Поддержать TUT.BY
59 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры


Фото: Анна Лимонтова / / /

Лина уже 40 лет живет в Германии. Она преподавала французский, немецкий и русский языки, сейчас — на пенсии. По ее собственному признанию, раньше она не была политически активной, но происходящее в Беларуси сделало ее одной из самых ярких и заметных участниц комьюнити активистов в Берлине.

Лина посещает все акции поддержки Беларуси, а недавно побывала на встрече со Светланой Тихановской. На нее обращают внимание фотографы: не каждый день встретишь зрелую женщину с волосами, выкрашенными в цвета бело-красно-белого флага. Кроме заметной прически Лина недавно сделала себе еще и первую в жизни татуировку «Верым. Можам. Пераможам» в знак солидарности с протестующими белорусами.

Мы поговорили с Линой не только о прическах и татуировках, но и о том, как чувствовать себя человеком мира, не утратить интереса к жизни и не застыть в равнодушии.

— Лина, расскажите о себе. Как вы попали в Германию?

— Я переезжала не в Германию, а еще в ГДР. Переезжала, потому что вышла замуж. С мужем мы познакомились, когда мне было 14 лет, оба были пионерами. Тогда существовали такие поезда дружбы (в 1949-м году для углубления гражданами ГДР знаний о Советском Союзе было создано Общество германо-советской дружбы, в рамках которого организовывались культурные и спортивные мероприятия с участием граждан обеих стран), таким образом мой будущий муж впервые попал в СССР и мы познакомились, а в следующем году уже я побывала у него в гостях.

Дальше мы переписывались, общались, а потом решили пожениться. К сожалению, наша любовь продлилась только 10 лет, но мы родили троих замечательных детей.

Мы поженились в 1980-м, в год Олимпиады. А в 1981-м переехали в ГДР. Мой муж был офицером национальной народной армии ГДР, сначала мы жили в Штраусберге — его называли гарнизонным городом, процентов на 80 его население состояло из военных.

— Как вас отпустили родители? Совсем юная девушка в то время уезжает в другую страну, в другую культуру.

— Родители мои отнеслись к этому очень спокойно. Вообще, у нас у всех такой характер, закаленный. Мы же родом с Урала, моя бабушка, например, мыла золото на приисках, дедушка был денщиком у колчаковского офицера.

— А почему переехали в Беларусь?

— Папина сестра была замужем за белорусским партизаном. Родители в первый раз приехали в гости в Минск, по-хорошему обалдели и от города, и от людей, и в 1962-м году решили переехать. Переехала вся семья, не только мы с родителями. Конечно, жалко было срываться с места, оставлять там дом, который мама построила своими руками, она была строителем. Но о том, что переехали, ни разу не пожалели.

Я училась в школе под Минском, потом поступила в иняз. Девочка, с которой мы в школе сидели за одной партой, до сих пор моя лучшая подруга, мы с ней не прервали общение.

— С такой непростой историей смены стран кем вы себя считаете сейчас? Вы русская, белоруска, немка?

— Мне сложно ответить на вопрос, кто я по национальности. Я считаю себя космополитом и уверена, что в любой стране найду с людьми общий язык. Я везде себя хорошо чувствую. Например, на свое 65-летие я решила побывать в Японии — мне там очень понравилось. Я вообще люблю путешествовать, сама себе составляю интересные маршруты, изучаю другие страны и культуры. При этом я не очень хорошо говорю по-английски, но с моими французским, немецким и итальянским мне было комфортно даже в Японии. Я поняла, что даже смогла бы жить там.

Отвечая на ваш вопрос, скажу: я русская, я белоруска, и я немка. Внутри меня живут три этих человека. Когда я путешествовала по Транссибирской магистрали, я ощущала себя русской, когда я приезжаю в Беларусь — чувствую себя абсолютной белоруской. Я знаю язык, культуру, традиции. И сейчас, в Германии, я пробую с эмигрантами из Беларуси размаўляць на мове. Беларусь — это мое самое прекрасное время жизни, школа, институт, моя молодость.

— Вам тяжело было адаптироваться после переезда?

— Я очень любила своего мужа, и он меня очень любил. Мы были молоды, это многое упрощало. Кроме того, во-первых, я много читала. Еще живя в Минске, я уже много знала о традициях, о том, какие отношения приняты в семьях, ну и я отлично знала немецкий язык. Во-вторых, меня очень тепло встретили родные моего мужа и наши соседи по дому. У нас были прекрасные отношения со всеми, и у меня сразу было много поддержки, несмотря на то, что муж постоянно был на работе — то сборы, то поездки. И, знаете, мне некогда было сильно думать о трудностях, у нас почти сразу родился первый ребенок, нужно было заниматься им. Мне повезло: одна из соседок тоже была в декретном отпуске с маленьким ребенком, она мне многое подсказывала.

Конечно, в первое время было тяжело и скучно, хотелось поговорить с мамой, а это было совсем не так просто, как сейчас. Телефонные звонки нужно было заранее заказывать, а своего телефона у нас не было — приходилось просить соседей. Мы жили на четвертом этаже, они на первом, и вот я слышу: звонит телефон, меня зовут. Я мчалась как сумасшедшая, наговаривала потом на 120 марок — это были большие деньги.

Потом я отдала ребенка в ясли и пошла работать в школу по своей специальности. Работа и у меня, и у мужа была всегда. Учителя в ГДР тогда зарабатывали очень хорошо. Я хорошо помню свою первую зарплату — 920 марок, тогда как инженер зарабатывал 700. Так что у нас были хорошие деньги, мне удавалось помогать и маме, и другим родственникам.

Работа, повседневные заботы отвлекали, конечно, от грусти и ностальгии. Я даже иногда находила силы и время помогать мужу в каких-то вопросах, в которых он был несведущ. А всякие бытовые задачи решала сама, с помощью соседей. И проще было в том смысле, что в ГДР могли приезжать советские граждане. К нам каждый год приезжали друзья, родственники, за одно лето нас могло навестить три семьи.

«Это мой флаг, и срезать его теперь можно будет только вместе с кожей»

 — Вы всегда были политически активной?

— Мы всегда обсуждали политику с мужем, я даже думала вступить в партию, но меня как иностранку не приняли. В таком масштабе, как сейчас, активной я раньше не была. Но сейчас я на пенсии, у меня появилось больше свободного времени, я слежу за новостями: за протестами в Хабаровске следила, поддерживала их. И тут началась предвыборная активность в Беларуси.

То, что я видела еще перед выборами, — такого в Германии просто невозможно себе представить. Сначала я просто следила за новостями, но после событий 9−11 августа я начала думать, что бы сделала я, если бы сейчас жила в Минске. У меня был порыв прилететь в Беларусь, но пандемия и тот факт, что я нахожусь в группе риска, меня все же остановили. И тогда я приняла решение покрасить волосы в цвет флага, в бело-красно-белый.

Пошла в парикмахерскую, мастер спросил, почему именно так и зачем я это делаю. Я объяснила, что это моя политическая позиция, это мой флаг, который теперь будет всегда со мной и у меня его никто не отнимет, только если срежет с кожей. Потом я разговаривала со своей лучшей школьной подругой, живущей в Беларуси, и она рассказала, что сделала себе тату «Верым. Можам. Пераможам». Такие же татуировки сделали ее дочка и внучка. Раньше я никогда не придавала значение покраске волос, к татуировкам относилась отрицательно. Но пошла и тоже сделала себе тату. Я решила, что это должно остаться со мной навсегда. Беларусь — это мое сердце, несмотря на то, что большую часть жизни я прожила в Германии, с этой страной у меня связано очень многое. И с этим рисунком я и уйду из этого мира, он останется со мной до конца. Для меня это знак моей политической зрелости, отражение моего состояния души. Это выражение моей позиции.

— Как вы познакомились с комьюнити белорусских активистов в Берлине?

— Я написала активистке Веронике Кругловой, предложила ей встретиться. Она рассказала мне, где встречаются эмигранты-активисты, я пришла на одну из акций и с тех пор не пропускаю практически ни одной. Бывает, я не очень хорошо себя чувствую, но все равно встаю и иду: не могу по-другому. И, знаете, я думаю о том, чтобы все-таки слетать в Беларусь.

Ну пусть меня арестуют, что мне терять? Отсидеть я готова. Другие же сидят, сидят люди старше меня. Я когда прочитала про осужденную 83-летнюю женщину, ехала в автобусе и плакала. Чем белорусы заслужили это? Как можно так относиться к этим мирным людям? Обзывать овцами, проститутками. Я не проститутка, я просто люблю красный цвет.

— Каким вам видится белорусский протест? Как вы думаете, чем все закончится?

— Знаете, я отдаю себе отчет, что, находясь здесь, я не имею права ничего советовать, я могу только поддерживать. Конечно, с одной стороны, протесты затянулись, сейчас кажется, что ничего не происходит, есть какая-то апатия даже у активистов здесь, в Берлине.

Но с другой стороны, какими закаленными стали белорусы, как стали понимать, чего именно они хотят. Сейчас такая солидарность проснулась, люди начали друг к другу по-другому относиться. Если человек улыбается — значит, наш. Только вдумайтесь в это.

Мы со стороны не должны и не можем ничего советовать, люди в Беларуси все должны решить сами. Мы здесь можем только поддерживать вас, чтобы белорусская повестка не сходила с полос газет.

На последнюю акцию протеста к нам приезжала Светлана Тихановская. Даже она сказала, что мы, белорусы зарубежья, должны держать белорусскую повестку в поле зрения всего мира. Мне очень нравится Светлана, ее скромность в сочетании с достоинством. То, насколько она внимательна, как она хорошо и сердечно говорит. Я даже не ожидала такого. Человечный человек, по-другому не скажешь.

На встрече я спросила у нее о детях, как она объясняет им, что происходит. Светлана ответила, что у детей нельзя отбирать детство, и детям она говорит, что папа сейчас в командировке. От нее идет очень теплая, спокойная аура, с ней приятно просто находиться рядом. Я считаю, она должна остаться в правительстве. У нее уже накоплен такой опыт. Ее уничижительно называли домохозяйкой. Ну да, котлеты она тоже умеет жарить, но она умеет и кое-что другое. Она прошла путь от Золушки до принцессы, и очень быстро.

— Скоро Новый год. Может, вы хотели бы что-то пожелать?

— Хочется загадать, чтобы мне не пришлось больше красить волосы. Чтобы белорусы, наконец, вздохнули спокойно и начали строить новую, достойную их жизнь на основе возрожденной нации и чтобы эта новая жизнь была прекрасной.

-15%
-10%
-20%
-65%
-50%
-30%
-10%