Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Отношения


Марии и Сереже

Я познакомилась с Идой 1,5 года назад в Стокгольме, когда она ждала своего первого ребенка и была на 7 месяце беременности. Перед самыми родами, в октябре 2013 года, Ида потеряла свою малышку. В моей семье есть похожая история – о существовании старшего брата, который прожил всего девять дней, я узнала, когда мне было за 20.

Мы говорили с Идой о том, что случилось, и я подумала, что хочу написать ее историю, потому что это может быть полезно другим людям. Ида пережила непростой опыт и готова говорить о нем открыто и честно.

Дни с Марией

Это случилось за три недели до родов. У меня была легкая беременность, и в тот день утром я чувствовала себя отлично, как обычно, и делала домашние дела.  Примерно в три часа дня у меня резко заболел живот. Через полтора часа мой муж Даниэль отвез меня в больницу.  У меня была преждевременная отслойка плаценты, и Мария, наша дочка, умерла в утробе. Мне сделали кесарево, хотя даже в этом случае врачи в Швеции стараются, чтобы роды были естественными. Это лучше для физического и психического здоровья мамы. Но мое состояние было тяжелым, врачи спасали мне жизнь, а нашу дочку, которая уже не дышала, отдали Даниэлю. Он был с ней все три часа, пока мне делали операцию.

После этого я должна была остаться в больнице еще несколько дней, и наша дочка была с нами все это время. Как я теперь понимаю, это обычная практика для Швеции для таких случаев – быть со своим ребенком, в больнице или дома. Хотя тогда мы  с Даниелем были в шоке, потому что не понимали, что случилось  и что  делать.

В больнице все было хорошо организовано, и я очень благодарна персоналу больницы за помощь. Я завернула Марию в мой розовый свитер, который подарил мне Даниэль, и который я носила во время беременности. Мы носили  Марию в колыбельке со специальными охлаждающими контейнерами. Их нужно было менять каждые 12 часов, и мы сами это делали.  Мы могли сделать для Марии так немного, поэтому  делали то, что могли.

Фотограф и священник

На следующий день пришел фотограф, которого пригласила больница, и мы с Даниелем фотографировались с Марией. Сделали отпечатки ее ручек и ножек. Теперь я очень рада, что у нас есть фотографии с Марией. Она очень красивая.

В тот же день меня навестил священник (это была женщина), которая работает при больнице. Мы разговаривали, я могла обратиться к ней, когда мне это нужно. Позже она проводила все церемонии, связанные с Марией.

Потом мы пригласили друзей и родственников, чтобы они познакомились и посмотрели на Марию. Они говорили: она такая маленькая, такая милая.  Кто-то присылал сообщения – мы  с тобой. В таких ситуациях важно дать подсказки друзьям и родственникам о том, что они могут сделать, как говорить, как они могут тебе помочь. Как правило, все растеряны и не знают, что делать. Понять это мне помогла очень полезная книжка ”Empty cradle, broken heart” Deborah L. Davis ("Пустая колыбель, разбитое сердце: Пережить смерть вашего ребенка", Дебора Л. Дэвис),  которую заказала для меня подруга.

За эти четыре дня мы попрощались с нашей дочкой, а в пятницу принесли Марию в часовню при больнице и оставили ее там. У нас был выбор – похоронить ее отдельно или вместе с другими детьми. В Стокгольме и в других местах в Швеции на кладбищах есть отдельные места для совсем маленьких деток, которые не дожили до рождения или прожили совсем немного. Это общая анонимная могила, и мы выбрали этот вариант – мне кажется, ей будет лучше вместе с другими детками.

Помочь себе

Позже я была у психотерапевта, сеансы с которым входили в страховку для беременных.  Психотерапия очень нужна. Есть множество вопросов, с которыми нужно что-то делать. Например,  отношения с партнером – как давать друг другу пространство, чтобы выразить горе, как поддерживать друг друга. Оказалось, что мы по-разному переживаем горе. Меня очень поддерживали разговоры с друзьями, а Даниель предпочитал одиночество. Он ездил на дачу и занимался делами, связанными со строительством дома, и это ему очень помогало.

Еще один вопрос – это чувство вины. У меня есть медицинское образование, и я потеряла ребенка. Могла ли я сделать что-то, чтобы этого не случилось? Я задавала себе этот вопрос – так, наверное, сделала бы каждая в такой ситуации. Мы работали с чувством вины у психотерапевта. Я думаю, что я сделала лучшее, что могла на тот момент. Я не хочу искать виноватых.  Так случилось. 

Прощание

Еще через месяц состоялась специальная церемония для друзей и родственников  в честь Марии. Мы с Даниелем напечатали открытки и сами сделали восковые свечки – подарки для гостей. Теперь, когда я чувствую запах воска, я вспоминаю нашу дочку.

Для церемонии мы пригласили священника, с которой познакомилась в роддоме. Она проводила церемонию в память о Марии. Было много цветов, горели свечи, моя подруга из Тибета пела песни. Было красиво, и мы простились с Марией еще раз. Я принесла  два альбома, посвященных дочке. Один с фотографиями в мою беременность и фотографиями из  больницы, а второй для моих  родственников и друзей, которые могли написать слова в память о Марии.

Наша дорогая маленькая Мария, Ты всегда в наших сердцах. Ты счастливо играешь среди солнечных лучей.
Наша дорогая маленькая Мария,
Ты всегда в наших сердцах.
Ты счастливо играешь среди солнечных лучей.

Мне очень нравится, когда Марию называют по имени. Кстати, как звали твоего брата? Сережа? Для меня почему-то очень важно называть Марию по имени. И мне нравится, когда это делают другие.

С тех пор многие люди — сосед, коллега, родственники – рассказывали о своих потерях – чаще всего тех, которые были давно. Хорошо, что в шведском обществе стало возможно более открыто и прямо обсуждать такие темы.

Я очень рада, что мы сделали для Марии то, что сделали. И я горжусь своей дочкой, и у меня есть мой опыт. Есть место, фотографии, время, которое мы были вместе. У кого-то этого совсем нет. Но я думаю, что-нибудь придумать можно и через 5 лет, и через 20, и через 35.  Я знаю женщину, которая недавно организовала церемонию памяти для своего малыша, которого потеряла четверть века назад. Тогда это было не принято, а сейчас она захотела сделать что-то для своего ребенка. Я думаю, что никогда не поздно.

Жить дальше

В Швеции есть организация для людей, которые потеряли своих детей, Spädbarnsfonden. Члены этой организации многое делают, например, издают журнал, организовывают группы поддержки, поводят церемонии памяти, собирают деньги для исследований и еще много всего. Мне дали контакты этой организации в роддоме, и я к ним обратилась.

Так я познакомилась с другими женщинами с подобным опытом. У нас сложилась небольшая компания, у всех были дочки – Алис и Мария (моя дочка) ушли в октябре, а Линнея и София – в ноябре. Мы виделись каждый месяц, а с одной девушкой мы сблизились и встречались каждую неделю. Через какое-то время все забеременели снова, и для меня эти встречи были огромной поддержкой, потому что опыт, переживания и страхи во время второй беременности были очень специфические. Еще мне помогла психотерапия и возможность  обследоваться у акушерки так часто, как я захочу. И вот в декабре в нашей компании случилось пополнение – родилась Натали, в январе –  Сельма (моя вторая дочка) и Элиас. К счастью, все хорошо, все здоровенькие. Вот теперь летом всей компанией ждем четвертого.

Беларусь и Швеция имеют примерно одинаковую численность населения – около 10 млн человек. Статистика по младенческой смертности за прошлый год: Швеция заняла 6 место в мире (2,6 случая на 1000 детей), Беларусь – 19 (3,64 случая на 1000 детей).

В Швеции, как и во многих других европейских странах, акушерки проходят специальное обучение, чтобы знать, как правильно поддерживать родителей, если они потеряли ребенка перед или во время родов. Общественные организации, альбомы в память о ребенке, книги о том, как пережить потерю, группы встреч, специально организованные места для захоронения детей, которые не дожили до рождения,  – все это стало, пусть и не так давно, обычной практикой для Швеции.

Беларусь только начинает делать шаги в этом направлении. В белорусских роддомах начинают появляться психотерапевты, которые помогают в сложной ситуации. Консультацию психолога можно получить и в республиканском центре "Мать и дитя".

Мы надеемся, что шведский опыт, описанный в статье, также может помочь белорусским родителям, которые столкнулись с таким горем. Можно обратиться к психологу, найти информацию и пообщаться на интернет-форумах, придумать свои маленькие ритуалы памяти. Ведь для кого-то иметь возможность рассказать свою историю и услышать слова поддержки от других родителей, прошедших через потерю, – это уже немало.