• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Звезды


/

«Большинство мам — инстинктивные философы». (Г. Бичер-Стоу)

«Звездные мамы» — это цикл интервью с пятью известными женщинами, которые состоялись и в любимом деле, и в материнстве. В глазах большинства они работают «звездами», в глазах самых близких — мамами.

О своих «правилах мамы» нам уже рассказали Наталья Цилинская, Анна Бонд, Светлана Боровская и Лариса Грибалева.

Ну, а последней поделиться важным согласилась Анастасия Шпаковская — актриса и лидер группы Naka.

У Анастасии «правил» нет, разве что только одно: быть всегда живым и стараться любить. Об этом важном умении, а также о взаимодействии детей и социума, побеге из больницы и домашних родах, маминых страхах и радостях, и главное, об открытиях, которые приносит материнство, мы и поговорили. Ну, а компанию нам составили непосредственные, эмоциональные, хара́ктерные — короче, такие же, как мама! — девятилетний Арсений и пятилетняя Серафима.

— В свое время я выбрала для себя домашние роды с акушеркой, так как думаю, что здоровая и адекватная женщина должна рожать там, где она чувствует себя в безопасности. Я чувствую себя в безопасности дома. Ну, а больницы явно не для меня, и не дай Бог в них оказываться. Ведь беременность и роды — это не болезнь, а естественное физиологическое состояние, в котором очень важно чувствовать себя счастливой.

Так, в первую беременность я до последнего выходила на сцену с группой Naka, и на восьмом месяце выступала на фестивале «Крылья». Чувствовала, что ни мне, ни моему ребёнку не нужно отказываться от этого, что решение выйти и спеть — верное и важное для нас обоих. К счастью, Арсюша, который тогда ещё был у меня в животе, поддержал меня в этом.

Ну, а во вторую беременность я и вовсе сбежала из больницы, где лежала на сохранении. (Улыбается.)
Как уже говорила, у меня сформировались особые взаимоотношения с больницами и медициной в принципе, а потому «на сохранение» я попала по глупости — оно было не нужно. Я совершенно четко понимала: мне ничто не угрожает, просто люди в белых халатах выполняют свою работу, государство имитирует бережное отношение к роженице… А я живу своей жизнью!

Так, воспользовавшись удобным случаем — «Рок-коронацией», — я сбежала из больницы. И абсолютно не пожалела об этом: беременная женщина налаживает связь со своим ребенком и понимает, когда им реально угрожает опасность, а когда она искусственно раздута. Если бы были риски, я бы этого никогда не сделала, а так поступила как лучше — и для себя, и для Серафимы.

— Когда дело касается моих детей и их вписки в социум, появляются сложности. Социуму нужны удобно управляемые единицы. Ему не нужны персоналии, личности. А тем более — сильные личности. Любая государственная структура, к сожалению, подминает личность. А когда она находится на этапе становления, это трагично.

У меня была возможность не отдавать детей в детский садик — и они туда не ходили. Правда, я предприняла несколько попыток сходить с Арсением в детсад, но каждый раз убеждалась: эта структура устроена на грани маразма.

Сейчас мы, конечно, ходим в гимназию и у нас хорошие отношения с учительницей — она прекрасная, адекватная женщина. Такой расклад меня, в общем-то, устраивает, потому что выхода нет: жизнь в социуме и существование в структуре неизбежны. Но чем позже и менее травматично это начнется, тем лучше.

Конечно, есть масса стереотипов о том, что дети, которые не ходили в детские сады, испытывают проблемы в общении со сверстниками. Так вот, это абсолютные глупости! У Арсюши большой круг общения и куча друзей. Вот чего у него нет, так это комплексов и психотравмы на почве того, что какая-нибудь чужая тетка заставляла его есть и запирала в шкафу. Но, думаю, отсутствие таких воспоминаний пойдет на пользу любому ребенку.

Ведь все наши проблемы взрослой жизни, неправильное, искаженное виденье мира — родом из детства. Больного и дурного детства.

И чтобы этого избежать, к детям нужно относиться очень внимательно и очень бережно.

— Я шучу иногда, что у нас итальянская семья. То есть, мы все эмоциональные, голосистые, требовательные к своим пожеланиям. И нечему удивляться: было бы странно, если бы у таких родителей получились интровертные дети-тихони.

Конечно, бывает непросто, потому что они не любят и пока не умеют уступать друг другу. Но при этом друг без друга не могут! Когда старший в школе, а младшая дома, постоянные вопросы: «Где Арс? Когда он придет?». И у Арсения то же самое.

Но вместе это гремучая смесь: сразу же начинается конкуренция: «я сказала так, а я сказал — так».

Доходит до драк, до страшных слов — ведь мы благодаря школе значительно расширили своей лексикон. Это, с одной стороны, смешно, конечно, когда маленькие люди употребляют слова, значения которых они и близко не понимают. А с другой — страшно. Когда Серафима, пятилетняя девочка-ангелочек, например, говорит, показывая на Арсения: «Это он! Это он сказал „бл*дь“!»

Сразу думаешь: что же там происходит, в этих школах, и на каком уровне общаются ребята восьми-девяти лет от роду. Приходится, конечно, вот на таких конкретных примерах объяснять детям, что хорошо, а что плохо, что можно говорить, а чего — нельзя.

— К разговору о школе и социализации: дай Бог, чтобы нецензурная лексика была наибольшим злом, с которым сталкиваются дети. Сегодня, по сути, твой ребенок, уходя на учебу, может расстаться с жизнью просто из-за недоразумения и недосмотренности. Все ведь в курсе, что в школах, например, продают спайс… И если в нашем детстве покурить за углом и то было страшновато, нынешние ребята делают действительно ужасные вещи — просто по вседозволенности и неведению.

Ведь наша система образования построена таким образом, что учителя вынуждены заниматься бумажками и мерить расстояние между партами, вместо того чтобы заниматься детьми. Это очень грустно и, как показывает практика, опасно.

Так что «работа» мамы — это постоянное нервное напряжение. А я вообще человек эмоциональный, чувствительный и фантазийный — могу напридумывать то, чего нет, и, надеюсь, не будет никогда…

Да, дети — это прекрасно и страшно. Как было у меня в одном спектакле: «Как сладко, как страшно родить в мир душу!».

— Я верующий человек, и это очень помогает. Часто ведь остается только перекрестить ребенка и сказать: «Боженька, я все что могла сделала. А дальше — на все воля Твоя». Ты ведь не можешь контролировать каждый шаг своих детей, а потому умение положиться на Бога часто оказывается единственным шагом, который дает покой.

Особенно, в моем случае, когда дети непростые: очень ранимые и чувствительные, но и очень экстравертные при этом. Многое отдают, многое выплескивают, но что у них там внутри, отчего им может стать больно и страшно, никто не знает. Всё время боишься, что ребенок закроется, что еще минута — и потеряешь с ним контакт.

В общем, это напряг… (Смеется.) Но и счастье, конечно.

— Счастье, потому что можно сыграть сколько угодно ролей, записать сколько угодно альбомов, но все это… временно что ли.

Да, это дело твоей жизни, ты рад тому, что оно есть, и чувствуешь, что благодаря ему реализуешься как творческая единица, но когда видишь, как растут твои дети, понимаешь: в старости будешь думать не о себе, а смотреть на них — на то, какими людьми они выросли.

У каждого из нас есть моменты, когда мы задумываемся о смысле жизни. Спрашиваем себя, в чём он заключается. И я не знаю, как отвечала бы на этот вопрос, если б у меня не было Арсения и Серафимы. Дети — это главное. Они спасают от многих вещей, и благодаря им ты находишь внутреннюю гармонию.

— Я как мама стараюсь не загонять себя в рамки, быть гибкой и чуткой. Ведь любые четкие формулы и установки лишают нас свободы, а наши отношения — воздуха.

Поэтому главное — быть живым. И, конечно, внимательным: ведь мы смотрим на все события через призму своего опыта, а опыт наших детей может с ним совсем не совпадать.

Мы не можем знать, как будет складываться жизнь наших детей, а потому очень важно дать им любовь в самом детстве. Порой я сама говорю: «Какие они у меня разбалованные, лезут на шею, не слушаются! Ну вот: долюбились!». Но, мне кажется, лучше «перелюбить», чем «недолюбить». Недолюбленные дети всю жизнь чувствуют одиночество. Ищут любовь и тепло, которые не получили в детстве, в людях и вещах, которые им совершенно не нужны… Так и не находят, конечно…

Поэтому единственное, что могу сказать наверняка и пообещать: своих детей я всегда буду стараться любить.

— В детстве я больше всего мечтала полететь. Как каждый из нас думает «я буду первым, кто не умрет» — невозможно ведь представить, что умрешь. Так и я думала, что буду первой, кто сможет взлететь.

И мои дети повторяют эту историю. Сначала Арсений, а теперь Серафима этой идеей движима.

У них удивительно естественное и первородное восприятие мира. Мы, взрослые, даже не осмеливаемся говорить о каких-то вещах, а ребенок произносит их с простотой и ясностью.

Недавно были на отпевании очень хорошего и светлого человека. Дети впервые стояли у гроба, и Серафима — она девчонка очень подвижная — все время спрашивала, что происходит, а я объясняла: «Мы все молимся, чтобы душа Людмилы птичкой улетела на небо».

Когда все закончилось, Серафима спросила: «Ну что, уже улетела?».
То есть, они все наши образные выражения воспринимают буквально, а главное, абсолютно верят в них. Хочется, чтобы непосредственность и детскость в восприятии мира осталась в их характере, не была убита.

Потому что все дети — они ведь ангелы по сути своей. Младенцы еще помнят, как оно все там, на небе, устроено.

Сохранность этого очень важна. Ведь что накопится в душе детской, то и вырастет во взрослого человека. Конечно, будут происходить трансформации, но основа — свет или мгла — останется неизменной.

И самая главная задача родителей — сделать так, чтобы это был свет. А база для этого — любовь.

— Про любовь. Когда ждала Серафиму, был такой страх у меня: «Я настолько сильно люблю Арсения, что не смогу любить еще одного ребенка».
Но удивительное дело: любовь действительно не делится, а умножается. Оказалось, что я могу любить и Арсения, и Серафиму, и своего мужа, и дело, которым я занимаюсь, и удивительных творческих людей, которые меня окружают.

Сердце настолько многогранно, что трехмерной системы координат для него не существует. И кажется, если бы у меня было десять, а не двое детей, я любила бы их ничуть не меньше…

Благодарим за предоставление эксклюзивной площадки для проведения интервью и фотосессии партнёра проекта «Звёздная мама» welness club EVO:

Велнес-клуб Evo — уютный островок гармонии в центре большого города!

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-25%
-20%
-15%
-20%
-20%
-20%
-19%
20170619