• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС


Анастасия Величко /

После августовских событий многие белорусы вынужденно покинули страну: здесь они больше не чувствовали себя в безопасности. О надеждах на возвращение и о том, как это — уезжая в никуда с одним чемоданом, с нуля налаживать жизнь в другой стране, LADY рассказали те, кто уже несколько месяцев живут вдалеке от дома.

Маша Анимия, художница

О Маше мы недавно рассказывали: этим летом она создала телеграм-бот, который помогал белорусам добираться на участки для голосования. Вот уже месяц Маша живет в Литве. Из Беларуси девушка уехала из страны вместе с собакой — цвергпинчером по кличке Мерфи.

— По сути, все началось с волонтерства. Сначала в Минске начались проблемы с водой, потом я включилась в подготовку к выборам — в частности, создала тот самый бот. После выборов помогала в лагере на Окрестина, активничала в дворовых чатах, рисовала муралы… И в какой-то момент поняла: оставаться в безопасности и на свободе в Беларуси больше не получится. Пришлось собирать вещи и уезжать. К счастью, благодаря друзьям Беларуси в Литве, визу я получила максимально быстро.

Это решение далось мне непросто. Как можно бежать в абсолютно чужую страну, далеко от родины, в такой для нее тяжелый период? Тем более, в Вильнюсе я до этого была только в аэропорту, город совсем не знала. В то же время я понимала: чтобы быть продуктивной и продолжать работать, все это нужно пережить.

Вместе со мной уехала и моя собака Мерфи. Для того, чтобы выехать из страны, ваш пес должен быть чипирован и привит — в том числе, от бешенства. Из документов нужны международный паспорт, справка с государственной ветстанции, которую берут непосредственно перед поездкой. К счастью, все, кроме справки, у нас уже было — мы с Мерфи уже выезжали вместе за границу. Оставалось лишь заскочить на ветстанцию. К слову, с подобным запросом мы там были не одни: в очереди я встретила женщину, которая тоже в срочном порядке уезжала из страны и забирала с собой котов.

Еще один важный момент — транспортировку питомца нужно согласовать с вашим перевозчиком. К сожалению, не все они рады животным, но нам повезло: у Мерфи была переноска, по стандартам подходящая вообще во все виды транспорта, к тому же, она очень милая. (Смеется). Так что все удалось решить оперативно.

Уезжала из Беларуси я с одним чемоданом. Ни времени, ни возможности нормально собрать вещи у меня не было: к тому моменту я — в целях безопасности — уже не жила дома, и в свою квартиру попала лишь перед самым отъездом. На бегу попыталась схватить все, но по факту не взяла ничего нужного.

В итоге в моем чемодане оказались все виды красок для работы и любимые игрушки собаки, но ни одной рубашки или пижамы. А еще я зачем-то сложила несколько вещей не по размеру. Знаете, таких, которые лежат со времен первого курса в универе, и все никак не уйдут в утиль. (Смеется). Спасибо друзьям, которые в первый же вечер готовы были присылать мне посылки с самым необходимым с любого конца земного шара.

С жильем в Вильнюсе мне помогли наши невероятные белорусы: номер в отеле на время карантина (мне пришлось пробыть в изоляции положенные 14 дней после приезда) и на первые пару недель жизни здесь мне нашел благотворительный фонд. Сейчас я занимаюсь в нем административной работой.

Уже прошел почти месяц с момента моего приезда в Литву. Первое время было очень сложно — особенно психологически, из-за карантина. Но со временем стало проще. Я очень надеюсь, что каждый белорус встретит здесь то же отношение, как и я. С кем бы из местных я ни пересекалась, с их стороны вижу лишь поддержку и желание помочь.

Мне постоянно пишут в фейсбук: нужно ли что-то подсказать, показать или привезти? Все понимают нас, все солидарны. Кажется, боль и сила белорусов затронули абсолютно всех.

Есть ли что-то, что дается мне особенно сложно? Пожалуй, литовский! (Смеется). Его я не знаю от слова «совсем». Спасает то, что могу говорить на английском, собственно, пока и выезжаю на нем. В магазинах выручает переводчик в телефоне: можно просто навести камеры на нужные продукты или позиции в меню, чтобы понять, что это. Конечно, я учу какие-то базовые слова на литовском: все-таки местным очень приятно, когда ты пытаешься говорить с ними на их родном языке. Думаю, это очень хороший повод потренировать себя и подтянуть иностранный язык и смекалку. Нужно же искать плюсы в сложившейся ситуации.

Пока я не могу строить планы насчет своего возвращения. Единственный и нерушимый мой план в этой ситуации — делать всё, что в моих силах, чтобы мы могли начать строить свободную страну. Чтобы я смогла снова начать рисовать, обнять своих близких, оставить весь негатив позади. Я очень хочу домой.

Ксения Емельянчик, основательница бренда одежды by. theway

Два месяца назад Ксении и ее мужу Андрею Воронину (он состоял в брестском Координационном совете — Прим. LADY) также пришлось уехать из Беларуси. Ребята обосновались в Европе, но искренне надеются, что за границей они ненадолго — очень хотят вернуться домой.

— Начиная с 9 августа, я постоянно участвовала в акциях протеста в Бресте. Состояла в чате девушек, которые выходили с цветами к местному ЦУМу.

Несмотря на свою активность, я старалась не светиться. Убрала в телеграме имя, фото и номер телефона, удалила все фотографии и видео со смартфона, потому что у нас уже были случаи неожиданных проверок на улице и агрессии со стороны силовиков. Но, конечно, в безопасности я все равно себя не чувствовала: и мне, и моему мужу постоянно поступали звонки с неизвестных номеров. С каждым днем их становилось все больше и больше. Мы поняли: пора уезжать.

На самом деле, изначально планировалось, что супруг уедет один: его уже начали преследовать. А мне, как нам тогда казалось, ничего не угрожает, ведь я гражданка РФ. Подумаешь, лично собирала деньги на 100-метровый флаг в Бресте. (Улыбается)

Сейчас, конечно, доводы про гражданство нам кажутся смешными. Но в тот момент мы думали, что со мной все будет в порядке. Решили ехать вместе лишь потому, что официально мы с Андреем не расписаны, и если бы он отправился за границу один, воссоединиться как семья было бы сложно.

К слову, расписаться мы все же решили. Даже назначили дату — 27 августа. За два дня до этого я должна была отнести наши паспорта в ЗАГС, но этого не случилось: нам пришлось уехать в срочном порядке.

Решение принималось так быстро, что я ни о чем не успела подумать. Понятия не имею, куда я собиралась ехать, раз взяла с собой купальник. Куда вообще бегут с купальником? (Смеется). Пришлось потом просить друзей передать нам теплые вещи.

Практически сразу после нашего отъезда пришли в мой офис. Его опечатали, изъяли почти все инструменты (даже ножницы для раскройки), ткани, открытки и эко-сумки, в которые мы упаковывали заказы. Но, забегая вперед, мы не перестали шить. Да, у нас  могут забрать ткани и нитки, но не могут забрать главное — смекалку, храбрость, умение работать. Отнимая физическое, они не делают нас слабее. Вообще я стараюсь думать позитивно и шучу, что теперь сотрудники, которые проводили обыск, должны ходить с нашими эко-сумками за продуктами. (Улыбается).

Конечно, навык обращать все в шутку пришел не сразу. Первое время эмоциональное состояние было настолько нестабильным, что пришлось прибегнуть к услугам психолога. Теперь, спустя два месяца, мне немного легче: я адаптировалась.

Сейчас мы живем у друзей: снять квартиру в Европе можно минимум на год, а мы все-таки хотим вернуться раньше. Очень надеемся, что скоро все разрешится и мы сможем встретиться с родными (маму из-за пандемии я и так не видела 9 месяцев, а теперь нас разделяет еще большее расстояние) и друзьями. На самом деле, я даже не надеюсь — я в это верю.

Беженство мы не запрашивали — не готовы отказываться от гражданства и жить на пособие. Думаю, мы с мужем в состоянии работать и строить тут свой бизнес, если это понадобится.

С местными общаемся не слишком часто, у нас свой круг друзей здесь. Но по разговорам в кафе или магазинах заметно, что весь мир знает о ситуации в Беларуси.

Я восхищаюсь теми, кто остался в Беларуси. Меня поражает их сила. Я знаю, что многим из них страшно выходить на улицу или идти вечером в одиночку домой. Но сила и вера белорусов намного сильнее страха. Держитесь. А тем, кто уехал, я желаю того, чего так хочу сама: вернуться домой.

Кристина Ивашина, маркетолог

Вы наверняка помните вот это видео, где протестующие белоруски призывают сограждан «очнуться». Автор ролика — маркетолог Кристина Ивашина — уже два месяца вынуждена жить за пределами родной страны ради собственной безопасности.

— В Минске я руководила рекламным агентством, и в какой-то мере участвовала в ивенторских инициативах. Потом произошли известные всем события, начались женские марши — я попала на самый первый из них, в районе Комаровки. И все это так пробрало меня, что сразу после марша я сорвалась в студию записывать видео. По пути обзванивала лидеров мнений и приглашала их на съемки.

Ролик вышел буквально на следующий день. Через неделю выпустила еще один. Параллельно выражал свой протест и мой молодой человек: он — музыкант.

У нас пропало ощущение собственной безопасности. Вокруг постоянно задерживали активистов, в музыкальной тусовке, где мы с парнем обитаем, то и дело обсуждалось, что страшно на улицу выйти — боишься даже проезжающей мимо маршрутки. Обстановка нагнеталась, поэтому мы сели, обсудили текущую ситуацию и поняли: мы не готовы ждать, пока доберутся и до нас. Нужно уезжать.

Вариантов, куда ехать, особо не было: Россия закрыта, в Европу нужны документы, которых нет. Осталась Украина. Мы запрыгнули в последний вагон: буквально спустя неделю после того, как мы пересекли границу, эту самую границу закрыли (чуть позже украинская сторона вновь разрешила въезд белорусам — Прим. LADY).

О своем плане практически никому не рассказали: не хотели, чтобы нас начали отговаривать. О том, что мы уезжаем, знала лишь пара близких друзей — мы оставили им ключи от съемной квартиры, доверенности на бизнес — чтобы они могли подстраховать нас и «закрыть» налоги. Всем остальным об отъезде сообщили уже по факту.

На сборы у нас ушло ровно 24 часа. С собой практически ничего не брали — только два чемодана с довольно легкой для нынешней погоды одеждой. Основная часть вещей осталась в Минске под присмотром родных, и постепенно переезжает к нам.

В Киеве нас на неделю приютила моя замечательная знакомая. За это время мы успели частично разобраться с работой и документами, найти себе жилье. Кстати, когда в один из первых дней мы позвонили риэлтору, он спросил, зачем мы ищем квартиру. Мы сказали, что из Беларуси.

«Вы из Беларуси? Вы бежали? Не нужно мне платить, я сейчас приеду и помогу вам просто так!».

И это — далеко не единственный пример отношения местных к белорусам. Многие киевляне участвовали в событиях 2014 года, и они прекрасно понимают, насколько нам страшно, как беспомощно мы себя чувствуем. Когда-то они все это пропустили через себя. Все эти люди стараются помочь нам — кто словом, кто делом.

В Украине есть социальная служба, которая помогает заявить о статусе беженцев. Но для нас это не выход, потому как статус беженца автоматически закрывает въезд на родину, а мы не хотим с ней прощаться. Мы хотим иметь возможность приезжать к близким, видеть наших матерей, гулять на свадьбах друзей… Как вообще можно не вернуться в Минск? Это страшно. То, что мы можем не вернуться, пугает больше всего.

Оформить пакет документов, чтобы жить и работать здесь официально, непросто. Однако Украина со своей стороны совершенно не ставит палки в колеса. Те, кто действительно хочет найти работу, найдут ее: Киев — очень живой и активный город. Вообще мы — с удивлением для самих себя — вдруг обнаружили, что переезжать — не так уж и сложно. Просто очень грустно.

Нам жаль, что развиваться и реализовывать себя приходится в другой стране. Но на данный момент вернуться на родину мы не можем.

-25%
-10%
-10%
-10%
-25%
-21%
-30%
-25%
0071926