• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. «После первой операции Максим все время плакал». История Татьяны и ее сына, которому удлиняют ноги
  2. Ограничения по валюте, будет ли эффект от санкций и «сутки» за привет — все за вчера
  3. Сколько получает, где хранит и как тратит. Как работает Фонд соцзащиты, из которого платят пенсии
  4. Власти смогут вводить ограничения и запреты по валютному рынку. Среди причин — падение рубля
  5. От жены водителя Чижа до авторитета. Среди кредиторов «Трайпла» нашлись интересные персоны
  6. Многодетная семья всего за год переехала из «двушки» в свой дом. Вот их история и все расчеты
  7. Как власть услышала народ — и решила отомстить, суетливо и неразборчиво
  8. «Согласился с обвинением». Что сказали в суде предшественник Бабарико на посту главы банка и преемник
  9. «Гиря для важных государственных компаний». США возобновили санкции — каким будет эффект
  10. «Это касается каждого». Врач — о симптомах и профилактике остеохондроза
  11. Водители никак не хотели уступить друг другу и устроили две аварии. Видео дорожного конфликта
  12. Названы имена 14 бойцов, освобождавших Беларусь. Проверьте, нет ли среди них ваших родственников
  13. Водитель автобуса передал пассажирам по громкой связи «привет от политзаключенных». Итог: 15 суток
  14. Отдых в пандемию: можно ли съездить в автобусный тур и обязательна ли самоизоляция после возвращения
  15. Мингорсуд оставил в силе приговор Катерине Борисевич по делу о «ноль промилле» — 19 мая она должна выйти на свободу
  16. В Беларуси запретили продажу популярного печенья, которое было во многих магазинах. Что с ним не так
  17. Макей: Мы хотели бы иметь ясность, в каком статусе госпожа назначенный посол намерена работать в Беларуси
  18. «В пандемию люди соскучились по общению». В Минске открылся клуб с настолками и баром, сходили туда
  19. Врач-инфекционист рассказал, чем отличается третья волна коронавируса и когда ждать пик заболеваемости
  20. Суперлиги пока не будет. Большинство клубов отказалось от участия
  21. Их фура — их дом на колесах: как работает семья дальнобойщиков из Пинска, где жена — королева красоты
  22. Пособие на погребение снова сократилось. В ФСЗН рассказали, сколько оно сейчас составляет
  23. «Однушки» — от 170 долларов. Что сейчас происходит на рынке аренды квартир в Минске и что дальше
  24. В Минске появится еще одна служба каршеринга. И вот кто это будет
  25. Зеленский предложил Путину встретиться на Донбассе
  26. В Минске заметили эксклюзивный внедорожник с клиренсом полметра и ценой почти полмиллиона евро
  27. В Совбезе говорят о десятках военных учений у границ Беларуси. Разбираемся, в чем дело
  28. «Вы не понимаете, что у вас свобода». Семеро немцев хотят перебраться в Беларусь: тут нет локдауна
  29. Белорусы жалуются на задержку пенсий и пособий. В Минтруда пояснили, в чем дело
  30. «Остеопороз может привести к инвалидности». Поговорили с врачом о еще одной эпидемии 21-го века


Дарья Трайден / Фото из личных архивов героинь материала /

В Польше уже давно запрещены аборты. Исключение распространялось лишь на несколько случаев: если беременность наступила из-за изнасилования или инцеста, если она угрожает здоровью матери, а также если у плода диагностированы серьезные нарушения в развитии. В октябре текущего года последний пункт захотели отменить, что спровоцировало волну протестов по всей Польше. Белоруски тоже не остались в стороне.

Многотысячные протесты привели к результатам, пусть пока и не слишком конкретным: правительство Польши заявило, что ужесточение пока не будет вступать в силу и что по вопросу абортов нужен общественный диалог.

Президент Польши Анджей Дуда при этом продолжает настаивать на сокращении репродуктивных прав женщин: политик заявил, что возможно разрешить аборты в случае опасных для жизни пороков у плода, но их необходимо запретить при таких расстройствах как, например, синдром Дауна. Полумеры протестующих не устроили: протесты, начавшиеся в октябре, продолжаются, и ни одна из сторон не собирается сдаваться.

Ханя, 25 лет, белоруска, которая живет в городе Лодзь: «Два момента точно хуже, чем в Беларуси — это отношение к абортам и ЛГБТ»

— В Беларуси я не видела таких озверевших фанатов или неонацистов, как в Польше. А еще однозначно хуже отношение к абортам и ЛГБТ. Например, в Польше есть «зоны, свободные от идеологии ЛГБТ». Это не юридическое понятие, и оно не значит, что ты, будучи ЛГБТ, не сможешь там поселиться. Но это значит, что дискриминацию и ненависть пытаются вывести на совершенно новый, легальный уровень. Я живу в городе, который не входит в эту зону, но разницы, если честно, особой нет: я вижу на зданиях много зачеркнутых радужных флагов. Причем незачеркнутыми я их не видела — то есть это не ЛГБТ-активисты нарисовали флаги, а потом их кто-то зачеркнул, а именно в такой форме их на здания нанесли.

Аборты в Польше уже давно были разрешены всего в паре случаев, связанных с изнасилованием, инцестом, угрозой жизни и здоровью матери или серьезными дефектами в развитии плода.

В 98% случаев, насколько мне известно, аборты делались именно по последней причине. В 2020 году в Польше прошли президентские выборы, и во второй раз президентом выбрали Анджея Дуду, который и сексист, и гомофоб, и все сразу. В конце октября Конституционный суд Польши признал незаконным право женщины на аборт в случае выявления неизлечимого заболевания плода. Правые и консервативные круги, близкие католической церкви, были очень рады такому раскладу.

«Я думала, что то, что есть, — это уже ад»

— Я офигела, все мы офигели. Я думала, что то, что есть, — это уже ад и дальше некуда, хуже некуда, безумнее некуда.

Мои подруги-польки и иностранки, живущие в Польше сейчас и собирающиеся оставаться здесь еще долго, конечно, очень возмущены и раздосадованы. Горстка мужиков будут решать что-то за женщин и лишать их права выбора — ну уж нет. Хочется сражаться, бастовать, выражать свое недовольство. Есть ощущение, что из-за того, что у нас коронавирус и частичный локдаун (гулять можно, в магазин можно, но кафе и рестораны не работают, а уже холодно, поэтому посидеть вместе негде), протесты становятся еще более мощными. Это возможность встретиться с подругами и выразить свое возмущение от произошедшего, побыть вместе, почувствовать солидарность.

Я лично не сталкивалась с необходимостью сделать аборт, и мои подруги тоже. Но я знаю, что белорусок и украинок польские подруги иногда просят привезти «Постинор» или другие таблетки для экстренной контрацепции.

«Если даже электорат Дуды сейчас выходит и так нам машет, то кто вообще за этот безумный запрет абортов?»

— Сейчас, в конце ноября (на момент подготовки материала. — Прим. редакции), протесты не стихают. Они происходят каждый день в разных форматах. Это могут быть масштабные пикеты под офисом партии «Право и справедливость» и другие активности, но чаще это марши по разным маршрутам.

Например, 1 ноября, в День святых, когда принято идти на кладбище и возлагать цветы и лампадки на могилы родственников, активисты предложили отличный способ выразить свой протест. Ребята покупали цветочки, лампадки и несли к офису партии «Право и справедливость» — на могилу демократии и прав женщин.

Я была на маршах в разных точках, в том числе и в не самом благополучном районе города. И люди там открывали балконы и окна, махали нам, показывали свои плакаты, которые сделали заранее. Это было очень круто. И я подумала: вот, по идее, это часть электората Дуды. Так если даже электорат Дуды сейчас выходит и так нам машет, то кто вообще за этот безумный запрет абортов, кто с ним согласен?

По ощущениям, протестуют все. Был момент, когда во многих университетах отменили занятия и студенты-студентки вместе с преподавателями пошли выразить свою позицию на протест. Многих работодатели отпустили с работы и разрешили взять отгул.

Максимальное число тех, кто выходил на протесты в нашем городе, — 27 тысяч человек. Но так как в Лодзи живет около 600 тысяч, это действительно много для нашего города.

Поражает то, что с сексуальным просвещением тут тоже очень плохо: его пытаются запретить. Это странно. Если вы уже запрещаете аборты, то вы, в моем понимании, должны делать суперкреативное и всеобщее сексуальное просвещение, чтобы прямо все-все знали все о контрацепции, но такого почему-то не происходит.

Давайте массово проводить лекции в школах и университетах о безопасном сексе, раздавать презервативы, проводить работу с докторами, чтобы те умели доступно донести информацию об оральных контрацептивах. Не понимаю, на что власти рассчитывают, запрещая и аборты, и секс-просвет.

Я не полька, у меня нет польских родственников и не так много польских друзей, поэтому мне не всегда легко понять, что стоит за теми или иными событиями и процессами. Но мне кажется, что протестуют в основном более молодые и образованные люди, из больших городов, достаточно обеспеченные.

Эти люди не голосовали за Дуду и не выступали против абортов. Те, кто постарше, имеет меньше ресурсов и доступа к образованию, и, возможно, занимает обратную позицию. (В опросе 2019 года 35% опрошенных выступило против права на аборт. Для сравнения: в 2005-м эта цифра приближалась к 50%. — Прим. ред.)

«Никого не задерживали и вообще не применяли силу»

Насколько я знаю, в первый день протестов в Лодзи полиция пыталась штрафовать участников протестов, требовала документы, как-то докапывалась. Но задержания были эпизодические, без применения силы. К тому же скоро президентка (это польский аналог мэра) Лодзи выступила с заявлением, чтобы полицейские не трогали протестующих и чтобы работодатели и университеты не препятствовали праву людей на забастовку. Крутая женщина, в общем.

В Варшаве, особенно в первые дни, было куда жестче. Там были и газ, и дубинки.

В отличие от Беларуси, Польша политически не гомогенная, и то, что происходит в Варшаве, может не происходить в Лодзи, и наоборот. Президентами городов могут быть представители разных политических партий, они могут иметь разные взгляды, и это будет отражаться на политике города.

Юля, 30 лет, белоруска, живущая в Гданьске: «Можно легко получить Средневековье в условиях 2020-го года»

— Я поддерживаю «Черный протест» с 2016-го года, когда тысячи женщин вышли на улицы против законопроекта об уголовной ответственности за аборты. Тогда я ещё не жила в Польше, но для меня всегда было очевидно, что происходящее касается каждой и каждого из нас, ведь это прямое покушение на свободу выбора и права человека.

Здесь и так была суровая политика в отношении абортов: с 93-го года легально прервать беременность по своему желанию попросту невозможно. С приходом к власти правоцентристской партии PiS («Право и справедливость») всё усугубилось.

Для PiSа характерны гомофобные, антифеминистские настроения и глубокий клерикализм. Костел в Польше до сих пор активно вмешивается в политическую и социальную жизнь поляков, а также влияет на решения Конституционного Трибунала.

И вот, если добавить к запрету абортов ещё и отмену сексуального образования в школах (вместо него — дополнительные уроки религии), можно легко получить Средневековье в условиях 2020-го года, а заодно — тысячи подпольных прерываний беременности с летальным исходом.

«Много говорят о правах нерожденного эмбриона, но совершенно игнорируют нужды, желания и ситуации уже живущих людей»

— Вопроса, выходить на улицу или нет, у меня даже не возникало. И не только потому, что я нахожусь в возрасте фертильности, постоянно проживаю в Польше и принятый законопроект — прямая угроза лично для меня. Дело еще и в том, что я точно знаю: никто не имеет права контролировать приватную жизнь женщины и вмешиваться в ее отношения с собственным телом.

Моя позиция радикальна: принуждение к вынашиванию плода, у которого практически нет шансов выжить, или даже просто к нежеланному деторождению я считаю недопустимой биологической и психологической репрессией. Это абсолютно противоречит концепции светского европейского государства.

Так называемые пролайферы, лоббирующие идею полной криминализации абортов, используют довольно манипулятивную риторику: они много говорят о правах нерожденного эмбриона, но совершенно игнорируют нужды, желания и ситуации уже живущих людей. Убедиться в этом можно прямо на протестах: именно там я услышала много женских историй, которые и дают мне импульс выходить снова и снова.

«Мужчин, марширующих рядом, чуть ли не столько же, сколько женщин»

— Вообще Гданьск, где я живу больше двух лет, очень расслабленный город. Я часто шучу, что это идеальное место для дауншифтеров, предпочитающих прохладу. Но когда дело касается солидаризации или защиты своих свобод, на улицы выходят буквально все.

Почти каждый день толпы гданьчан всех возрастов блокируют улицы пешком, на автомобилях и велосипедах, приносят свечи, цветы и вешалки к административным зданиям. Водители трамваев сигналят в поддержку, пожилые люди аплодируют на бордюрах, кто не может выйти на протест, проклинают PiS, высунувшись из окна.

Мужчин, марширующих рядом, чуть ли не столько же, сколько женщин. «Я буду защищать свою сестру», — так звучит один из главных лозунгов.

Противников протестов я практически не встречала (хотя они, безусловно, есть), за исключением одной женщины, покрутившей у виска, и небольшой группы агрессивно настроенных футбольных фанатов, охраняющих костел (хотя туда никто заходить не собирался). Между молитвами они кричали нам «убийцы» и «проститутки», и я даже на секунду почувствовала себя как дома.

Но в других городах, например в Варшаве, ситуация иная. Воинственные националисты нередко присоединяются к мирным женским протестам, чтобы сделать их как можно менее мирными.

О решительной позиции праворадикалов можно судить по празднованию Дня Независимости 11-го ноября. В этом году традиционный марш, насчитывавший, к слову, несколько тысяч участников, съехавшихся со всей Польши, запомнился не только классическими конфронтациями с полицией, разгромом книжного магазина, но и попыткой поджога квартиры, где были вывешены баннер в поддержку "Черного протеста" и радужный флаг. В итоге шашки попали не на тот балкон, и под дружные выкрики «Бог! Честь! Отечество!» загорелась квартира двумя этажами ниже.

«Полиция скорее сопровождает протесты, чем угрожает им или пытается подавить»

— В ряде городов случались конфронтации и нападения, но в Гданьске, к счастью, было относительно безопасно. Очень непривычно это говорить, но поведение полиции максимально адекватное. Открытые столкновения были только в один из первых дней, но тогда, по-моему, ни протестующие, ни полицейские еще не понимали, чего ожидать друг от друга. Газ не применяли, но баллоном с ним потрясли.

Позже стало понятно, что полиция скорее сопровождает протесты, чем угрожает им или пытается подавить. Я все еще не доверяю людям в форме, жду подвоха, но это, видимо, уже часть национального ДНК. Говорят, иногда полицейские выражают незаметные знаки поддержки протестующим, — к этому мне еще предстоит привыкнуть. Как и к тому, что по воскресеньям протест переносится на пляж, а раз в неделю часть города перекрывают для протестного рейва — и там никого не бьют.

С другой стороны, я понимаю, что многое зависит от властей города. А мэр Гданьска — тоже женщина.

«Для женщины, столкнувшейся с нежелательной беременностью, самое важное — это поддержка и уважение к её выбору»

— Пока я только в теории представляю, что такое беременность, но когда она со мной случится, мне бы хотелось, чтобы это было осознанное решение — мое и моего партнера. Однако жизнь тотально непредсказуема, и в трудной ситуации может оказаться любая из нас. Так вот, для женщины, столкнувшейся с нежелательной беременностью, самое важное — это поддержка и уважение к её выбору.

А я же не просто женщина — я еще и белоруска. А значит, очень хорошо знаю, что бывает, если хотя бы раз дать слабину и промолчать, когда тебя лишают права выбирать.

Поэтому я выхожу.

Причем же здесь Беларусь?

Можно подумать, что вопрос абортов не касается Беларуси: сегодня наше законодательство позволяет женщинам самим принимать решение по поводу развития беременности. Однако пролайф-организации, которые имеют религиозный характер, инициируют ограничительные изменения законодательства.

В 2013-м году появилось обязательное предабортное консультирование. Задумано оно было для того, чтобы женщина получила больше информации про аборт, однако на практике становится способом психологического давления на женщину. Пролайферы сами признаются, что обучают специалистов вести такие консультации и называют сотрудников государственных медицинских учреждений «наши психологи».

(Кстати, несмотря на то, что консультирование называется обязательным, от него, по словам заместительницы министра здравоохранения Елены Богдан, можно отказаться. — Прим. редакции).

В 2014-м году у врачей появилась возможность отказываться от проведения абортов. В Беларуси появился целый город без абортов: в 2016-м году все врачи-гинекологи Логойска заявили о нежелании проводить эту процедуру.

«Пока логойская инициатива — первая в стране ласточка. Но опыт настолько хороший, считает Елена Богдан, что его обязательно со временем переймут. Ведь начало положено было еще в тот момент, когда у нас начали проводить сначала дни, а потом и целые недели без абортов…» — так пишет об этом государственная газета «СБ. Беларусь сегодня», цитируя Елену Богдан, заместительницу министра здравоохранения.

Интересный факт: Елена Богдан была одной из чиновниц, уполномоченных комментировать ситуацию с коронавирусом в нашей стране.

В апреле Богдан утверждала, что тестов достаточно, а ситуация развивается контролируемо. При этом в то же самое время волонтеры из BYCOVID-19 заявляли, что врачи массово обращаются за помощью в связи с нехваткой средств индивидуальной защиты.

-15%
-50%
-20%
-25%
-40%
-10%
-20%
-50%
-50%
-10%
-30%
-40%
0073062