Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Отношения


Алеся: “Арабский мальчик подарил мне веру в то, что я могу быть кому-то интересна с первого взгляда”

фото
at-center.net

“Я всегда была уверена, что мой мужчина — это русский мужчина, точнее, славянский. Понятный язык и юмор, похожий менталитет, не отталкивающая внешность — раньше казалось, что это признаки мужчины, которого хотя бы гипотетически можно рассматривать в качестве моего будущего спутника. Однако любовь зла, как известно, полюбишь и араба. Не надолго, конечно, но тем не менее.

Отправляясь в свой самый первый в жизни отпуск в Египет, о курортном романе я даже не мечтала, так как ехала лечить душевные травмы, полученные от местного принца. Однако недельный отпуск оказался бурным и очень эмоциональным: на городской дискотеке, куда мы отправились с подругой изучать местный колорит, я как-то случайно познакомилась с барменом, обслуживающим наш столик. Высокий, черноволосый, улыбчивый мужчина в самом расцвете сил — Аполлон, не меньше! Аполлона звали Амин. Оставшиеся четыре дня моего пребывания на африканской земле мы не расставались: гуляли за ручку по городу, обсуждали жизненные ценности, пили коктейли на набережной Красного моря и целовались. Порой казалось, что наша нежность не выдержит эмоций и просто перельется через край.

— Любовь — это плохо, — рассуждал мой арабский мужчина, — потому что ты уедешь, а у меня будет болеть сердце. Это страшно, я знаю.

Он никогда не видел снега и никогда не учился в университете, он редко видит своих четверых братьев и маму, потому что надо каждый день работать, чтобы было чем заплатить за съемную квартиру и что-то есть каждый день.

Амина уволили из ночного клуба на следующий день после того, как он ушел оттуда в 5 утра со мной: проявление личных чувств к клиентам заведения в рабочее время строго запрещено.

— Это ерунда, даже не думай об этом и просто забудь. Это всего лишь работа, ты — намного важнее. Пойду работать в другой бар, ничего страшного, — это единственное, что мне сказал Амин по этому поводу и крепко-крепко обнял, уткнувшись нежными губами в мои блондинистые пушистые волосы.

Этот арабский мальчик подарил мне веру в то, что я могу быть кому-то интересна вот так вдруг — с первого взгляда, просто так. Рядом с ним я чувствовала себя просто девушкой, любимой, нужной, маленькой и слабой — я забыла, что я редактор популярного журнала, забыла, что на моих плечах тонны ответственности за авторов и читателей, зато вспомнила, как может кружиться голова от счастья. Пусть и скоротечного. Хотя полные любви и нежности эсэмэски мы писали потом друг другу еще целых полгода”.

Алена: “Перед моим отъездом с моря честно сказал, что найдет меня и будет добиваться сколько надо”

фото
feelgood.ua

“Когда я собиралась на отдых, кто-то свыше будто постоянно ставил преграды и хотел, чтобы я осталась дома: то младший брат, ради которого поездка к родственникам на юг затевалась, заболел, то билеты на поезд было не достать, то я подвернула ногу буквально за пару часов до того, как тронулся поезд. Сплошные косяки!

И ведь Максим встретился мне тоже за пару дней до окончания отдыха на море. Но даже этого времени ему хватило, чтобы заполнить собой все пространство, минуя потом расстояния от Москвы до Минска. Ухаживал он действительно красиво. Знал, что 19-летней девочкой любой милый сюрприз воспринимаетсятся как поступок принца.

Только представьте: еще не зная меня лично, он разузнал у моих двоюродных сестер номер вагончика, в котором я остановились на турбазе, и утром я проснулась от сумасшедше-манящего запаха полевых цветов, персиков, черешни и райских яблок. Выведал, что летом у меня был день рождения, и, опять же через младших сестренок, передал как бы запоздалый подарок — золотой кулон с ангелочком и билет в дельфинарий. При этом никаких грубых намеков, пошлых признаний, витиеватых объяснений. Перед моим отъездом с моря честно сказал, что найдет меня и будет добиваться сколько надо.

Я и боялась, и радовалась, и мечтала, и не верила, что это происходит со мной.

Максим узнал адрес моего родительского дома в Минске и, пока я продолжала гостить у родственников, обозначил свои намерения перед мамой, папой и дедом. Дед, кстати, единственный очень сдержанно к нему относился и все недоумевал, как 32-летний мужчина может так настойчиво добиваться своих целей.

Потом был год длинных разговоров по телефону, и если бы Москву и Минск соединял телефонистки, то они услышали бы не только его красивые словесные признания и мудрые планы на будущее, но и стихи, песни, великолепные шутки и даже игру на гитаре его лучших друзей. А еще Максим умел делать сюрпризы: на экзамен в вуз приезжал буквально на пару часов с охапкой роз. Узнав, что родители затеяли ремонт, связался с мебельной фирмой, которая по договоренности установила им новую кухню. Помогал отцу с покупкой новой машины и пригоном ее из-за границы. Позже уговорил меня пойти на вождение и курсы английского. С ним было легко и просто, он излучал уверенность и такую вот мужскую защиту. Конечно, я сдалась, тем более, что свадьбу решили приурочить к моему дню рождения. Единственное — Максим всегда очень сдержанно рассказывал о своей жизни в Москве.

фото
lovestih.ru

Мы с мамой один раз были у него в квартире, познакомились с друзьями и сестрой, видели бывшую жену и дочку. Родители его жили на Северном Кавказе и, как он говорил, ждали нас уже молодоженами на еще одну свадьбу по местным обычаям.

Подготовка к белорусской свадьбе шла стремительно. Максим ни в чем не отказывал: платье на заказ, прическа и макияж от дорого стилиста, банкет в загородной усадьбе, кортеж из иномарок. Хороший заработок объяснял актуальной на то время профессией — представителя известной фирмы по производству компьютерной техники. Я была счастлива, что вышла замуж за надежного, обаятельного и щедрого мужчину.

В Москве планировала найти работу по специальности и привыкать к сумасшедшему ритму. Но по приезде к мужу, буквально на следующий день, романтика закончилась. Утром объявилась хозяйка вовсе не его собственной, а съемной квартиры, ожидая платы за просроченные полгода. Потом Максим стал продавать подаренную технику и свадебные подарки, объясняя, что взял пару кредитов, чтобы на свадьбе я себе ни в чем не отказывала. Он не кричал, не суетился, не запугивал и не угрожал. Спокойно все объяснял, говорил, что переживем это непростое время и все будет как прежде. При этом на работу он не ходил, потому что как раз перед свадьбой уволился и решил открыть свое дело. Так, рассчитываясь с долгами, в которые оказались вовлечены даже друзья мужа, ни словом, ни намеком не выдававшие его на свадьбе, мы провели ровно год.

Еще через пару месяцев я узнала, что беременна и что московскую жизнь мы не тянем. Решили перебираться ближе к югу, в небольшой курортный поселок, где Максим и таксовал, и рыбой торговал, и бог знает еще чем занимался.

Когда родился сын, о себе заявила его первая жена с ребенком, требуя алименты, которые он, понятное дело, не платил. Я же старалась быть понимающей, принимала их в нашем съемном доме, слушала истории знакомства. Все как под копирку: море, цветы, обаять родственников, исполнить девичьи желания. Становилось понятно, что мы в 19–20 лет видели не только взрослого состоявшегося мужчину, но и тот потрясающий сценарий будущего, который он так красиво планировал.

Устав от постоянных долгов и переездов (а за 5 лет мы сменили место жительства почти в семи городах России), я не выдержала. Подала на развод, забрала сына и уехала к друзьям в другой город. На малую родину возвращаться не стала, хотелось хоть что-то в жизни сделать и добиться самой. Сегодня у меня второй брак и подрастает маленькая дочка, свой салон-парикмахерская, скоро будет и квартира. Максим объявляется очень редко, только на день рождения сына. У него уже другая семья, тоже маленький сын и все те же планы открыть прибыльный бизнес...”

Анна: “И иногда я с ужасом думаю, что было бы, если бы моя подруга не крикнула тогда: “Мальчики, вы русские?”

фото
russianchicagomag.com

“Мы познакомились в Венгрии, в городе Шиофок на озере Балатон. Шиофок — это такая венгерская Ибица, только спокойнее. Дискотеки до утра, знакомства без обязательств, разговоры на очень плохом английском. Идеальное место, когда тебе 18. В тот день я сидела на качелях во дворе гостиницы, где жила, моя подруга и спутница на этих каникулах. Вита стояла рядом, мы болтали. “Эй, мальчики, вы русские?!” — прокричала она вдруг проходящим мимо молодым людям. “Мальчики” оказались русскими, только живущими в Германии, слово за слово — и мы договорились встретиться.

С Лешей мы очень быстро нашли общий язык и весь вечер не отходили друг от друга, договорились встретиться снова… и не встретились. То ли мы перепутали время, то ли место, я уже не помню. Но с этого дня мы не подходили друг к другу. Виделись на улице, на пляже, в барах, но не подходили.

Наступил день перед Лешиным отъездом. Хоть я и не могу сказать, что была в этот момент безумно влюблена, да и скучать в городе Шиофок невозможно, но что-то не давало мне покоя. И я набралась мужества и подошла к нему на пляже, спросила, в чем дело, ведь мы же так хорошо общались… Дурацкое недоразумение, несостоявшаяся встреча, неверные выводы, глупая гордость — наше объяснение длилось не более пяти минут. Мы встретились вечером снова, сперва молчали от неловкости, затем говорили наперебой, танцевали под, стыдно сказать, тогда модное R’n’B, снова молчали, но уже потому, что слова стали лишними, и впервые поцеловались, встречая рассвет на деревянном мостике на озере Балатон.

Потом мы разъехались, для меня все было ясно — это всего один, пусть и чудесный, вечер, нежные воспоминания, да и я не такая дура, чтобы верить в какие-то сказки, принцев и прочую нечисть.

Наступила осень, и однажды я нашла на своем столе письмо. Мне даже в голову не могло прийти, от кого оно, пока я не открыла конверт. Это письмо было как и наш вечер: нежное, но не пафосное; искреннее, эмоциональное, но не навязчивое; на удивительно хорошем (хоть и не всегда стилистически грамотном) русском. Оно было таким, каким, наверное, написала бы его я, если бы была мужчиной.

Мы стали переписываться, и, несмотря на то, что все вокруг уже давно пользовались электронными письмами, растягивали эту “почтовую фазу”, зная, что все, что будет потом, будет, может быть, тоже хорошо, но уже чем-то другим. Через год Леша написал: “У меня есть возможность, хочешь, я приеду?” И дал понять, что если нет, то и переписываться больше нет смысла. А я ведь все еще не верила, что из этого может получиться что-то большее, мы так далеко, и был-то у нас всего один вечер и два десятка писем… И за все это время мы даже не созванивались ни разу!

Но в конце концов я согласилась. Он приехал... И вот мы уже десять лет вместе, три года из которых женаты. Иногда я с ужасом думаю, что было бы, если бы моя подруга не крикнула тогда: “Мальчики, вы русские?”

Нужные услуги в нужный момент
-30%
-20%
-20%
-10%
-50%
-50%
-20%
-10%