Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Отношения


Как бы кто ни убеждал нас в обратном, к материнству нельзя быть готовой на 100%. Все обязательно пойдет не так, как ты себе представляла (если представляла вообще). Рождение детей и все последующие процессы, к сожалению, все еще окутаны клубком из страшилок, предрассудков и картинок идеальных младенцев из идеальных инстаграмов идеальных матерей. Что происходит за кадром — остается за кадром. Мы решили, что честный рассказ от девушки, которая так же, как и многие из нас, наконец-то жила своей идеальной жизнью в свои идеальные тридцать и ничего такого специально не планировала, сможет хоть немного прояснить ситуацию для кого-то. Екатерина Наливайко, которая недавно стала мамой, в ближайшие несколько месяцев будет рассказывать, как это произошло с ней.

Записки молодой матери: две полоски — это крест

Записки молодой матери: беременная — тоже человек

Записки молодой матери. Роды — он это видел

favim.com

В кошельке у меня — убежденной атеистки — лежит икона святой Нино, купленная в Грузии во время беременности. Отличный символ того, что материнские чувства дают пинка любым законам логики. Сейчас мне кажется, что свою дочь я любила всегда, но на самом деле любви с первого взгляда не было. И мне не стыдно.

…После родов хорошо, но недолго. Бодрость, легкость и какое-то счастье размером с бегемота от того, что можно наконец-то полежать на животе — вся эта гормональная эйфория закончилась, когда захотелось в «секретную комнату». Лежа я была всемогущим Брюсом, а вот отойти от кровати на пару шагов оказалось нереальной миссией. В глазах резко темнело, ноги подкашивались. Медсестра помогла преодолеть этот маршрут в 10 метров туда и обратно, посоветовала «расхаживаться» и ушла на осмотр.

У меня была пара часов, чтобы передохнуть, пощупать пустой живот и все осознать. Только тогда, лежа на шуршащем подкладе из клеенки и кусков простыни, который уже порядочно пропитался кровью, я начала понимать, что это навсегда.

Татуировки выводятся, браки распадаются, визы заканчиваются, а ребенок — это навсегда! Стало страшно. Где-то в этой же больнице находится незнакомка, ради которой я, наверное, запросто я продам родину, брошусь на колючую проволоку или даже прокомментирую что-нибудь в интернете.

За время беременности я так толком и не смогла представить свою дочку реальным человеком. Она была для меня чем-то мифическим — то ли русалкой с рогом на голове, то ли единорогом с чешуйчатым хвостом. А в послеродовую палату мне принесли кулек, с выглядывающим оттуда розовым лицом.

Нина была похожа на меня в тот год 1 января, после нескольких ведер шампанского. Опухшие веки, расплывшийся нос и надутые губы, которые вдруг начали чмокать. «Хочет есть» — сообразила я, сунула грудь и зажмурилась — микророт обхватил ее с неожиданной силой. Мы были как аватар и его конь, или компьютер и флешка, или даже как мать и дитя.

А где обещанная эйфория от того, что у меня теперь есть эти 3 килограмма человека? Пока я чувствовала лишь страх. Как переодеть, не переломав тонкую шею? Как донести до раковины, не уронив? Как накормить, не задушив?

scha.org

К тому же у меня все болело. Стоять, ходить и сидеть было невероятно сложно. Из меня литрами (как мне казалось) выливалась кровь, а грудь трещала по швам. Добавлялось к этому и общее угнетающее впечатление от послеродового отделения. Оно смахивало на фильм про зомби-апокалипсис, где по коридорам неестественными походками передвигаются бывшие люди. Выйти из палаты на проветривание или за слипшимися макаронами (которые мы ели, стоя у подоконника, как на барной стойке) было тем еще квестом.

В общем, страх и боль — то, что я ощущала все 5 дней в роддоме. Неудивительно, что за это время у меня не получилось как следует пропитаться материнской любовью.

А дома потихоньку началось. Муж взял отпуск, приехала мама, и у меня появилась возможность перевести дыхание и посмотреть на дочку со стороны. Прямо на глазах этот чернослив превращался в сочную сливку, и до меня начало доходить, что люди находят в младенчиках — они приятны на ощупь, волшебно пахнут молоком и присыпкой и спят самым сладким сном из всех возможных. Не говоря о том, что моя Нина была (естественно) самой красивой девочкой в мире.

Все происходило постепенно. Мы присматривались друг к другу, привыкали к новой жизни, мерялись характерами. И эта девочка открывала мне меня с новой стороны. Оказывается, в мире была куча чувств, которые до этого я не испытывала. Может, они и называются «материнскими»? Проблема в том, что их невозможно описать тому, у кого нет детей, их просто не с чем сравнить. И чем дальше — тем они становились сильнее.

Но окончательно я влюбилась в дочку только к концу первого месяца, когда она, наевшись, лежала у меня под мышкой. Я вдруг почувствовала себя гигантской птицей с затекшим от неудобной позы крылом, под которым прячется птенчик. Мне стало радостно за того, кого она полюбит, захотелось избить каждого, кто ее когда-нибудь обидит, я почти ощутила во рту вкус ее первой сладкой ваты. И поняла, что мне будет абсолютно не важно, какую профессию и сексуальную ориентацию она выберет, сколько раз ошибется и как часто будет звонить — я просто буду всегда ее защитой с острым клювом. И моя миссия отныне — не испортить то, что в ней уже идеально сложено, а просто помогать и бесконечно любить.

От всего этого я, списав на гормоны, пустила слезу и сказала себе: «Привет, Катя-мама. А ты вроде ничего, давай знакомиться?».

Продолжение читайте на следующей неделе.