохая мать».

Макияж и фото: Светлана Ефимик

— А вы уже чувствуете это давление?

— Да не то слово! Уже сейчас вопросы — «как это ты работала до 8 месяца?», «как это ты глотнула пива?», «как это — разгрузочный день у тебя? а что будет кушать маленький?».

Целая куча стереотипов, и я прям чувствую, как мне навязывают этот синдром плохой матери.

Причем промежутка, в который я была хорошей, просто нет — советчики всегда рядом.

Раньше было так: «Как это у тебя нет детей? А что у тебя тогда есть? Давай рожай, не успеешь!». Теперь это! А после родов сколько идеальных людей подтянется?

Давление сумасшедшее, и хоть мозгом понимаешь: тебе это навязывают, не ведись, не ведись, — а не выходит.

Это, кстати, типично наше, славянское. Когда я приезжала в Америку и говорила, что семьи у меня пока нет, слышала только: «Господи, ты такая молодая, сама ещё ребенок. Тебе сначала надо карьеру сделать, а только потом осознанно создавать семью». Такая вот разница ментальная! Мы, белоруски, с постоянным синдромом вины живем…

— Кстати, про стереотипы: девушки часто боятся, что беременность и рождение ребёнка просто выключат их из жизни на долгое время. Нет у вас такого страха?

— Нет, я пока хорошо себя чувствую, до девятого месяца танцевала и пела на сцене. Правда, на последней перед декретным отпуском работе почувствовала, что мне нехорошо — сдавило живот, как будто пацан мой на меня обиделся. И больше я на сцену не выходила до родов…

К тому же мне не нравятся сейчас мои щёки! (Смеётся.)

Что будет после родов — кто его знает… Помню, был фильм, где глубоко беременные женщины давали клятву друг другу не стать клушами, остаться в строю, делать укладку, маникюр и все такое прочее… Мантра у них такая была!

Я такая же сейчас! Говорю себе: нельзя «омамиться», на всё можно найти время, я не смогу без сцены… Но никто не знает, что меня ждёт. Может, я, как те героини фильма, превращусь в мамашу с пучком на голове!

А вообще почему в принципе такой вопрос возникает, а у женщин — страхи? Потому что опять — стереотипы, чувство вины.

Ай-ай-ай, выпаду из жизни, люди меня забудут, что делать-то?! Ресницы в роддом наклеить и сразу селфи запилить, чтобы было понятно: я вообще в порядке! А на следующий день — плоский живот для инстаграма сфоткать! А через неделю — на концертах зажигать!

Ну ужас же! Вы понимаете, в каких установках живем? А надо научиться жить для себя, не в показном, публичном режиме.

— Расскажите о новом клипе, который вы успели снять во время беременности.

Премьера клипа на LADY.TUT.BY!

— Мне очень хотелось сохранить себя нынешнюю в этом видео, запомнить себя такой… Это клип на одну из моих любимых песен «Мы будем первыми» на музыку Макса Алейникова и слова Вовы Кубышкина. Текст сильный, поэтому, когда я задумалась о том, чтобы перевести его на белорусский, поняла, что это огромная проблема. Но нашелся человек, который адаптировал текст так, что у меня мурашки. Это Валентин Бойко, за что ему огромное спасибо. Благодаря этому человеку, который говорит на мове, у нас есть шанс снова поверить в то, что белорусский язык может быть красивым и нежным, на нем можно говорить о любви, о важном. Мне правда очень хотелось, чтобы песня на белорусском была живой историей, а не набором штампов про буслов и озёра. Иногда начинает казаться, что дальше сельскохозяйственной темы в белорусской песне уйти нельзя, но это не так. У нас получилась нежная, не пошлая лирика.

Песню в клипе мы сыграли вживую, на фоне башен привокзальной площади. Сделали всё, чтобы считывалось: это Минск, это Беларусь. Она может быть такой: стильной, красивой, европейской.

Сильно помог на этапе подготовки Миша Быченок, основатель продакшн-студии MediaCube. Очень благодарна ему за свежие идеи и помощь.

А сняла клип талантливый режиссер Анна Герт в паре с оператором Витей Оскирко. Мне очень нравились работы Ани, но была ещё одна причина, по которой я её выбрала… Мне очень хотелось, чтобы видео в этот раз сняла девушка. Мальчики меня в моём уязвимом положении не поймут. Им всё всегда зашибись! У них своё, концептуальное видение, и неважно, будет у тебя на итоговой картинке зеленое лицо и второй подбородок или нет. (Смеется.) Не чувствуют они этих девочковых деталей… А Аня прочувствовала.

— Значит, чувствуете себя уязвимой?

— Ага! Уже не могу вести рабочие переговоры, которые бывают достаточно жесткими. Для этого нужно быть солдатом, сильной девчонкой. А я не хочу ею быть сейчас…

Да и всего неделя до появления пацана осталась — какая работа? Я сейчас занята новым важным проектом: какую видеоняню выбрать, какой ночник купить — со звёздным небом или без него… Это же целый новый мир! Только сиди и гугли. (Улыбается.)

— Про уязвимость: многие именно поэтому выбирают партнёрские роды.

— У меня тоже будут партнёрские роды: я и плеер! (Смеется.)

Серьёзно, буду рожать под музыку. Закачаю себе каких-нибудь жестких позитивных танцевалок!

А Лёша будет рядом, но за дверью. Потому что это женское, только моё, и что-то мне подсказывает, что не каждый мужчина готов такое увидеть.

Макияж и фото: Светлана Ефимик

— Кстати, вы ведь могли родить за рубежом. Но остаётесь в Беларуси. Почему?

— Страшно потому что! Это ж первый ребенок… Не знаю, с чем мне придется столкнуться. И для меня главное, чтобы у малыша всё было хорошо. Я не столько о себе, сколько о нем думаю… Из нас двоих ему будет трудней — для него весь мир случится в первый раз.

Поэтому остаюсь дома, буду рожать в минском роддоме № 2, в обычной палате. А что в том Вильнюсе, например? Ну нальют шампанское, ну белые стены — красиво… Но что-то мне подсказывает, что наличие детской реанимации гораздо важнее. А в том центре, который я рассматривала как альтернативу, её нет.

— О чём думаете чаще всего в эти дни?

— О том, что я хочу, чтобы мой мальчик был здоровым и счастливым. А больше — ничего от него не жду и не хочу ничего ему навязывать.

Это будет другой, отдельный от меня человек, свободная личность… И главное — показать ему этот мир, рассказать о существующем в нём, дать все возможности. Не рассказать абстрактно, что хорошо, а что плохо, а жить в соответствии с этим, быть примером.

Не хочу быть мамой-ждуном, которая ещё до рождения ребенка строит планы на всю его жизнь и отыгрывает свои комплексы.

Ребёнок мне ничего не должен… Ничего не должен, но как хотелось бы, чтоб мамку любил! (Улыбается.)

Я ведь постараюсь быть хорошей мамой. Не идеальной, но хорошей. Ведь это мой пацан… Мой самый любимый мужчина на Земле.

Нужные услуги в нужный момент
-10%
-40%
-20%
-10%
-20%
-20%
-30%
-20%
20170619