109 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Студентка из Франции снимала Минск в 1978-м. Показываем фото спустя 40 лет
  2. «Один роковой прыжок — и я парализован». История парня, который нырнул в воду и сломал позвоночник
  3. «Я привыкла быть, как все. Но теперь это не так!» Как мы превратили читательницу в роковую красотку
  4. Минздрав опубликовал статистику по коронавирусу за прошлые сутки
  5. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  6. Синоптики объявили желтый уровень опасности на 9 марта
  7. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  8. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  9. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  10. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  11. Акции в честь 8 Марта и непризнание Виктора Лукашенко президентом НОК. Онлайн дня
  12. «Можно понять масштаб бедствия». Гендиректор «Белавиа» — про новые и старые направления и цены на билеты
  13. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  14. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  15. На овсянке и честном слове. История Марины, которая пришла в зал в 33 — и попала в мировой топ пауэрлифтинга
  16. Первый энергоблок БелАЭС включен в сеть
  17. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  18. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  19. Минское «Динамо» обыграло СКА в четвертом матче Кубка Гагарина
  20. Автозадачка с подвохом. Разберетесь ли вы в правилах остановки и стоянки на автомагистралях?
  21. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  22. «Белорусы готовы работать с рассвета до заката». Айтишницы — о работе и гендерных вопросах
  23. Госсекретарь США назвал Лукашенко последним диктатором Европы
  24. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  25. МОК не признал Виктора Лукашенко президентом НОК Беларуси
  26. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  27. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  28. У Марии Колесниковой истек срок содержания под стражей
  29. «Соседи, наверное, с ума от нас сходят». У минчан с разницей в четыре года родились две двойни
  30. У бюджетников заметно упали зарплаты. Их обещают поднять за счет оптимизации численности работников


/ Фото: личный архив героини

Татьяна Писарчук уже 6 лет живет во Вьетнаме, где занимается бизнесом, или, как уточняет сама Татьяна, социальным предпринимательством, так как все ее проекты созданы для того, чтобы приносить пользу обществу. В семье Татьяны двое детей, кошка и собака. О том, как она поменяла страну и жизнь, Татьяна рассказала LADY.

— Мы переехали во Вьетнам случайно: было хорошее предложение по работе, и после небольшого изучения страны мы его приняли. С тех пор многое поменялось, той работы уже нет, несколько бизнесов прогорело, несколько, наоборот, показали большой потенциал. Сейчас почти все мои стартапы связаны с онлайн-режимом, я целенаправленно занималась этим последний год, чтобы можно было жить где угодно. Два года назад мы хотели переехать в Гонконг, но там оказались сложные условия для открытия малого бизнеса, сейчас мы рассматриваем другие страны, с лучшей экологией, дружественной средой для развития новых стартапов и более низкими налогами. А пока наш дом в Ханое, и мы очень любим этот город.

Вьетнам мне понравился сразу, и очень нравится по сей день. Помню это ощущение: раздвигаются двери аэропорта, и тебя окутывает жаркий влажный воздух, будто ты погружаешься в теплую воду. Непривычно шумно, такое чувство, что все вокруг соревнуются, чтобы крикнуть погромче. Первое время у меня с лица не сходила улыбка в ответ на предложение подвезти, устроить, что-то продать, доставить — от улыбчивых и готовых помочь мне людей. Я с радостью принимала помощь.

Где-то через неделю я поняла, что меня обманывают на каждом шагу. Впоследствии я узнала, что этому явлению даже есть название «налог на иностранца». Налог на иностранца не имеет размера, это может быть + 5000 донгов к бутылке воды, а может быть и +500 000 донгов к паре обуви. Вьетнамцы не считают обман чем-то зазорным: наоборот, они очень радуются удачной сделке и гордятся своей предприимчивостью. Также я узнала, что они называют нас Nga Ngố, что можно перевести как «русские дурачки», наивные и негибкие.

Ежедневные сложности в коммуникации и ощущение, что меня обманывают на каждом шагу, сильно мотивировало меня быстрей разобраться с языком и изучить его хотя бы на бытовом уровне. Так как я знаю китайский, думала, мне будет это сделать несложно. Но (сюрприз!) оказалось, что, несмотря на 60% совпадений в обоих языках, вьетнамский намного сложнее в произношении. Через три месяца индивидуальных занятий с учителем я обнаружила, что говорю по-китайски вместо вьетнамского, а на вьетнамском вместо китайского. Голова моя чуть не взорвалась, и я решила оставить все как есть. С тех пор мой уровень языка не очень продвинулся, но зато очень сильно продвинулось понимание того, что вьетнамский язык мне не нужен. (Улыбается.)

Первое время мы жили в апартаментах в центре города. Из плюсов — в самом здании был спортзал, бассейн, теннисный корт, ресторан, супермаркет, 24/7 ресепшен, где можно было взять такси или попросить какой-либо другой помощи.

Из минусов — очень шумно, загазовано. Через месяц мы переехали в виллу в районе Западного Озера, там живет много иностранцев, красивые виды, хорошая инфраструктура.

Первое, что поразило в новом доме, это то, что к нему прилагалась живая женщина — помощница. Хозяйка нам ее представила при встрече: «Познакомьтесь, это Хыонг, она работала на семью, которая жила в этом доме до вас, а теперь будет работать на вас». Мы такие: «Эээ, а можно подумать?». И поймали два удивленных взгляда. Хыонг вообще удивилась, приняв это на свой счет.

Ну а потом началось: хотела я купить кресла у иностранца, который уезжал, а он говорит — пусть ваша помощница свяжется с моей помощницей. Мы говорим, что у нас нет помощницы… И ловим еще один удивленный взгляд. Короче, мы вскоре поняли, что помощники есть у всех, даже у вьетнамцев. Вопрос только, как много эти помощники делают. Хыонг у нас только убирает и утюжит белье два раза в неделю, иногда я прошу ее купить сезонных фруктов или букет цветов. У других людей помощницы еще готовят, смотрят за детьми, у некоторых две помощницы, у кого-то они живут в доме постоянно.

Нам с Хыонг очень повезло, она здорово выполняет свою работу. И еще она ответственная, что большая редкость. Бывают и косяки: следуя своей особенной логике, она может вылить коньяк, но оставить киснуть на плите суп. Однажды она выбросила капусту, которую я квасила. Не успела ее предупредить, что мы это едим. А еще она складывает трусы по цветам.

Мы платим Хыонг в месяц 3 миллиона донгов (130 $), что считается очень неплохо, так как работает она всего 30 часов в месяц. 3 миллиона донгов — это средняя зарплата по Вьетнаму, в городах люди зарабатывают чуть больше за месяц работы. Очень развито предпринимательство, почти у всех по 2−3 источника дохода. Вьетнамцы часто сочетают работу на кого-то с собственным микробизнесом.

Вьетнамцы живут очень просто, иногда в очень спартанских условиях, питаются на улице. Продавцы фруктов и цветов рассказывали, что с 3 миллионов в месяц умудряются еще какие-то деньги отсылать семье в деревню.

Есть и богачи. Район Западного Озера, в котором мы живем, считается местом «для богатеньких». Одна только земля под каждой виллой стоит более миллиона долларов. Богатых людей очень много, и это не так, как в Беларуси, где состоятельные боятся показать свои деньги. Богатые во Вьетнаме гордятся своими деньгами и выставляют благосостояние напоказ. Богатство — это машина, брендированные шмотки, часы и прочие атрибуты шика.

Машины во Вьетнаме облагаются огромным налогом, поэтому любой автомобиль будет стоить в три раза дороже аналогичной машины в Беларуси. Богатые люди в северном Вьетнаме — это, как мне кажется, либо члены партии, либо бизнесмены, которые дружат с членами партии. Коррупция — на самом высоком уровне, деньги решают все.

Легко и просто покупаются самые ужасные вещи: алкоголь, проституция, наркотики, нелегальные препараты, якобы улучшающие здоровье, за которыми стоят сотни тысяч долларов и десятки убитых животных, как, например, рог носорога.

Пока в деревнях люди вкалывают с утра до ночи на рисовых полях и погибают от наводнений, у богачей столько «подматрасных» денег, что им их некуда девать.

Роскошь — дорогие сорта древесины, редкий мрамор — пожалуйста, это все можно посмотреть в районах для богатых. Виллы, в которых 10 спален, искусственные озера, огромные гольф-поля. Около Ханоя есть курорт Фламинго, вилла на 2 спальни там стоит от 400 $ в день. Так вот, попробуйте ее забронировать за неделю — там не будет мест. Попробуйте улететь в праздники куда-то из Ханоя: самые дорогие отели, самые дорогие направления (в Австралию, в Корею или Японию) будут раскуплены за недели вперед.

Средний класс тоже есть, сейчас он как раз формируется на фоне рыночного гиперроста. Обычные люди живут примерно так же, как и мы, иностранцы, в вилле или апартаментах. Нанимают помощницу. Покупают продукты в магазине у дома, иногда ищут лучшего качества в специализированных магазинах. Развивается e-коммерция, все можно заказать онлайн с доставкой, очень удобно.

Первое время мы вообще не знали, где купить еду. В нашем районе не было таких магазинов, к которым я привыкла в Беларуси, чтобы продукты красиво стояли на полочке: тут творожок, тут кефирчик в ряд. Магазины во Вьетнаме — это гаражи, в которые можно въехать прямо на мопеде. Купить молоко, шампунь, расплатиться, не слезая с мопеда, и уехать. За хлебом надо ехать в пекарню, а за мясом — на рынок. Рынки сначала произвели на меня тошнотворное впечатление: во-первых, тем, что вьетнамцы едят все, что можно и что нельзя. Кровавые пудинги, кишки вперемешку с огурцами и отрубленными собачьими головами — это в принципе ужасное зрелище. Все это к тому же стоило недешево, так как продавцы при виде «белой обезьяны» с радостью включали «налог на иностранца».

Какое-то время я покупала овощи, фрукты и мясо на рынке у одной и той же женщины, которая даже снизила «налог» на меня, пока однажды не обнаружила в мясе червяков. После этого стало ясно, что пора искать другие варианты.

Другие варианты — это шопинг с заботой о здоровье. Эти варианты недешевые. Органическая редиска с японской фермы, яйца уток на свободном выпасе, хлеб с отрубями и семенами чиа, свежевыжатый сок из гуавы — все странные продукты по цене оказались довольно доступными. Продукты из нашей привычной схемы питания — нет. Литр молока, например, стоит 40 000 донгов (1.7 $). Томатный сок — 35 000 донгов (1,5 $) за 0,33 л. Картошка на вкус, как картон, но есть французская, 60 000 донгов (2,6 $) / килограмм. Новозеландские яблоки — 1 $ за штуку. Сыр от 300 000 донгов (13 $) / килограмм. Хорошей морской рыбы в магазинах нет, за ней надо ехать на рынок. Цены от 250 000 донгов (11 $) / кг за морского окуня — и до бесконечности.

Цены на одежду — отличные, если не включается «налог на иностранца». В принципе, я хорошо торгуюсь, и меня не смущает, что нужно проехаться в другой магазин, если отношения с продавцом не заладились. Но сейчас почти 50% всех вещей я покупаю онлайн. Это очень классная, ориентированная на человека система.

Для любителей брендов, правда, есть небольшая проблема: очень сложно отличить подделку от оригинала. Ни цена, ни качество не выступают индикаторами, так как подделки вышли на совершенно новый уровень. Один вьетнамец убеждал меня, что реплика кроссовок лучше оригинала. И я не удивлюсь, если так оно и есть.

Я не интересуюсь модой и брендами. Меня в одежде устраивает удобство, поэтому я спокойно покупаю майки и шорты в магазине Made in Vietnam (супермаркет одежды вьетнамских брендов). Цены на одежду в этом магазине — 3−10 $ за майку летом и 10−30 $ за куртку зимой. Сумки я ношу водонепроницаемые North Face (10 $ за фейк, купленный на барахолке в центре Ханоя). Есть, правда, в моем гардеробе и несколько дорогих вещей от вьетнамских дизайнеров, цена на эти вещи 200−300 $ за штуку. И хотя они у меня есть, за все время я наряжалась всего несколько раз, даже на посольские приемы в жару никто не одевается броско. Последний раз на приеме в доме австрийского посла на мне были майка c надписью Belarus Pride от LSTR-адзенне и джинсовые шорты.

Кроме жары, которая мешает наряжаться и использовать косметику, есть проблема с плесенью. Таких чудесных переливов и оттенков плесени я не видела никогда в своей жизни. За несколько зимних сырых месяцев плесень съела все кожаные ремешки часов, а также всю хорошую кожаную обувь. Ну а то, что не съела плесень, через какое-то время доел щенок.

Стало понятно, что хорошие дорогие вещи и вьетнамский климат несовместимы.

Как уже говорила, мы живем в развитом районе, где много иностранцев. Наш круг общения — в основном дипломаты, владельцы местного бизнеса, родители из нашей школы. Очень важно заниматься нетворкингом, быть на виду, вести бизнес этично, тогда люди будут любить тебя и верить тебе. Важно поддерживать small talk в магазинах, парикмахерских и кафе. Благодаря этому тебя запоминают и относятся с симпатией. Гуляя с собакой, можно легко зайти в магазин и взять пакет молока в долг. Недавно в кафе не сработала карточка, они сказали: «Заплатите в следующий раз» — и проводили с улыбкой. В булочной спрашивают, почему не берете больше круассаны, ваши дети их больше не любят, что ли? Этот кредит доверия и симпатии приходит со временем, но потом в нем можно купаться с удовольствием, как в теплой воде.

Я состою в нескольких организациях, например в HIWC (международный женский клуб), члены клуба не только пьют вместе кофе и играют в теннис, но еще и делают много разных благотворительных проектов, в год собирая более 130 000 $ на благотворительность.

Эта же организация организует свои мероприятия. Когда мы приехали в 2013 г., с развлечениями здесь было совсем плохо. Это побудило меня начать делать фестивали в 2015 году.

Я подумала, что это будет невероятно круто, если я сделаю такое мероприятие, которое понравится мне и будет соответствовать моим ценностям: фестиваль для всей семьи, где мы не продаем крепкий алкоголь и сигареты, пускаем людей с собаками (и кошками, и другими питомцами), у нас есть зона для детей, где им разрешено бегать, прыгать и делать все, что они любят, у нас много еды из разных стран (люблю поесть, люблю пробовать новое), у нас играет живая музыка (люблю рок-н-ролл).

Когда писала концепцию первого фестиваля, аж мурашки пошли. Я тогда решила для себя, что если даже никто не придет, хоть сама оторвусь.

Пришло 1500 человек.

О вьетнамской медицине, образовании и половом воспитании детей читайте в продолжении материала уже завтра на LADY.TUT.BY.

-5%
-20%
-27%
-80%
-15%
-15%
-10%
-35%