172 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. С 13 мая снова дорожает автомобильное топливо
  2. «С большей вероятностью, после Лукашенко не будет преемственности». Эксперты о знаковом декрете
  3. «До переезда я думал, что это типичный Техас с перекати-поле». Белорусы — о жизни в Остине
  4. Мэр израильского Лода заявил о полной потере контроля над городом. Нетаньяху ввел режим ЧП
  5. Самое лютое соперничество в женской «фигурке» закончилось нападением. В Голливуде об этом даже сняли кино
  6. «Спасите семью от развода». Подборка самых необычных объявлений о продаже авто
  7. В Green City открывается фудкорт. Первым там заработает «МакДональдс», будет и новый для Минска бренд
  8. Белорусские сигареты почти на 2 млн долларов задержали в Польше
  9. Стрельба в школе в Казани: погибли 9 человек
  10. Дерматолог — о влиянии гель-лака на кожу и ногти, тревожных симптомах и противопоказаниях
  11. Один из лучших минских спектаклей этого сезона. Почему надо посмотреть «Записки юного врача»
  12. Прогноз погоды на короткую рабочую неделю
  13. Семье Ромы, который спас брата из горящего дома, выделили арендное жилье
  14. Дело Тихановского и Статкевича будет рассматривать Гомельский областной суд
  15. Против беззакония и насилия. Девушки в белом гуляют по Минску уже девять месяцев
  16. Между израильтянами и палестинцами опять война? Разбираем очередное обострение на Ближнем Востоке
  17. «Парни, подкатывая, просят посоветовать пилу». История лесоруба Вики
  18. Парень, который выжил. История 23-летнего Антона, который после ДТП 43 дня провел в коме и выкарабкался
  19. Многие известные люди поддержали перемены и осудили насилие. Что с ними теперь?
  20. «Общество заточено на «откаты». Откровенный разговор с архитектором о строительстве частных домов
  21. «Таких цен никогда не было». Древесина ставит рекорды по стоимости во всем мире. А что у нас?
  22. Остаться одному после 67 лет брака. Поговорили с героем, чья история любви год назад восхитила читателей
  23. Трехкратный восходитель на Эверест — о рисках, очередях к вершине и коронавирусе на такой высоте
  24. Выходец из БРСМ стал новым директором Оперного театра
  25. Сколько стоит новый кроссовер в Беларуси и у ближайших соседей. Сравнили цены — и вот результат
  26. Эксперт поделился секретами, как легко и эффективно можно почистить газовую плиту
  27. Журналиста TUT.BY Катерину Борисевич перевели из Жодино в СИЗО Могилева
  28. В чем секрет храма в Будславе и что о нем надо знать. Вопросы и ответы о костеле, пережившем пожар
  29. «Боялись последствий со стороны банка». Что говорят в суде над топами Белгазпромбанка взяткодатели
  30. В Могилеве начался суд над Павлом Северинцем и другими, он закрытый. Всех пришедших поддержать выгнали из здания


В издательстве Corpus выходит книга «Без видимых повреждений» журналистки Рэйчел Снайдер о проблеме домашнего насилия, где автор не только фокусируется на жертвах домашнего насилия, но и уделяет внимание тем, кто его творит. Это нередко тот, кого ты хорошо знаешь, тот, кто уверяет тебя в своей любви. Forbes Woman публикует отрывок из книги.

Несмотря на то, что в Америке случаи домашнего насилия составляют более 15% всех преступлений, о нем до сих пор не принято говорить громко. Журналистка Рэйчел Луиза Снайдер посвятила несколько лет исследованию этой проблемы. Она проследила всю цепочку: от того, как зарождается жестокость в отношениях, до принципов, которыми руководствуется полиция, расследуя подобные дела.

Материалом послужили истории нескольких резонансных преступлений, всколыхнувших американское общество. Автор взяла десятки интервью, чтобы восстановить цепь трагических событий.

«Без видимых повреждений» — нелегкое, но важное и даже необходимое чтение, ведь и у нас о домашнем насилии все еще не принято говорить вслух.

«Примерно в то же время, когда Хэмиш Синклер искал ответ на фундаментальный вопрос о том, почему мужчины друг друга избивают, бостонский общественник по имени Дэвид Адамс проводил ежемесячную встречу, которую сам называет «70-е в кубе»: на таких встречах участники собирались в бостонском общественном центре и вместе работали над осознанностью, держались за руки и пели духовные песни. Как-то раз к Адамсу подошли женщины, его друзья по сообществу, которые основали группу поддержки женщин, подвергающихся насилию в семье. Они попросили Адамса о помощи. Одно дело, говорили они, помогать жертвам побоев, оказывать им поддержку всем сообществом; но как быть с мужчинами, которые совершают насилие? Почему их нельзя остановить? Женщины полагали, что помощь абьюзерам — не в их компетенции, и просили Адамса включиться в работу. Тогда еще не было ManAlive Синклера. Не было исследований о том, каким образом решать проблему рукоприкладства. Те женщины и Адамс оказались первопроходцами своего дела; до принятия закона об искоренении насилия в отношении женщин оставалось еще несколько десятилетий.

Первое собрание провели в квартире Адамса. Пригласили пострадавших женщин, чтобы обсудить, как насилие повлияло на них и их детей. В то время Адамс еще не знал, что такие встречи подпадают под категорию программ по профилактике рукоприкладства и на самом деле он занимается чем-то вроде восстановительного правосудия. У них не было ни плана, ни протокола, ни списка рекомендованных методов. Адамс и коллеги учились в процессе.

«Мы были такими наивными, — говорит Адамс, — думали: скажем им, что это неправильно, [и они остановятся]».

Работа тех лет вдохновила Адамса на написание диссертации. В своем исследовании он стремился конкретизировать контекст насилия и для этого сравнивал семьи, в которых происходило насилие, с теми, где все было в порядке.

Адамс вырос в семье с жестоким отцом и на личном опыте знал, как насилие разрушает семью. В своей докторской диссертации он проанализировал распределение обязанностей по дому и присмотру за детьми в семьях, в которых присутствовало домашнее насилие, и тех, где его не было. В результате исследования Адамс ожидал подтвердить гипотезу о том, что абьюзеры гораздо меньше занимаются вышеперечисленными делами.

Дэвид был несказанно удивлен, когда оказалось, что в обоих случаях мужчины выполняли одинаковое количеств работы по дому — 21%. Различие между группами состояло в том, что нормальные мужчины знали, что их ценят, а сами отдавали должное двойной работе своих жен, в то время как агрессоры говорили что-то вроде: «Я делаю больше, чем другие мужчины, но разве она это ценит?» Согласно исследованиям Адамса, абьюзеры полагали, что их «не ценят за то, что они делают, в отличие от жен». В то время как нормальные мужчины «говорили примерно следующее: «Мне повезло. Моя жена так много делает». Абьюзеры также гораздо критичнее относились к тому, как их жены вели хозяйство.

И тогда Адамс понял, что нарциссическое расстройство личности агрессоров не позволяло им видеть, как их поведение влияет на жертв. По словам Адамса: «Они смотрят на все сквозь призму собственного нарциссизма».

engin akyurt, unsplash.com

Дэвид Адамс, как и Хэмиш Синклер, кажется физическим воплощением географии и культуры родных ему мест. Он держится более строго, выбирает слова. Он серьезный, неразговорчивый и не такой задорно-дерзкий в общении с мужчинами, которые приходят на его семинары. У него седоватые кудрявые волосы, усы и, как у многих социальных работников, — своя детская травма.

Жестокий, эмоционально незрелый отец. Мать, которая смотрела на это сквозь пальцы. Самое первое воспоминание Адамса восходит к тому времени, когда ему было четыре и бабушка со стороны матери привела его к гранитному карьеру, где работал отец.

По словам Адамса, бабушка ненавидела отца, а он отвечал ей взаимностью. В тот день маленький Адамс стоял на краю карьера вместе с бабушкой, и она указала на одну из крохотных точек — мужчин, работающих глубоко внизу — и сказала: «Вон он, твой папа». Адамс не согласился, сказав, что папа гораздо больше. Просто невозможно, чтобы он был этой крохотной песчинкой размером с муравья, если смотреть с такого ракурса.

Но со временем Адамс понял, каким маленьким был его отец. А еще он понял, что не должен быть на него похожим. Это был самый долгий и важный урок в его жизни. Урок, который сегодня Адамс называет подарком своей бабушки. Вырастая, мальчик избрал для себя миссию — отличаться от отца как можно больше. Отец не воспринимал образование всерьез и считал, что мальчики должны быть грубыми. Адамс двадцать лет корпел над книгами, пока образование, которое так презирал отец, не позволило ему вырваться. «Дети понимают все буквально, — говорит Адамс, — и то, что я не обязан быть как он, стало для меня открытием».

По прошествии времени Адамс создал программу, широко известную как первая программа профилактики насилия — Emerge — программа контроля над агрессивным поведением. Дулут и Emerge — две программы, которые особенно часто копируют по стране. Программа длится сорок недель и охватывает широкий спектр тем: от последствий насилия для членов семьи до ревности и здорового общения. Кроме того, несколько лет назад Emerge начала проводить тренинги для родителей. Адам говорит, что никто не хочет, чтобы его называли «агрессором», и поэтому Emerge перефразировали некоторые формулировки, описывающие программу. Сейчас около 30% участников приходят по собственному желанию, а остальных обязывает суд (по стране в подобных программах добровольно участвуют всего пять процентов мужчин).

Программы Хэмиша и Адамса объединяет важный фактор: они обе зародились благодаря тому, что женщины, феминистки, побудили общественников к действию, рассказали им, что нуждаются в мужской поддержке. Они хотели, чтобы эта борьба стала общей.

Как-то раз Адамс рассказал мне историю женщины, которая принесла на встречу группы записи разговоров со своим мужем-агрессором. На записи мужчина говорил примерно такие вещи: «Я безумно тебя люблю, поэтому мне рвет крышу, и я слетаю с катушек».

Впервые Адамс услышал и понял, какими хорошими манипуляторами могут быть абьюзеры. Как они романтизируют свою жестокость и ревность. Любимое оправдание: «Я так тебя люблю, что становлюсь таким из-за тебя». Рационализация: «Я бы не сделал X, если бы не твое Y». Обвинение и отрицание. Адамс и другие исследователи описали сценарий подобных высказываний. Абьюзеры преуменьшают жестокость, рационализируют свое агрессивное поведение и обвиняют жертву.

И это работает.

Триада одного цикла: преуменьшение, рационализация, обвинения. А потом наступает раскаяние. Проникновенные слезные извинения, обещания вести себя лучше, обожание и признания в любви. Поразительно, но все агрессоры следуют этому сценарию.

Как-то утром я сидела на слушании по бытовому насилию в суде Кливленда, и в одном деле обвиняемый постоянными звонками жертве нарушил запрет на контакты. Выяснилось, что он позвонил ей более четырехсот раз за три недели. Она отвечала примерно в 20% случаев. Обвинитель — Джоан Баскон — включил для суда небольшую подборку записанных звонков, пока обвиняемый с обритой головой и в зеленой тюремной униформе, усмехаясь, стоял перед судьей Мишель Эрли. Вот кое-что из того, что агрессор говорил жертве:

«Дай мне только один шанс. Только один. Ведь из-за этого я теперь в тюрьме. Эта херня того не стоит».

«Ты все преувеличиваешь. Да я просто шутковал. Я не пытался тебя убить… Почему ты все время наезжаешь на меня, а не помогаешь мне отсюда выбраться? И почему не извиняешься за то, что не ночевала дома?»

«Я тебя люблю, хотя и не хочу этого, я охеренно страдаю из-за тебя. Зачем ты так со мной?»

«Я не должен ничего объяснять… Это из-за тебя я в тюрьме, я от тебя в жизни добра не видел. Не шлешь ни писем, ни фоток. Мне все равно, говори в суде, что хочешь. Не жди от меня звонков».

«Не приходи в суд. Тебе наговорят про меня, скажи им, чтоб валили. Они все врут. Скажи им, что отзовешь заявление. Не давай прокурору заманить себя в суд».

«Ничего не подписывай. Не открывай им дверь… Я тебе доверяю. Не думаю, что ты что-то сделаешь. Ты ж не дура».

«Давай пойдем уже распишемся. Я верю в брак. Это священный союз, мать его… Вот только выберусь отсюда. За тобой следят мои кореша».

Maxim Hopman, unsplash.com

Обвинения, преуменьшение, рационализация, извинения и обещания: все это здесь, в его словах. Принуждение, манипуляция, эмоциональные и словесные оскорбления, угрозы, унижение человеческого достоинства. Попытки заставить жертву поверить, что агрессор сильнее системы, что он знает больше, чем система. В тот день эти записи слушали больше часа, было сказано в разы больше, чем я включила в книгу. Тогда я снова заметила важную деталь: обвиняемый ни разу не назвал жертву по имени.

За последние двадцать лет число программ контроля над агрессивным поведением вроде Emerge и ManAlive значительно увеличилось; сейчас их более пятнадцати тысяч по всей стране. Они направлены на то, чтобы остановить физическое насилие и запугивание, но существуют и более специализированные программы, которые помогают абьюзерам распознать деструктивные модели поведения, понять, какой вред они наносят, развить эмпатию к партнерам и узнать больше об эмоциональном интеллекте. Но их методы значительно варьируются. Мнение о том, что эти программы — лишняя трата денег, достаточно распространено, и особенно среди служителей закона, что чрезвычайно расстраивает Адамса. В разных штатах программы аттестуют по-разному. Отличаются и постановления суда. И учебные планы. И уровень подготовки куратора групп. И длительность. Это совсем новая область социального воздействия, которая все еще не встала на ноги. Часто бывает и так, что судьи не знают разницы между программами контроля над агрессивным поведением и курсами управления гневом, так что какой-нибудь судья может отправить правонарушителя на курсы управления гневом даже в районе, где есть множество программ контроля рукоприкладства. По словам Адамса, тот факт, что только 55% мужчин, которые проходят обучение Emerge, успешно завершают программу — знак ее сложности и эффективности. «Я не доверяю программам, у которых высокий процент выпускников. Это как с плохими школами. Там кто угодно получит диплом».

Если среднестатистическая жертва уходит от абьюзера на седьмой или восьмой раз, почему мы ожидаем, что преступники исправятся с первого же раза? По словам Адамса, многие из исследований эффективности засчитывают результаты всех преступников — и тех, кто вылетел с программы, и тех, кто ее окончил — одинаково. Но очевидно, что у тех, кто оканчивает программу, совсем другой результат. Чем дольше участники остаются на программе, тем вероятнее наступление долговременных изменений. По словам Адамса, о результатах нельзя судить в рамках парадигмы «все или ничего». Книга Эдварда Гондолфа «Будущее программ профилактики рукоприкладства», в которой рассматривается текущая ситуация по мерам вмешательства в случае нанесения побоев в семье, по сути, разъясняет, что мы всё еще находимся на ранней стадии учреждения подобных программ; автор предупреждает, что не стоит зацикливаться на идее прогнозирования оценки риска: «Программы профилактики рукоприкладства и вся система уголовного правосудия стоит перед сложным вопросом: как выявить особо опасных мужчин… Таким образом, произошел сдвиг от прогнозирования к непрерывному управлению рисками, которое предполагает периодическую оценку, обеспечение контроля и анализ профилактических мер в рабочем порядке».

Управление гневом часто отождествляют с профилактикой рукоприкладства, как будто они взаимозаменяемы. Суды по стране действительно всё еще обязывают абьюзеров посещать курсы управления гневом, как это произошло с Рэем Райсом в 2014 году. После того, как он в лифте ударил свою девушку, нынешнюю супругу, так сильно, что она потеряла сознание, судья в Нью-Джерси снял обвинения в домашнем насилии и отправил футболиста на курсы управления гневом. Такие развязки указывают на глубокое непонимание природы насилия. Несмотря на многочисленные обещания, национальная футбольная лига (НФЛ) практически не продвинулась в решении вопроса домашнего насилия. Осенью 2017 года в отношении по меньшей мере полдюжины новых игроков были выдвинуты обвинения в домашнем насилии, но с ними все равно подписали контракты. Согласно сведениям, полученным от Деборы Эпштейн, профессора права Джорджтаунского университета, которая в 2018 году оставила свой пост в НФЛ в знак протеста против равнодушия лиги к проблеме, на момент написания этой книги НФЛ всё еще не ввела ни одного из изменений, предложенных сформированной после скандала с Рэем Райсом комиссией. Оценка 190 программ профилактики рукоприкладства от 2008 года показала, что большинство участников не продемонстрировало существенного уровня гнева, и лишь у небольшого процента этот уровень оказался необычно высоким.

Группа Адамса и ей подобные обычно предоставляют судам информацию о законопослушности абьюзера и о том, искренно ли его желание измениться. Совместно с инспекторами по УДО они составляют ежемесячный отчет по каждому нарушителю и регулярно общаются с жертвами, делясь сведениями об участии преступника в деятельности группы. Откровенно говоря, один из наиболее полезных принципов любой группы по профилактике рукоприкладства — это подотчетность сотрудникам административного надзора, суду и жертвам. «Мы — глаза и уши суда, — говорит Адамс, — жертва принимает решение о том, остаться или уйти; ей полезно получить от нас информацию о том, продолжает ли абьюзер винить во всем ее».

-5%
-28%
-25%
-30%
-20%
-40%
-11%
-50%
-15%
-10%