Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Вдохновение
Еда
Анонсы

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Звезды


"Школа-школа, не было ничего слаще этих двенадцати лет в разлуке с тобой", – прочитала в ленте статус знакомой и улыбнулась. Ведь действительно, все самое интересное обычно происходит или после школы, или, если уж во время, то вне ее стен.

Но эпизоды из школьной жизни, люди в них и мы сами, какие-то совсем другие, – все это иногда возвращается, заставляя или улыбаться, или ностальгировать, или посыпать голову пеплом от стыда.

Вместе со мной чудесные (и не очень) годы, которые не были ознаменованы предчувствием известности, вспомнили Георгий Колдун, Люция Лущик, Денис Курьян и Анна Бонд.

Георгий Колдун: "Мой рекорд – неуд за поведение тринадцать недель подряд"

Георгий Колдун вырос в семье учителей, а после, закончив географический факультет БГУ и взяв на вооружение слова отца "важно быть учителем, а не урокодателем", какое-то время сам учил детей.

Период собственной учебы для Георгия ознаменовался сломанным носом, попытками привить одноклассникам любовь к музыке и знакомством с лучшим другом.

"В силу моего характера и типа темперамента я не мог усидеть на месте. Папа, Александр Павлович, работал в школе, где я учился до восьмого класса, поэтому какие-то вещи мне сходили с рук. Так, однажды во время уроков я гулял по школе, увидел, как старшеклассники катаются по перилам, и тоже решил попробовать. Лег на перила животом, съехал один раз – и мне очень понравилось. Съехал еще раз – понравилось еще больше. На третий раз схема не сработала, равновесие было потеряно, я слетел вниз головой и ударился о ступеньки лицом. Было сотрясение мозга, сломал руку и нос. Мне кажется, я помню, что один раз открывал глаза и видел улицу через окно автомобиля – папа потом рассказал, что меня без сознания везли на такси в больницу. Мне долго боялись давать зеркало, но как-то на очередной консультации я заметил зеркало в шкафу. Подошел ближе – и увидел лицо цвета украинского флага. На тот момент не испугался, даже интересно было.

Поведение "уд" в школе было для меня нормой, в "хорошем" я ощущал какой-то подвох, а рекордным было – неудовлетворительное поведение тринадцать недель подряд. Первая запись, которая появилась в моем первом дневнике, была такой: "Бросается макаронами в столовой".

Помню, как-то папа взял картонку и вывел сверху красивыми буквами "Я больше никогда не буду". Дальше была разлинованная часть, в которой я должен был своей рукой писать, например, "раскрашивать школьную форму ручкой". Очень плакал, когда заполнял эту таблицу, но эффект все равно был недолговременный.

Кроме этого, был еще один воспитательный момент от школьного учителя: перед началом урока мы всем классом должны были исполнить гимн Советского Союза, а того, кто больше всех баловался, выставляли петь перед всеми. Видимо, с этого началась моя карьера. (Улыбается.)

Это время, когда круто было где-нибудь написать "AC/DC", "HMR", "Accept", хотя большинство не понимало, что это такое. Папа оборудовал класс, где стоял киноаппарат и диапроектор, автоматически закрывались шторы и включался телевизор, и проводил там образовательные уроки для старшеклассников, где объяснял какую-то элементарную музыкальную терминологию и давал послушать хорошие песни.

Мне уже тогда очень нравилась эта музыка, и я попросил папу сделать такой урок для своего класса. Оказалось, что одноклассники предпочитали другую музыку, и моя любовь к "The Beatles" вызвала скорее насмешки, нежели понимание.

После восьмого класса я перешел в другую школу с ужасной характеристикой из предыдущей про то, как я разлагаю атмосферу в коллективе. Папа лично пошел к директору новой школы и поручился, что я буду себя нормально вести. Но я за себя поручиться не мог, и буквально через полгода папу вызвали в школу, потому что мы с другом довели классную руководительницу до слез, обсуждая между собой, как может выглядеть плацкартный самолет.

Человек, с которым мы рассуждали о плацкартном самолете, остается моим лучшим другом больше двадцати лет. Мы с Димой Демским нашли друг друга на почве общего чувства юмора, комментировали все происходящее на уроках и сыпали цитатами из Ильфа и Петрова.

Как-то возвращались из школы и поспорили на сумму, эквивалентную стоимости мороженого, что я заброшу снежок на крышу исполкома. Я перебросил снежок, а Дима этого не заметил и не поверил мне. Он забрал сумму, на которую мы поспорили, а на следующий день вернул со словами, что не может брать у меня деньги. До сих пор помню этот момент – по-человечески очень показательный".

Денис Курьян: "Первый поцелуй случился в седьмом классе на заднем сиденье автобуса"

Телеведущий Денис Курьян не может вспомнить школьные годы без улыбки. Оно и понятно – проходили они у него нескучно. Драки и игры в бутылочку – все как положено подрастающему мужчине.

"Сейчас положу свою седую бороду на плечо и, умудренный жизненным опытом, поделюсь своими школьными историями. (Смеется.)

Очень хорошо помню, как в седьмом классе, в первую же неделю учебы, подрался с мальчиком, который был на два года и, соответственно, две параллели старше. Из-за чего мы сцепились уже не помню, но дело в том, что я никогда до того не дрался и, хоть и был мальчиком упитанным, оставался на голову ниже соперника. Тем не менее, в этой драке, которая произошла в туалете, мне удалось победить и испортить ему пиджак. Нас как-то разняли и привели к заместителю директора по учебно-воспитательной работе. Меня обидело, что он спрашивал не "зачем вы это сделали?", а "каким образом?" То есть он не мог поверить, что хлюпик из седьмого класса может на равных сражаться с заводилой девятого класса. Так я самоутвердился, но вместе с тем и узнал, что до седьмого класса заместитель директора по учебно-воспитательной работе считал меня хлюпиком. (Смеется.)

Но это, конечно, не самое яркое впечатление. Вот поездка с классом на экскурсию в Полоцк – это да! В конце четверти седьмого класса, в старом автобусе междугородного следования, где было много пыли и сильный запах дизеля, – романтика, одним словом, – состоялся мой первый поцелуй. Мы играли в бутылочку на заднем сиденье и попросили водителя полностью выключить свет сзади. Водитель был "свой парень" и согласился нам подыграть. Света не было, и мы были спокойны относительно того, что наша преподавательница ничего не увидит. Но нашлись добрые люди в лице нашей одноклассницы, которую, видимо, мы не пригласили играть с нами, которая нас сфотографировала со вспышкой и отнесла фотографии классной. Конечно, на следующий день, классный руководитель провела экстренное собрание среди тех, кто играл в бутылочку. Но, честно говоря, я не пожалел о содеянном!" (Смеется.)

Люция Лущик: "Кроссовки с разноцветными шнурками? Круче только в космос полететь!"

Люция сразу предупредила, что разговор о школе, а точнее школах, потому что в жизни Люции их было три, будет долгим. Но, конечно, как всякая девочка, эмоциональнее всего она рассказала о перипетиях школьной моды и о том, как тяжело было оставаться в тренде.

"Помню, что незадолго до первой школьной линейки мои бабушка с дедушкой вернулись из поездки в Германию и привезли мне много стильных европейских вещей. Одна из них – куртка-анорак болотного цвета с меховой отделкой внутри. Ни слово "анорак", ни сама куртка мне не нравились. Я отказывалась понимать, что это красиво и модно. Кроме того, я хотела нейлоновую ленту, которая будет переливаться на солнце, а для меня подготовили шелковый бант в зеленый горошек и в тон анорака, соответственно. Сейчас я понимаю, что мама и бабушка приложили все усилия к тому, чтобы я выглядела хорошо и не банально, но на тот момент настроение было основательно испорчено, потому что в своих глазах я выглядела просто ужасно.

Счастье глотка свободы в гардеробе испытала в шестом классе, когда ввели послабления в школьной форме. С согласия родителей девочкам разрешалось надевать на платье свитер, под платье – лосины или гетры, а на ноги не туфли, а – о Господи! – белые кроссовки. У меня были черные лосины, красные гетры и те самые белые кроссовки с разноцветными шнурками, а круче разноцветных шнурков было уже только в космос полететь. Правда, разноцветные шнурки мне в итоге носить запретили.

Как ни странно, с годами забываются лица одноклассников, но вспоминаются лица учителей. С седьмого по одиннадцатый класс я училась в школе с углубленным изучением физики, математики и информатики. Будучи гуманитарием, списывала все эти предметы, конечно, будь здоров! Со страху на физике падала в обморок. Но преподаватели так старались вложить хоть что-то в мою голову, что я до сих пор помню все формулы, могу решать задачи, умею паять и хоть сейчас могу объяснить, почему, если одна лампочка перегорает, потухает вся гирлянда".

Анна Бонд: "Мне нравилось ходить по подоконникам пятого этажа"

Анна Бонд первый раз за четырнадцать лет не проводила сына первого сентября в школу, но согласилась поговорить про свое школьное прошлое. Правда, со вздохом, потому что, как заметила сама Анна, приятного в нем было мало.

"Школа, по моим ощущениям, была местом так себе, если не сказать отвратительным. Она платила мне тем же – меня не принимали в пионеры. Ведь вначале в их ряды вступали отличницы, а я была последней в списке, ну и вступила тоже последняя, соответственно. Но мне было неважно, принимают меня или нет, потому что я просто брала пионерский галстук старшей сестры, завязывала его на шею и так гордо шла домой.

Уже на тот момент проявляла себя любовь к спорту, экстриму и адреналину. Хотелось испытывать себя и делать все не так, как все. Например, нравилось ходить по подоконникам пятого этажа. Чем это могло закончиться, понимаю только сейчас, но тогда нравилось. Обидело только то, что меня "слил" парень, который ходил вместе со мной. Не разглядела предателя! Школа тогда стояла на ушах, и нервы трепали не только мне, но и моим родителям.

Я вообще никогда не была примерной девочкой, такой блондиночкой-отличницей, которую любят мальчики-хулиганы. Но прошло время – и все стало на свои места! (Улыбается.)

Я уверена, что школа не должна ущемлять ребенка и навязывать ему какие-то стереотипы поведения, только так формируется характер и развивается личность!"