Делай тело
Вкус жизни
Стиль
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Отношения


Жила-была девочка Юля. Умная, красивая, все как полагается. Она любила культурную антропологию и Дэвида Боуи. На четвертом курсе Юля поехала в Голландию — не по кофешопам ходить, а архитектурой любоваться и, как выяснилось позже, личную жизнь устраивать. Мужчиной мечты стал голландец Герберт, удивительно напоминающий Боуи внешне и недалеко ушедший от него по возрасту. На тот момент ему было 55. И вот уже два года люди из разных временных и территориальных миров строят отношения, напоминающие голландский дом: надежные, долговечные и красивые. Итак, 34 года и 1512 км разницы — это как?

Юля: Это джекпот в плане социальной неприемлемости, два в одном: и иностранец, и старше меня в 2 с половиной раза. Я, честно говоря, не думала ни про одно, ни про другое — что вообще все это может со мной произойти. Просто к тому моменту, как мы завели отношения, мне не хотелось соглашаться на что-то меньшее. Мужчины с меньшим интеллектуальным уровнем, уровнем культурного развития, мужчины, которые по-другому видели общественные процессы, не были мне интересны. Ну и мужчины, которые покушались на мою самостоятельность, — тоже. С Гербертом я очень быстро поняла, что это 100% да. В начале отношений мы писали друг другу много писем. Письменная форма, я искренне верю, помогает довольно честно формулировать то, что ты думаешь. Плюс это дистанция — не то что вы гуляете по улице и постоянно целуетесь. Нет, это здорово, конечно, но с письмами не работает. В них нужно делиться чем-то действительно важным. Так мы узнали друг друга довольно хорошо.

На фото: герои материала

Cколько у него денег? Наверняка этот вопрос уже пришел вам в голову. Даже если вы склонны к романтизму и верите каждому слову Джейн Остин или какой-нибудь Сесилии Ахерн, мироздание явно не подготовило вас к тому, что 23 и 57 можно вписать в красивый роман. Но вот если это брак по расчету, в нем нет ничего удивительного и даже социально неприемлемого. Когда, скажем, девушка из глубокого Глубокого выходит замуж за столичного миллионера — это сказка о Золушке, модифицированная американская мечта — в общем, вполне в духе времени. Ну, а в нашем случае, кажется, два в одном: переезд в комфортную европейскую страну и, вероятно, безбедное существование. Но что, если Герберт сказочно небогат и его зарплата считается в Голландии недостаточной для содержания супруги-эмигрантки? Разрыв шаблона.

Юля: Мне даже моя бабушка, глубоко православная женщина с жесткой этикой сказала: «Я бы еще поняла тебя, если бы у этого человека был какой-нибудь титул или много денег». И вот спрашивается, откуда у женщины, которая сначала верила в коммунистическую партию, а потом стала верить в Бога, мысль о том, что за деньги можно, а без денег нельзя? Люди просто пытаются свести к известным схемам то, что кажется им ненормальным.

Ни про какие богатства речи не идет, поэтому очевидно, что это все не про деньги. Да и жизнь в Голландии — это не подарок, как бы кому ни казалось. Но с самого начала у него было столько историй, которые можно рассказать! Он прожил и увидел 60-е, 70-е, 80-е — мои любимые годы самого большого «экшена» в европейском культурном поле. Он может бесконечно про это рассказывать, а я могу бесконечно слушать. И когда я поняла, что его историй хватит на много лет и я буду с удовольствием их слушать, я сразу решила, что это мой вариант.

Кроме того, я быстро поняла, что он далек от того, чтобы что-то требовать и что-то навязывать. У него было около 3 серьезных и 30 несерьезных отношений за всю жизнь, он уже видел женщин во всех shapes and forms. Поэтому и у меня изначально не было нужды строить из себя принцессочку. Это сильно облегчило задачу в плане построения отношений. Вот 2 года прошло, стало меньше романтики, но больше здорового и серьезного быта, и мы не открылись друг другу заново из-за спавшей пелены влюбленности. Мне это хочется приписывать возрасту. То есть в 57 ты куда более расслабленный, чем в 23. А при общении с расслабленным человеком немножко забываешь о том, что ты принцесса и должна пахнуть исключительно фиалками. Помню, когда он серьезно заболел и лежал в больнице, для меня не было шоком видеть его в таком состоянии, не было проблемой завязывать ему шнурки, например, потому что он не может наклониться. А все потому, что мы из себя ничего не корчили с самого начала. Мне кажется, это намного менее травматично в итоге.

Фото: Ravshaniya, wird.com.ua

И где, спрашивается, подвох? Почему отношения, которые не имеют ничего общего с нормой — той нормой, которая в интернете, у соседа — выглядят такими здоровыми и адекватными? Нет, тут точно что-то не так. Общество не может ошибаться, и общество не принимает и не одобряет. Юля убедилась в этом множество раз — пока пыталась знакомым и родственникам объяснить, как же так вышло. В итоге породила целую теорию, которая объясняет этот уникальный феномен слепой глухоты людей ко всему необычному.

Юля: Каминг-аут перед родственниками выглядел не намного лучше, чем если бы я стала встречаться с девушкой. У меня есть антропологическое объяснение на этот счет. Для конца 19 века такая разница в возрасте была бы вполне приемлема. Если бы он еще был богатым, была бы вообще хорошая партия. И родители бы слова не сказали. Но нормы семьи постоянно меняются. И на уровне государственных стандартов они чуть более мобильны, чем в головах у людей. Люди могут даже не догадываться о своих традиционных представлениях о норме, и все равно их придерживаться. Так вот, в белорусской традиционной культуре существует такое понятие, как доля. Суть ее в том, что все должно быть равно поделено между членами общества. Нельзя иметь слишком много или слишком мало детей, быть слишком красивым или уродливым, слишком богатым или бедным и т.д. То есть эта некая метафизическая доля, которая должна равномерно разделяться на всех. Соответственно, любое не вписывающееся в стандарт явление рассматривается как потенциальная угроза. Понятно, что это не происходит в какой-то очевидной и жесткой форме — камнями меня никто не забросает. Но какое-то нерациональное ощущение того, что я неправильно влияю на распределение общей доли, пытаюсь прыгнуть выше или ниже головы, есть. Отсюда и недовольство.

Еще один момент — страх смерти. Очевидно, что если вы связываете жизнь с человеком, который намного старше, то вероятность, что он умрет раньше, высока. И не очень понятно, что вы будете делать дальше. Это пугает людей. Причем первой, кто мне об этом сказал, была моя мать, которая сама пережила смерть мужа в его 25. То есть этот страх ничего общего с реальностью не имеет. Мы живем в обществе, когда люди при правильном образе жизни доживают до 90 лет и в то же время умирают от рака в 20. Нет никаких гарантий, что кто угодно не умрет прямо завтра. Есть ли смысл бояться?

Может, и правда все неадекватные реакции людей — это всего лишь их страхи и попытки свести к стереотипам любой шаг вправо или влево. Только намеченный курс, только проверенные стандарты, а все, что не норма, мы с Еленой Малышевой не одобряем.

Но, вероятно, в какой-то момент стереотипы, взятые с потолка, будут трескаться и история про возрастную пропасть перестанет казаться дикой. Как показывает этот случай, люди по обе ее стороны могут встретиться в один прекрасный день на вполне прочном мосту и помочь друг другу увидеть мир под другим углом.

Фото: Jean-Daniel Lorieux, wird.com.ua

Юля: Мне кажется, что старость — это очень спокойное время, когда ты можешь себе позволить волноваться гораздо меньше, многие вещи отпустить. И я, кстати, никогда не боялась старости. Если ты немножко заботишься о себе, не теряешь своей базовой самостоятельности, продолжаешь себя хорошо чувствовать, то старость — отличное время, намного интереснее, чем молодость. В молодости ты слишком занят достраиванием системы вокруг себя, ведь мир такой огромный и сложный, а к старости ты уже находишь способы справляться с информацией, встраивать все в систему, взаимодействовать с миром. Ты определяешься с тем, что ты за человек вообще.

В этих отношениях я научилась меньше дергаться. Многие вещи перестали казаться проблемами. Раньше я постоянно задавалась вопросом о том, хочу ли я быть феминной девочкой-девочкой, заботящейся о доме, или карьеристкой, то сейчас я четко знаю, что а) мне точно не нужно быть домохозяйкой, потому что мужчина имеет руки и все может сделать самостоятельно. Зачем его доводить до состояния ребенка, о котором нужно постоянно заботиться? Это человек, который видит немытый унитаз и моет его. И б) я знаю, что могу выбрать что угодно в карьерном плане, и вне зависимости от сферы и загрузки меня поддержат. Но самое прекрасное в том, что мне есть с кем беседовать, делиться не только мыслями, но и эмоциями. И когда твои эмоции понимают, а ты понимаешь чьи-то эмоции, это очень классно.

Еще я поняла, что жизнь намного менее предсказуема и ожидаема. Для меня это было не совсем простое явление. Но чем меньше ты порождаешь каких-то нездоровых ожиданий, тем легче.

Что же касается непосредственно возраста, он может давать определенные преимущества. Но один только возраст не делает нас классными или неклассными. Главное — взгляды на мир, рефлексивность и общий бэкграунд. И мы оба знаем, что на меньшее не согласились бы, а большего не нужно.

Оказывается, дело не в возрасте, не в деньгах и не в любви к эпатажу. Здоровые отношения строятся не благодаря, а вопреки всем этим факторам. Наше же общество отчаянно нуждается в звонкой пощечине, от которой не мешало бы прийти в себя и убрать с лица осуждение. Жизнь многолика и разнообразна. Как только мы научимся видеть в этом красоту и перестанем бояться, чаша добра на мировых весах явно потяжелеет.