Делай тело
Вкус жизни
Отношения
Стиль
Карьера
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Звезды


Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет...

(Здесь и далее – цитаты из писем Ремарка к Марлен Дитрих.)

фото
radioromantika.ru

В юности я перечитала все романы Ремарка – мне безумно нравились его герои: элегантные женщины, которые сводили с ума своей красотой, и сдержанные мужчины – как правило, всегда очень одинокие, даже в отношениях, и любящие пропустить рюмку-вторую кальвадоса, провожая вечер "с фиолетовыми глазами".

Узнав о Ремарке и его жизни больше, я поняла, откуда он черпал сюжеты и с кого писал женские образы. Большой ценитель вин, он прекрасно в них разбирался; много пил, много любил, много писал. В том числе – любовные письма к Марлен Дитрих, которые называют еще одним романом Ремарка. Печальные и страстные одновременно, они с безжалостной честностью свидетельствуют о том, насколько глубоко способны любить мужчины. Даже самые сильные и стойкие. Или – особенно они…

"Я навожу страх на хозяев кафе и баров! Клубы трезвенников настойчиво зазывают меня к себе. Я для них все равно что знаменитый новообращенный".

К моменту знакомства с актрисой за его спиной уже были первый брак и первый развод. Бывали времена, когда писатель одновременно находился в близких отношениях сразу с двумя женщинами, помимо жены.

Марлен тоже не отличалась пуританскими взглядами. Будучи в браке, она не стеснялась заводить романы на стороне. С мужем Рудольфом Зибером она прожила всего пять лет (разъехались сразу после рождения дочки), но женаты они оставались всю жизнь вопреки многочисленным любовникам и любовницам кинодивы (Дитрих была бисексуальна).

Роман Ремарка и Дитрих вспыхнул мгновенно: познакомились они в Венеции в 1937 году.

– Вы выглядите слишком молодо для того, чтобы написать одну из самых великих книг нашего времени, – проговорила она, не спуская с него глаз.

– Может быть, я написал ее всего лишь для того, чтобы однажды услышать, как вы произнесете эти слова своим волшебным голосом...

фото
cityspb.ru

Речь шла о романе "На Западном фронте без перемен", мгновенно сделавшем Ремарка всемирно знаменитым. Впрочем, этот ошеломляющий успех он считал незаслуженным. Ремарку вообще был свойственен сильный комплекс неполноценности...

В то время писатель работал над сюжетом "Триумфальной арки". И героиня романа Жоан Маду стала портретом Марлен, причем не самым лестным. Эрих называл Дитрих Пумой и свои письма к ней часто подписывал именем Равик – по имени главного героя романа. Марлен стала его величайшей музой и вдохновением. Как он сам признавался: "Я работаю, как редко работал прежде, ничего не вычеркивая, начисто, с самого начала попадая в точку…"

В целом отношения Ремарка и Марлен складывались сложно. В его дневнике появлялись записи то о полной сладкой жизни (и это отражалось в нежнейших посланиях к любимой, где каждая строчка дышала теплом и желанием защитить), то о том, что от этой женщины надо бежать.

Марлен любила блеск Голливуда, Ремарк его не переносил. Он хотел жить в Порто-Ронко в тишине и уединении, она же не желала ехать в "эту глушь"… Их связывали телефонные звонки, телеграммы и, конечно же, письма – десятки писем, где Ремарк выворачивал себя наизнанку в погоне за любовью Марлен.

"Я целый день просветленный и даже хороший человек, если я поговорил с тобой. Речь моя течет плавно, а для собак выдаются замечательные дни – с пирожными и бифштексами из филе. С некоторого времени они догадались, что к чему, и при любом телефонном звонке, даже если он касается счетов и напоминаний о неуплате, поднимают радостный лай. Не могу же я их после этого разочаровывать; я притворяюсь, будто этот звонок от тебя, и иду к шкафчику с шоколадом".

С каждым письмом Ремарк падал и падал к ногам Дитрих. Даже зная, что она давно встречается и спит с другими.

"Останься, моя радость, это название книги Жионо; его можно толковать двояко, смотря где поставить запятую или как ее поставить… и я прошу тебя: "Останься, и останься моей радостью…"

***

"Разреши мне превратиться в тебя в толчках твоей крови, в непогоде твоей нежности…"

***

"Мы никогда не грустили бы. Мы смеялись бы или молчали и иногда переживали бы часы, когда на нас серым туманом набрасывалась мировая скорбь; но мы всегда знали бы, что мы вместе…"

фото
last.fm

По большому счету Ремарк писал эти письма себе. Письма-размышления, наполненные грустью и меланхолией. Обращение к собственной душе, своеобразный сон наяву.

Некоторые письма он подписывал именем Альфред – маленьким мальчиком, который безумно любит свою "тетушку Лену" – специально, по-детски, делая в словах орфографические ошибки. Это был внутренний ребенок Ремарка, и именно к нему Дитрих питала особую нежность, называя его "своим сердцем"...

Марлен прекрасно готовила. Она вообще больше предпочитала кормить мужчин, чем с ними спать: поэзия кухни была на первом месте, и лишь потом – проза спальни. Она была звездой, постоянно окруженной роем менявшихся кавалеров. Когда же судьба к ней не благоволила и студии разрывали с ней контракты, Ремарк всячески поддерживал любимую, называя ее врагов недостойными ее волнений идиотами.

"Ничего не делай второпях ничего не бойся и ни на что не досадуй мы только начинаем они все еще удивятся" (телеграмма)

***

"Живи! Не растрачивай себя! Не давай обрезать себе крылья! Домохозяек и без тебя миллионы. Из бархата не шьют кухонных передников. Ветер не запрешь. А если попытаться, получится спертый воздух. Не волочи ноги! Танцуй! Смейся! Салют, салют!"

***

"Никто не берет себе пум в дом, чтобы вырастить из них домашних кошек..."

фото
liveinternet.ru

Читая письма Ремарка, ловишь себя на двояком ощущении. Да, они безумно нежные и красивые. Да, они полны прекрасных образов и тонких метафор. Да, вряд ли сегодня кто-то пишет нечто подобное. Но… В какую-то минуту понимаешь, что ты не имеешь права их читать, и то, что их обнародовали и издали книгу – это ошибка. Будто ты стоишь за прозрачной занавеской в спальне, где лежат, обнявшись, два утомленных любовью и жизнью человека, и все, что им нужно, это чтобы их просто оставили в покое.

"Иногда ты очень далеко от меня, и тогда я вспоминаю: а ведь мы, в сущности, ни разу не были вместе наедине. Ни в Венеции, ни в Париже. Всегда вокруг нас были люди, предметы, вещи, отношения. И вдруг меня переполняет такое, от чего почти прерывается дыхание: что мы окажемся где-то совсем одни и что будет вечер, потом опять день и снова вечер, а мы по-прежнему будем одни и утонем друг в друге, уходя все глубже и глубже, и ничто не оторвет нас друг от друга, и не позовет никуда, и не помешает, чтобы обратить на себя наше внимание, ничто не отрежет кусков от нашего бесконечного дня, наше дыхание будет глубоким и размеренным, вчера все еще будет сегодня, а завтра – уже вчера, и вопрос будет ответом, а простое присутствие – полным счастьем…"

***

"Очень любимая – давай никогда не умирать…"

Вместе с письмами они часто слали друг другу подарки: вина, кофейные столики, какие-то милые безделушки. Пироги и мед, когда болели. Цветы и серебро, когда были в здравии.

"В маленьком бистро я обнаружил вино из Вьенна, которое ты любила, – вот оно, – выпейте его, только не слишком холодным, пока на улицах идет дождь, а за окнами стоят маленькие разлуки…"

фото
muslib.ru

К сожалению, почти все письма Марлен к Ремарку были впоследствии уничтожены его женой Полетт Годдар. Остались только обрывки этого прекрасного диалога, который со временем постепенно превращался в монолог.

"Ты в этом не повинна. Вина на мне. Я в те времена забирался в мечтах чересчур высоко. Ты наверняка жила правильно, жила хорошо, как сама того хотела, как тебе подходило, иначе ты не осталась бы там, где была. Я хотел превратить тебя в нечто, чем ты не была. В этом-то, наверное, вся суть. Поэтому и нет ответа..."

Их интимная связь закончилась через пару лет после встречи, но письма, сотканные из нежности и света, они слали друг другу – пусть редко – до самой смерти Ремарка в 1970 году в возрасте 72 лет.

И можно только догадываться, сколько тепла от рук еще впитала бумага под пером человека, который подписывался в телеграмме "Ты Твой Да Тебя Тебе Единственный".

И нужны ли другие слова и другие чувства?

"В человеке тебе принадлежит только то, что ты в нем изменил…"

***

"Год уносится прочь! Вообще-то я собирался в высшей степени образно и мудро пожелать тебе счастливого Рождества, благословенного Нового года, целую кучу добра и т. д. и т. п. и все это принарядить красивыми метафорами… ну, ладно, возьмем водку. Она, по крайней мере, чистая! Я выпью чистой водки за тебя 31-го. Только ее, ничем не запивая, уставясь в морду Ориона, в костюме и маске, и даже за каменным столом Равика, я выпью и скажу: "Благословенные годы! Благословенная земля!" Отсюда, мадам, я четырнадцать лет назад (четыр-рнадцать лет-т! при фюрере!) писал Вам любовные письма! Салют! Спасибо!"

Понравилась статья? Пусть и другие порадуются – жми на кнопку любимой соцсети и делись интересными новостями с друзьями! А мы напоминаем, что будем счастливы видеть тебя в наших группах, где каждый день публикуем не только полезное, но и смешное. Присоединяйся: мы Вконтакте, сети Facebook и Twitter.