Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Звезды


/

«Есть особый талант — талант материнства».
Игорь Шевелев

«Звездные мамы» — это цикл интервью с пятью известными белорусками, безусловными обладательницами этого таланта. Женщинами, которые знают, что такое любовь — к своему делу и к своим детям.

Открывать дверь в личное и показывать самых родных — это всегда большая смелость и среднее арифметическое между границами сокровенного и пределами публичного.

Тем более ценно, что на это согласилась та, которой давно не нужно ни напоминать о себе, ни эпатировать, ни доказывать что-либо кому-то, кроме себя самой.

Теледива Светлана Боровская («Добрай ранiцы, Беларусь!», «Выход есть») познакомила нас со своими сыновьями — двадцатишестилетним Владимиром и семнадцатилетним Климом. В большом и честном разговоре она рассказала, как, на ее взгляд, быть профессионалом, что такое «личность» и как это: быть мамой двух молодых мужчин.

Рассказала легко, искренне, порой улыбаясь глазами, порой — грустно. Рассказала так, как она делает это каждое утро с экрана телевизора. В чем секрет этой уже фирменной улыбки Боровской? Как призналась Светлана, в ее «врожденном оптимизме» — в замесе, рецепта которого не знает никто…

— Я согласна с тем, что «счастье любит тишину». За этим следует одно «но»: тогда нужно было идти не на телевидение, а в непубличную профессию — например, шить валенки… Дома. (Улыбается.)

Или поступать в иняз — о чем я всю жизнь мечтала, становиться переводчицей и вести счастливую, тихую, непубличную жизнь.

Я выбрала другую профессию, и публичность — неотъемлемая ее часть. «Вы хотели попасть в телевизор, чтобы стать знаменитой? — Нет, просто там всегда улыбаются!».

Работа телеведущих очень интересна: «Как они это делают?», «Как они так правильно говорят?», «Как не падают в обморок, если выключается микрофон или что-то идет не так в прямом эфире?».

Я хотела попробовать, а заодно, если получится, «стать звездой». Сегодня вижу обратное: некоторые приходят в профессию ради собственного лица на экране, а не затем, чтобы понять, как там и что — по ту сторону, и что-то донести людям.

И ведь попадают! Но отчего-то зритель им не всегда верит.

Мой собеседник, герой программы «Выход есть», народный артист Беларуси Виктор Манаев как-то в ответ на мою фразу «ну вы же не будете отрицать, что есть люди талантливые и бездарные…», сказал: «Они не бездарные!.. Они просто занимаются не своим делом».

В своем, хочу верить, деле я уже 24 года. Не мне рассуждать о достижениях, однако «момент истины» в профессии пройден.

Когда начала работать на телевидении, старшему сыну, Володе, было два годика. Мне было интересно! И этим все сказано. Через семь лет объявили кастинг по поиску ведущих в новую программу «Добрай ранiцы, Беларусь!». Туда я пришла уже беременной Климом. Там по-доброму посмеялись: «Ну что ты уже мостишься за этот стол на восьмом месяце? Роди сначала, а потом приходи!». Я родила быстренько (смеется) — и через два месяца уже пришла на съемки. 17 лет Климу, и 17 лет «Добрай раніцы, Беларусь!» — выходит так…

— Такое совпадение далось вам непросто?

— Я не была той мамой, которая целыми днями сидит со своими детьми и каждый вечер делает с ними уроки. Но ведь нет статистики, по которой дети, с которыми мамы делали домашние задания, стали счастливее и успешнее тех, чье детство прошло за кулисами театров или в телестудиях.

Я всегда была очень «концентрированной» мамой. По утрам — не только плотный завтрак, но и плотный разговор: шутки, указания, обнимашки — все это умещалось в час-полтора. Вечером та же история.

Нечего скрывать: чтобы все успевать, приходится быть великим комбинатором! (Улыбается.)

Часто спасали бабушки и дедушки, которые могли внукам и котлетки, и пирожки приготовить (да и сейчас ничего не изменилось), и сказку рассказать, и спинку почесать. Ну, а когда и дедушки с бабушками помочь не могли, передавала мальчикам еду с таксистами. Было такое пару раз. А как иначе? У детей должен быть обед. Котлеты с картошкой должны стоять на столе. И даже компот! Либо это делает мама, либо обед откуда-то появляется с запиской на крышке.

— В девятом и десятом классе я два раза в неделю ездила из Молодечно в Минск на занятия в театральную студию. Помню, это занимало два часа двадцать минут — и ровно двадцать остановок. Занятия проходили с 7 до 9 вечера. После я сидела на вокзале и грызла какой-то коржик, озираясь по сторонам. Ну представьте, как это: в шестнадцать лет была юной, прехорошенькой, но трусихой невероятной. Электричка приходила, как сейчас помню, в 22.50… Я ехала, ехала, а людей в вагоне становилось все меньше. Было ужасно страшно! К часу ночи я доезжала до Молодечно — и меня встречал папа. А утром — в школу.

Это было трудно, но прекрасно. А главное, тогда я не понимала, что иду на преодоление, мне просто очень хотелось туда… Мне просто нужно было приехать в эту студию и заниматься с учителем и ребятами.

Моим детям сталкиваться с таким не приходилось. Они не прошибали головой стены. И это не их вина. Это наш родительский выбор, наше воспитание, наша любовь.

Да, я приношу сыну завтрак на подносе с красивой салфеткой. Это нормально: есть из красивой посуды, а не из консервной банки. Это прививает вкус — и к жизни тоже. Может, повезет, и его будущая жена будет делать так же! Чтобы не было такого: «А вот мааама моя!..» (Смеется.)

Но, как показывает жизнь, ничего не надо бояться! Мне все знакомые говорили: «Ой, Боровская, ты так любишь своих детей, что свекровь из тебя получится несносная».

Сегодня у меня уже есть опыт общения с девушкой старшего сына — у них серьезные отношения, которые длятся не первый год. И, знаете, даже не думала, что я такая белая и пушистая! Пока, во всяком случае. (Улыбается.)

Сын счастлив — радуюсь вместе с ним. Более того, некоторые находят между мной и его девушкой, Катериной, сходство — и внешнее, и по темпераменту. Испания, Мадрид, одним словом! И я воспринимаю это как дар — Бог не стал меня мучить противоположным типажом. (Улыбается.)

— В детстве я оберегала сыновей так, как мама-тигрица охраняет своих детенышей. Когда мальчики выросли, я перевела эту абсолютную заботу в абсолютную поддержку.

Знаете, есть такое утверждение: «Мамы любят своих детей безусловной любовью, а отцы еще хотят ими гордиться».

Мне кажется, это верно. Никогда не знаешь, какое будущее ждет ваших сыновей, будут они блестящими в профессии и карьере или нет… Я не считаю их умнее других. Просто очень люблю!

Чувствую себя их стеной, как и моих родителей — своей. И ничего другого от меня не требуется! Я не учу их жить — сами научатся. Пусть совершают свои ошибки — на чужих, к сожалению, никто не учится.

Вкладывать нужно в детей!

Например, лечить уже взрослого ребенка от простуды, если он забывает, что от нее нужно лечиться. Откладывать свои дела и везти его на машине куда нужно, если он ничего не успевает. Отвлекаться от новой интересной истории для программы, чтобы печь блинчики, потому что знаешь: ребенок их очень ждет именно сегодня.

Это очень важно. Это фундамент из счастья, покоя и уверенности, который понадобится ребенку в будущем — в жизни ведь столько всего разного еще будет… А эти картинки и запахи из детства навсегда останутся его личной Брестской крепостью.

— Я все время «жмякаю» своих детей. Уверена, что тактильный контакт нужен в любом возрасте! Ну, вы сами видели во время фотосессии: постоянно их прихватываю, пощипываю, а они в этот момент учатся терпению. (Хохочет.)

Это интуитивная, но необходимая вещь: из мальчиков, которых обнимали мамы, вырастают нежные мужья. А тем, кого мама забывала лишний раз погладить по голове, жена, вполне возможно, будет говорить: «Ну что ты такой холодный, как айсберг в океане, даже не обнимешь меня?». Нежность должна присутствовать в любых отношениях.

Клим в этом плане безупречно тонко чувствующий человек. Открытый, восприимчивый — мой замес эмоциональности. (Улыбается.)

Проходя мимо меня, он всегда обязательно коснется плеча, руки, мол, «я здесь, мама, я рядом, как ты?». И это удивительная штука. Я счастлива в этот момент…

Хочу рассказать, откуда эти грустные костыли на фото. Не ради того, чтобы «пристыдить» кого-то, а просто потому, что эта история кажется мне очень важной.

Пару дней назад Клим позвонил мне — не пожелаю никому таких звонков — и говорит: «Мама, мне тут машина переехала ногу».

Случилось это недалеко от школы: Клим возвращался домой, и рядом с парковкой черный внедорожник проехал по его ступне. Конечно, был болевой шок, Клим ничего не понял и даже не сразу позвонил мне.

Только потом я начала выяснять, как все это было. Водитель вышел из машины, спросил: «Как ты?». Клим сказал: «Нормально. Подвозить меня не надо, одноклассники помогут дойти».

И мужчина уехал. Не предложив дальнейшей помощи и не оставив свой номер телефона.

Странные современные дети: никому из шести ребят не пришло в голову записать номер машины — это не мы, пионеры…

От водителя мне ничего не нужно: ногу он моему сыну не вылечит… Но как-то не «орел» он, согласитесь.

У Клима перелом кости ступни. И ему придется на месяц, а то и больше, поставить на «стоп» очень насыщенный период своей жизни: подготовку к поступлению в БГЛУ; вожу его на костылях на занятия — спасибо преподавателям, которые перенесли их с пятого этажа на второй, и спасибо учителям, что не забыли! Спорт, естественно, тоже остановился… Я вижу, как Клима это угнетает.

А человек просто уехал и живет себе дальше. Может, я вижу мир слишком идеально-утопично, но в мою систему координат эта история никак не укладывается… Странное время!

Ладно, прорвемся!

Важный момент: Клим всегда на связи. А если не может ответить, обязательно перезванивает или пишет sms. Для всех родителей это важно!

С Володей в этом плане сложнее. Иногда его «неответ» меня тревожит и расстраивает, но и это налаживается.

После сотни разговоров и убеждений Вова стал писать мне: «Я не могу говорить». А я всегда отвечаю: «Спасибо, сыночек!». Без сарказма! «Спасибо», потому что знаю: для него это подвиг. И он делает это ради меня.

Я вообще многое могу простить старшему, потому что он обладает теми знаниями, которые ни у кого из нашей семьи в голове и не ночевали. Он философ не только по образованию, но и по сути своей. Каких он авторов читает! Я и той полки в библиотеке не знаю, на которой они стоят! (Смеется.)

В Володе столько мудрости, природной какой-то, не приобретенной… «Ребенок с другой планеты», — говорят мои подруги. Он внешне даже другой: спокойный, северный такой, всегда надежный и ровный. Совершенно не выносит разговоров на повышенных тонах: смотрит сквозь тебя, и понимаешь — «разговор окончен». А потому спорить с ним невозможно — и бессмысленно.

— Мне не приходит в голову кукситься на своего ребенка. Звоню сама и спрашиваю: «Дети, я не понимаю: почему мы не звоним маме?». (Улыбается.)

Не хочу жить в конфликте. Не дам нам поссориться всерьез. Нельзя терять то время, которое мы можем и должны провести в этой жизни вместе.

— А что если ребенок тебя не слышит?

— Стоит выдохнуть и отойти в сторону. Не тянуть веревку на себя, а отпустить ее. Так мы бережем себя и своих близких. Сохраняем энергию друг друга.

А потом можно начать с чистого листа. Например, спустя два часа после почти-что-ссоры, как будто ничего не было, спросить: «Дети, может, чаю?». Все нормальные люди хотят помириться, и неважно, кто делает первый шаг. Как говорят: если тебя что-то гложет или просто стыдно, неловко — радуйся! Это значит, что Господь не выпустил твои вожжи, потому и хлещет.

В этом году меня назначили послом доброй воли ЮНЭЙДС в Беларуси. И сегодня это важная часть моей жизни. Много встреч, мероприятий, конкретной помощи — сейчас к 70-летию ООН целый поезд («Экспресс ООН-70 в Беларуси для Целей устойчивого развития». — Прим. ред.) с неравнодушными людьми проехал по всем городам Беларуси. И все это бесценно!

Вспомнился такой эпизод… В гостинице «Минск» недавно проводил семинар Сергей Кручинин — председатель экспертного совета Информационной стратегии по ВИЧ/СПИДу в Беларуси. На нем мы все учились разговаривать и доверять друг другу. Я попросила: «Меня не надо спрашивать о „творческих планах“. Задайте мне вопрос, который меня удивит. Попробуйте застать меня врасплох!»

Попросила? Получай! Так всегда в жизни бывает. Через три минуты Миша Хор, член сообщества ЛЖВ («Сообщество людей, живущих с ВИЧ»), герой моей программы «Выход есть», спрашивает у меня: «Светлана, вот вы и на работе „горите“, и к нам успеваете, и еще десятком дел занимаетесь… А дети, родители, семья? Никто не страдает от того, что вы вот так… везде?..»

И знаете… Это было ровно в цель — и до слез. И какой бы я «великой актрисой» себя ни считала, сдержать эти слезы не удалось.

Конечно, моим близким не всегда меня хватает. Но… Есть как есть.

… Когда мои дети просыпались одни, потому что я была на утреннем эфире, я говорила с ними с экрана, пока они собирались в школу и детский сад:

— Ребята, сейчас вы посмотрели мультики, ну, а теперь нужно позавтракать и выпить горячего чаю. Старший братик должен взять младшего, надеть ему рукавички, потому что на улице сегодня очень холодно, и отвести его в детский сад. Аккуратно переходите улицу и смотрите по сторонам!"

Володя вечером говорил: «Мам, я все видел и все понял». Говорила для своих, но ведь важно было для всех, верно? Варежки в холод — они ведь нужны всем младшим братьям на свете.

— Нужно показать ребенку дорогу — в школу, в институт и так далее — но идти по ней он должен сам. Я младшему говорю:

— Мой дорогой, смотри: перед тобой все возможности. Репетиторы, дополнительные занятия, курсы — что хочешь. Но если ты не поступаешь в вуз — «у солдааата выходной! пуговицы в ряд!». (Смеется.)

Отдавай долг Родине службой, если не можешь приносить пользу профессией. А пользу уже пора приносить! И для этого уже недостаточно помогать мыть маме посуду. Хотя — спасибо! (Улыбается.)

Клим меня слышит. Так же, как и Вова слышал меня в свое время.

Потому что люди сегодня, приходя в профессию, совсем перестали спрашивать: «Можно ли мне попробовать?». Теперь они с порога говорят: «Я могу все!». Но где же такая школа, в которой выдают сертификат о том, что ты можешь все?

Я учу детей другому и говорю им не «ты можешь», а «я верю, что ты сможешь!». Верные установки, правильные задачки… В общем, все вы сами понимаете!

Знаете, что меня все еще тревожит? Я ведь публичный человек… Почему одни читают и задумываются о своей жизни, а другие берут лопату да камней побольше - и ну накидывать!..

Комментаторы — это, наверное, повзрослевшие люди, которые в детстве «разбуривали секретики» — золотые бумажки и цветочки под стеклом, спрятанные наивными ребятами…

Не понимаю только позиции руководителей порталов: неужели эта грязь — тот фундамент, без которого сайт не выстоит?

Правда, веселят комментарии тоже часто. Вот что рассказала подруга. Комментарий на одном из форумов: «Видела Боровскую. Стояла за ней на регистрацию в Болгарию. Ну, вообще ничего так… Пластики нет, я пока стояла близко, все рассмотрела. Но! Летела с какими-то молодыми пацанами! И это я в н о не ее сыновья, судя по возрасту! Ничего не хочу сказать, но… Вы понимаете!».

Летела я тогда с Володей и Климом. Но согласитесь: это же восторг! Может ли быть лучший комплимент?

Вообще, вот интересно: если бы вдруг вышел закон, по которому в комментариях нужно подписываться своим именем. И писать… писать… писать! Было бы тоже такое?!

А конечно, если ты «Петя-секс-машина» или «Принцесса Галя», то, как известно… Закон не писан!

Когда-то я прочла: «А делали бы мы то же самое, если бы в этот момент на нас смотрела мама?»…

Это я о себе…

Вырастила ли я своих мальчиков настоящими мужчинами? Верю, что так. Но нельзя знать наверняка. Сколько материнских страхов по этому поводу: вдруг слишком сильно любила? слишком заботилась? слишком берегла?

А как любить меньше? Если надо «растить мужика», я должна непременно выгонять ребенка босым на снег и обливать водой?

… Вспомнилась одна человеческая история. Есть такой Паша Диваков, он тоже член ЛЖВ («Сообщество людей, живущих с ВИЧ»). Он работал в строительной бригаде, но, когда там узнали о его диагнозе, сразу уволили. Причем это было решение не столько бригадира, сколько других строителей. Они поставили ультиматум: «Увольняйте или мы все уйдем».

Знаете, куда он устроился? Открыто говоря о своем диагнозе. В детский сад. Вешать картинки на стены и прочее. Все знали! Заведующая знала, воспитательницы знали, а главное, знали мамы детей. И приняли его. И очень любили.

Ведь СПИД давно не чума, не «череп и кости». Сегодня это просто заболевание — и за 20 лет прогресс настолько продвинулся, что человек, просто принимая лекарственные препараты, не несет никакой опасности для общества.

Это очень сильная история…

И надо говорить об этом, надо объяснить это всем. Надо «затащить» своих детей в мир добра, чего бы это ни стоило! А потом им понравится, и они сами захотят остаться.

Так, один из моих собеседников, о котором я уже упоминала выше, народный артист Беларуси Виктор Манаев, мимоходом обмолвился: «В моем подъезде живет одинокая бабушка, и я частенько забегаю к ней — купить продукты, узнать, как у нее дела. Иногда вдруг опомнюсь: забегался, не заходил к ней три дня… Как она там?».

Вот это сердце! Нечего и комментировать…

— Коллеги иногда шутят: «Я стреляла не в вас! Я стреляла в лошадь», намекая на Миледи. А я, может, Констанция. Но когда обижают близких, друзей, да просто — людей, сразу меняю костюмчик.

Как говорит наш оператор, «есть Светочка, а есть Боровская. И эти две женщины друг с другом не знакомы!». (Улыбается.)

Я очень чищу себя, свои мысли и поступки. Не хочу быть уязвимой, и сама не стану уязвлять…

Я ничем не лучше всех других, поэтому не берусь судить, но почти приблизилась к полной гармонии. Буквально вчера я сказала Вове: «Я уже готова к внукам». Пусть они бегают по дому и кричат… Нет, все-таки не «бабушка Света»! (Смеется.)

Но просто «Света» пусть они кричат непременно!

Благодарим за предоставление эксклюзивной площадки для проведения интервью и фотосессии партнёра проекта "Звёздная мама" welness club EVO:

Велнес-клуб Evo — уютный островок гармонии в центре большого города!