banner-upd
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Звезды


На часах 19.00. Аня готовится к выходу на сцену в спектакле «Школа падаткаплацельшчыкаў», который идет в Купаловском театре, и параллельно отвечает на мои вопросы, которых накопилось очень много. Аня, как всегда, много смеется, как всегда, отвечает с присущей ей экспрессий, но когда заходит разговор о семье — превращается в самую настоящую львицу, которая сделает все, чтобы защитить своего ребенка.

Свое первое интервью с Анной Хитрик я сделала практически 4 года назад. И с тех самых пор могу сказать, что Анна Хитрик — мой друг. И тем сложнее для меня была подготовка к беседе и написание итогового интервью. Для интервьюера всегда важно услышать от собеседника искренние ответы на заданные вопросы. Так и получилось — честный и откровенный разговор о самом важном в жизни Анны Хитрик — музыке и семье.

— Аня, мы знакомы с тобой довольно давно. И все это время я не могу понять, откуда же в тебе столько энергии и оптимизма?

— Нет энергии, нет оптимизма (смеется). Иногда я думаю, что может быть это просто истерия, а не энергия. Наверное, я просто гиперактивный человек. И это как помогает, так и мешает в жизни.

— Но ведь для зрителя ты всегда веселая и счастливая. Этакий клоун, который дарит тепло и улыбки.

— Так, а кому интересно слышать про неприятности другого человека? Обычно, это интересно на уровне сплетни, а дальше копать никому не хочется. Всем удобнее, чтобы тебе дарили радость и веселье. Я, конечно, бываю очень печальной, занудной, всяческой, но это видят обычно мои близкие и редко зритель. Конечно, что-то попадает в песни и частично ранит других людей, но мы это сразу же компенсируем другими песнями. Позитивными и веселыми. Держимся на балансе, в общем.

— То есть с возрастом твой достаточно позитивный взгляд на жизнь не меняется?

— Ой, у меня совсем не позитивный взгляд на жизнь. Просто все время грустить — очень скучно и не функционально. Я предпочитаю, чтобы жизнь была интересной и для чего-то дана мне.

— Ты говоришь, что иногда долго ищешь источники вдохновения и позитива. В чем находишь все-таки?

— Мы говорили с мужем (муж — Сергей Руденя, актер Купаловского театра — прим. автора) часто на эту тему и пришли к выводу, что все зависит от восприятия: от того как ты смотришь на проблему или на ее отсутствие, как ты смотришь на нытье или радость человека. Я предпочитаю смотреть с позиции: это хорошо. Вот знаешь, если что-то случается незапланированное, рушатся планы и т.д., я говорю — это хорошо. Значит нас от чего-то уберегли. Поэтому, даже когда во мне пессимист орет в рупор: «Хитрик, все очень плохо» — я стараюсь смотреть на ситуацию оптимистично.

— Аня Хитрик дома и на сцене — насколько это разные люди?

— Ой, дома я такая классная (смеётся). Вот недавно купила себе белорусскую ночнушку в цветочек (смеётся). Захотелось весны, надоел холод, вот я и хожу дома вся счастливая в цветах. На самом деле дома я такая, какой меня сделают. Звонок, настроение ребенка и мужа, близких. Все это влияет, конечно. Иногда Степа отчебучит что-нибудь классное, и ты радуешься этому целый день. Вот сегодня проезжали мимо поля, на котором паслись коровы. Степа в это время играл в телефон, а моя мама говорит учительским голосом: «Степа, Степочка, смотри! Вот же стадо коров!» И Степа, не отрываясь от телефона: «Да-да, это они. Они дают нам молоко» (смеется) Ответ этот был дан с такой интонацией, как будто бы бабушка уже пустилась в рассказ о мясе, молоке и других полезных свойствах коров. Это было часов 5 назад, но мне достаточно хорошо от этого и спустя какое-то время.

— Ань, ну раз мы заговорили про Степу. Не могу не спросить, про то, что изменилось в вашей жизни с тех пор, как ты рассказала про Степу и вашу проблему?

— Смотря с какой точки зрения на это посмотреть. В нашей жизни и раньше все менялось. Я же сделала это не для того, чтобы все поговорили обо мне или Степе. Я говорила о проблеме, которая есть, потому что, если мы будем ее замалчивать, она вообще никак не будет решаться. Кого-то, конечно, коснулось. Кто-то задумался. Кому-то дала повод для сплетен. Я рада тому, что после серии публикации обо мне и моей семье, мне стали писать в социальных сетях родители и рассказывать о своих детях. Родители не только из Минска, но и других городов Беларуси. Некоторые родители пришли с детками в наш Центр помощи аутичным детям и до сих пор там занимаются. Я рада, что они узнали, что есть такие места, где их поймут, и думаю, что, если они остались — значит они попали туда, где им действительно помогают. В общем, я считаю, что это было не зря.

— А что тебе говорили близкие?

— Многие мои друзья говорили, что я порчу жизнь своему ребенку в будущем. Что теперь «все знают» и у нас не получится «тихонько» пойти в школу. А мы и не хотим тихонько или не тихонько! Каждому ребенку нужен свой учитель, своя школа, свой подход. Его нужно учить тому, что ребенок не умеет пока, и это не всегда математика или русский. Нашему ребенку нужна социализация. Это очень важно. И просто тихонько устроив его в школу, а потом ждать, когда он сломается — мы не хотим. Иметь друзей или понимать предмет? Я выберу иметь друзей, потому что именно это тяжело дается моему ребенку. А понимать математику дается ему легко.

— Аня, ты публичный человек. По крайней мере в нашей стране. Но для меня долгое время было непонятно, как ты все-таки смогла решится рассказать о вашей проблеме во всеуслышание.

— Для меня тоже это было непонятно. Я психанула (смеется)

— Тем не менее, это заслуживает уважения, ведь вряд ли далось вам с Сергеем легко.

— Мы долго обсуждали это с ним. Каждый раз он говорил нет. И я с ним соглашалась. В какой-то момент я стала жить жизнью Центра помощи аутичным детям, и это в любом случае вошло в нашу жизнь, потому что я делилась всем, что увижу за день. И плакала, видя другие истории. Да и от нашей периодически плакала. И достала этой темой мужа. Наверное, в определенный момент он понял, для чего мы это сможем сделать. Сложно было рассказать и читать комменты типа «понарожали тут уродов». Меня пугало, что я приду в театр, в котором я работаю, и мои коллеги начнут с жалостью смотреть на меня, обсуждать меня, не глядя на меня в принципе. Так частично и случилось. Многие занимались этой ерундой, но отдачи от меня никакой не было, и это прекратилось.

— То есть количество косых взглядов на тебя и вашу семью увеличилось?

— Ну конечно! Нас стали просто рассматривать. Ведь всем было интересно, о ком я говорю. Очень хорошо помню, как однажды мы стояли в очереди в "Макдональдсе" и женщина, которая стояла рядом со мной, узнала меня и стала… Стала своей подружке громко шептать: «Это Хитрик. Та, про которую ты читала в "Комсомолке"! Это же у нее этот сын! Вон он, смотри, смотри». Благо Степа не понял, что его обсуждают, и продолжал рассматривать яркие вывески с меню. А я стала смотреть на них прямо в упор. Естественно, они стушевались сразу… Вот это было неприятно и больно. И мне стоило очень больших усилий надевать улыбку и носить маску. И спасибо театру за то, что я могу так делать. На самом деле было много таких моментов. А еще многие спрашивают про второго ребенка. Я не хочу второго ребенка, который станет заменой первому. Если у нас будет второй ребенок — он будет ПРОСТО ВТОРЫМ ребенком. На самом деле самое главное, что наши интервью возымели положительное действие. Многие родители стали говорить: «Я перестала стесняться своего ребенка». Для меня это лучшее, что могло произойти.

— А какой все-таки совет ты дашь тем родителям, которые стесняются своего ребенка? Боятся косых взглядов и прячут ребенка от внешнего мира?

— Все просто: сядьте и подумайте — любите вы своего ребенка или стесняетесь? Нельзя и любить, и стесняться. Такого не бывает. Ребенок себя не стесняется, тебя не стесняется и не обижается, за то, что ты — папа или мама, которые срываются на него, просто потому что он не понимает этого мира. Если вы посидите, подумаете и перестанете себя жалеть, вы поймете, что вы любите своего ребенка. В конце концов, вам просто надоест себя жалеть. Хотите перестать стесняться — боритесь за него. Занимайтесь, ищите тех, кто будет заниматься с вашим ребенком. Поиск и работа — это две параллельные дороги.

— Как у Степы сейчас дела? Чем радует тебя помимо своих перлов?

— Ой, у него дела отлично. Он супер-пупер-молодец. Он умный парень, ходит в подготовительную школу по субботам и никому при этом не мешает. Понимает и делает домашки, как когда-то я в первом классе. И я ему поражаюсь, потому что я не была такой. Он ходит с портфелем, надевает любимую рубашку и галстук и говорит: «Мама, я хочу быть красивым школьником». Он занимается на коньках и играет с папой песни группы Green Day. У него есть любимая девочка, в которую он влюблен уже 3 года.

То есть родители готовятся к свадьбе?

— Нееет. (смеется)

— Для семьи это большое испытание. Кто-то не выдерживает и расходится, при этом обвиняя друг друга. Есть какое-то универсальное решение, как сохранить отношения все-таки и не остаться один на один с проблемой?

— Слушай, это так тяжело. Это даже не труд… Это просто какой-то ужас. Серьезно. Эта проблема намного больше, чем стесняться или нет. Просто, когда боль такого масштаба… Вот ты порезал руку — ты знаешь, к кому пойти, у тебя болит голова — ты выпил таблетку. Когда тебе говорят, что у вас есть проблема, которую ни вы, ни мы не можем решить, то ты сначала удивляешься. Наступает этап непринятия, и ты не понимаешь, что делать. Кроме того, что рожайте «второго здоровенького». Вот что делать, правда? И ты пытаешься найти какой-то выход и не можешь. И тогда остается только единственный вариант — для того, чтобы тебе не сдохнуть и не срывать весь негатив на своем ребенке (хотя ты все равно будешь на нем срываться), ты срываешь его на другом близком и любимом взрослом человеке. Потому что он может это выдержать. Потому что на него не стыдно орать. Его не так стыдно винить, как своего ребенка. А он в свою очередь тоже срывается на тебя. И нет плохих мам или плохих пап, потому что они разошлись, потому что «он был козел». Есть просто люди, которые этого не выдержали. А в нашем случае — нам просто очень повезло, что мы съездили в Израиль, где нам смогли вправить мозги. Вот правда, клянусь тебе. И дело не только в том, чтобы остаться вместе ради долга или жалости друг к другу, а в том, чтобы научиться любить себя новых.

— Аня, давай уже наконец поговорим о твоем другом детище — группе Sounduk. Гордишься ли ты тем, что вы до сих пор вместе?

— Ну нет. С этой позиции я нами не горжусь. И вообще, зачем отсчитывать время? Я просто радуюсь тому, что мы вместе. Особенно, на концертах этому радуюсь. Но когда у нас рождается новая песни и ребята играют, так как я себе придумала — я горжусь нами. Я горжусь ими, любуюсь ребятами как профессионалами. Всегда. И думаю о том, что мне очень повезло с музыкантами.

— С какими трудностями чаще всего сталкивается Сундук?

— Нам очень тяжело собраться вместе. У всех свои работы, желания и нежелания. Я думаю, что мы все по-разному относимся к коллективу. Все относятся честно и трепетно, но по-своему. Я отношусь — болезненно-трепетно. Для меня, когда мы начинаем готовится к концерту не существует слов — «я не могу замениться» или «у меня какая-то другая работа». Для меня нет таких слов. Это было может раза два, когда я понимала, что могу заработать хорошие деньги и принести их в семью, и то я у ребят просила очень долго за это прощение. Так, как будто я вообще посрывала нам все концерты. Но я понимаю, что никто не обязан к группе относится так, как я. Сложно и то, что Юля — наша виолончелистка — далеко. Это, конечно, не те репетиции, которых я хочу. Мы, конечно, уже сидели бы с ней и сидели, играли и играли. Но если бы все было идеально, возможно давно бы и рухнуло.

— Не так давно у вас состоялась презентация концерта-сказки для самых маленьких зрителей «Марусина сказка». Как родилась идея?

— Ой, я очень люблю сказки. Меня хлебом не корми — дай почитать какую-нибудь волшебную историю. Вот ты прекрасно знаешь, что у нас есть много песен про мух, слонов, «дури» вот этой. И у меня все спрашивали: «А для кого эти песни — для детей или для взрослых?» И я естественно и искренне говорила — для всех. Но потом поняла, что для всех — это как-то не конкретно! И мы решили сделать что-то для детей. Другое дело, что родители, которые также любят сказки, могут с ними прийти и стать частью нашей сказки. Маруся — мое самое любимое имя. И в сказке мы поднимаем очень актуальную проблему для всех детей в возрасте от 4 лет — это потеря молочных зубов. В этой сказке есть очень непривычный для всех образ зубной феи (смеется). Поэтому, узнать, как выпутается из этой истории Маруся и о всех жизненных трудностях на ее пути наши зрители смогут в субботу в камерном зале Купаловского театра (смеется).

— Осталась ли ты довольна премьерой и реакцией зрителя?

— Да! Правда, была недовольна собой на первом концерте-сказке, потому что сказка — это интерактив. Это общение с детьми. Когда ты спрашиваешь у малышей, какую сказку или стихотворение вы читали или рассказывали Деду Морозу и поднимается 50 рук — ну извините, я не могу спросить у 4, а на остальных не обратить внимание. И здесь ты прекрасно осознаешь, что кто-то из взрослых скажет, что сказка немного затянута. Да, но опять же возникает вопрос — а для кого я это все-таки делаю? Для детей. Значит, дети должны выговориться. И да, пусть действие будет затянуто для какого-то взрослого, нежели в следующий раз этот ребенок не поднимет руку и не захочет со мной делится своей историей.

— То есть ответственность перед зрителем и его ожиданиями все-таки есть?

— Еще какая! Безответственно делать что-то для детей? Лучше не делать ничего!

— Мне кажется, что достаточно сложно попасть в настроение зрителя, особенно взрослого.

— Да, и я это прекрасно понимаю. И поэтому я стараюсь не задумываться об этом, ведь тогда я вообще потеряю своих зрителей. Лучше, мы поделимся тем настроением, которое у нас есть сейчас, в данную минуту. К тому же, каждый концерт — это диалог. А умение вести диалог — это умение вести диалог. Меня часто ругают за то, что я много говорю. И часто ругают за то, что я мало говорю. Если мне в данный момент нечего сказать — я лучше спою песню! А когда вспомню какую-то забавную историю, то я расскажу ее перед следующей песней. И мы все дружно с этого посмеемся. Зритель же приходит и для этого тоже. Я думаю, что это честно.

— Аня, у вас 22 апреля прям настоящий «субботник». И «Марусина сказка», и вечерняя программа для взрослых. Если с малышами все понятно, то чего ждать вечером?

— Без понятия!

— Как многие маститые музыканты за полчаса программу составите?

— Конечно, нет. Мы репетируем и знаем, что будем исполнять. У нас будут новые песни, точнее те, что успели подготовить. Это уже традиция. Мы предварительно составляем список из 26−27 песен, но входе репетиций у нас все меняется: эту хочу — эту не хочу, эту давно не пели — надо спеть. И в итоге у нас получается песен 40. А потом за пару дней мы можем перевернуть с ног на голову программу и составить заново. И мне кажется, что в нашем случае это нормально. Мы не катаем одну и ту же программу 3 года. Все равно, как будем чувствовать в день концерта — так и сыграем.

— Не жалеешь, что у вас нет продюсера?

— Я в свое время жалела. А сейчас не жалею. Понимаешь, время, когда ты хочешь все изменить и всех покорить, оно, наверное, относится к определенному возрасту. Сейчас при моей жизни, которая никак не отделима от творческой, я прекрасно понимаю, что была бы катастрофа, если бы дядя-продюсер мне сказал — ты уезжаешь на три недели в Иркутск давать кучу концертов. Я бы сошла с ума, бросив своего ребенка так надолго. Нет, я не хочу никакого дядю или тетю. Сундук стал отдушиной, не профессией. У нас есть свой зритель, который приходит к нам на концерты и каждый раз мы с нетерпением ждем с ним встречи. Мне достаточно того, что у нас есть сейчас и мне это нравится.

Увидеть и услышать Анну Хитрик и группу Sounduk можно:

22 апреля

12.00 — концерт-сказка «Марусина сказка» (детям до трех лет бесплатно)

Стоимость билетов: 10 руб. Билеты в кассе Купаловского театра.

19.00 — малый зал КЗ Минск.

Стоимость билетов: 15 — 22 руб. Билеты в кассах города и у билетного оператора.

Нужные услуги в нужный момент
-10%
-15%
-12%
-15%
-35%
-20%
-20%
-40%
-50%
-99%