/ Фото: личный архив героев /

Увидеть мальчиков, бегущих по спинам быков, обрызгать духами вождя племени, научить африканских малышей счету до десяти и названию белорусской столицы… Вряд ли это светит среднестатистическому белорусу. Поэтому узнаем о том, как это, у Дениса Дудинского и Катерины Раецкой, которые несколько недель прожили вместе с народностями Южной Эфиопии.

Справка:

Денис Дудинский — телеведущий («Беларусь 1») и учредитель международного туристического агентства «ФарЭвей», солист группы DaVinci.

Катерина Раецкая — TV/event-продюсер, PR-менеджер, солистка группы DaVinci.

Год назад Денис и Катерина поженились и съездили вместе уже не в одно путешествие:

«Местные изначально в тебя влюблены и ничего не требуют взамен»

Денис и Катерина сходятся в том, что эта поездка была «про людей», и ради встречи с ними стоило приехать в Эфиопию.

Денис:

— Эфиопия — одна из первых моих туристических «любовей», страна, с которой начались самостоятельные экстремальные путешествия. Та поездка пятилетней давности показала: если знаешь язык и местные традиции, можно спокойно выстраивать любой, даже самый смелый маршрут.

Эфиопия может многое показать приезжим… Но на этот раз мы решили узнать получше южную часть страны. Этот географический район называется «Область Народностей Южной Эфиопии» — и мы познакомились с шестью из них.

Катерина:

— Эта фраза про «народность» меня больше всего пугала. Потому что по нашим обычаям, когда приезжаешь к кому-то в дом и для тебя расстилают скатерть на столе, нужно всячески демонстрировать радушие и вовлеченность во все дела семьи.

Оказалось, в Эфиопии от тебя ничего не ждут и не требуют. Ты можешь вести себя, как хочешь — они изначально в тебя влюблены и так тобой заинтересованы, что не могут оторвать взгляда. И, конечно, это не может оставить равнодушным.

Даже если ты очень устал и думаешь только о том, как бы умыться и лечь спать, тебя встречают, обнимают: «Мы вас так ждали, вас весь день не было, пойдемте к костру». Готовят для тебя козла на огне, показывают свои танцы, обряды — и ты понимаешь, что у тебя, оказывается, еще куча энергии и сил. Просто от того, что тебя так рады видеть, а не потому, что ты обязан демонстрировать любознательность.

Так что вся эта поездка для меня про то, как ты учишься находить с людьми общий язык или спокойно принимать, что вы совсем разные.

Денис:

— Нам писали в соцсетях, мол, ребята, это вас свозили в туристическую деревню, вроде наших «Дудуток». Вот они для вас споют, станцуют, сфотографируются, а потом натянут джинсы и разъедутся по своим коттеджам.

Это не так. Мы жили с кочевыми племенами: когда приходит сезон засухи или дождей, они снимаются с места и переходят на другие территории. Например, если мы вернемся после Нового года — не факт, что увидим эти народности на том же самом месте.

Знаете, как их искал наш проводник? Выходил из машины — и через заросли, по следам, чуть ли не принюхиваясь, приводил нас на место. Все это происходит в абсолютной темноте, и только по белым зубам ты догадываешься: здесь и правда кто-то есть. Так что ни о какой постановке тут говорить не приходится.

Катерина:

— Кстати, часто пишут в комментариях: это же мирная страна, зачем нужны водитель и проводник?

Поверьте, когда дорогу — а дороги в Эфиопии ужасные — одновременно пересекают коза, дальнобойная фура и бабушка с хворостом на спине, дай бог, чтобы тебе попался такой же волшебный водитель, как наш. Только человек с именем Эрмес может справиться с дорожным движением в Эфиопии. (Улыбается.)

А без местного проводника ты здесь попросту не найдешь ни одной народности. Приедешь, убедишься, что — да, судя по карте, здесь должно жить племя. Но по факту его здесь нет — и на этом твоя поездка закончится.

Денис:

— Тем более, надо понимать, что вы с местными находитесь на разных полюсах. Мало того, что у каждой народности свое наречие, вы даже невербально общаетесь по-разному. И вам нужен помощник в межкультурной коммуникации.

Тебя могут дергать, что-то доставать из твоей сумки, эмоционально и громко говорить на незнакомом тебе языке… И если ты отреагируешь неправильно, лучше, если рядом будет человек с ружьем. Это не значит, что ружье нужно пускать в ход — просто так как-то спокойнее. (Улыбается.)

«Нам разрешили встать из-за стола только после третьей бутылки самогона»

Свое знакомство с племенами путешественники начали с наиболее цивилизованной народности — людьми из племени дорзе…

Денис:

— Дорзе живут традиционно — так же, как жили их отцы и деды — в домиках из дерева, соломы и глины. Это народность, которая, вероятнее всего, исчезнет первой, потому что дорзе хотят стать городскими жителями, и это естественный процесс. Например, наш проводник — выходец из этого племени и при этом — человек абсолютно европейского типа. Он и привез нас в гости — показать, где он вырос.

Встреча была непростой: у дорзе тебе все время наливают… И неважно, печень там у тебя больная, беременность или несовершеннолетие — ты должен с ними пить.

Вот рассказывают тебе что-то местные женщины, показывают свое поселение, а сзади уже подбирается товарищ с хитрым глазом: мол, да ну их, давай отойдем, выпьем.

Это как приехать к нашему условному дяде Васе на деревню — он сразу пойдет за Серегой, а Серега за самогоном со словами: «Ща мы все сделаем».

И эфиопская жена кричит своему мужу тоже что-то очень понятное, знакомое — типа: «Ох, ты ж у меня сейчас получишь». (Смеется.)

Катерина:

— Нам разрешили встать из-за стола только после третьей бутылки самогона. При этом дорзе совершенно по-славянски тебя подбадривают, мол, давай-давай, до дна. У них это звучит как-то так: «Ёу-ёу-ёу-ёу!»

Надо сказать, что пьющее племя — это исключение, потому что в целом темнокожие осторожны с алкоголем — они очень быстро пьянеют и знают об этом. Например, проводник не успел пресечь наши попытки угостить пивом племя бана — и уже через пять минут после того, как они пригубили, начались песни, шуточки и братания.

Вот и для дорзе наш приезд — хороший повод принарядиться, повеселиться и выпить. (Смеется.)

Но их близость к цивилизации проявляется не только в любви к алкоголю. Меня поразило, как толково они используют ресурсы, которые им дала земля. Например, у них есть растение, которое называется «фальшивый банан». Плодов нет, но есть листья — и из этих листьев они делают ферментированный сыр, хлеб, алкоголь, украшения и сувениры.

А когда на прощание тебе приносят в подарок статуэтку и говорят: «А это — из навоза», ты понимаешь: у них тут совершенно безотходное производство и экологичная жизнь. То, к чему стремятся и пока не могут прийти даже развитые страны.

«Когда ты уезжаешь, местные со слезами спрашивают проводника: «Почему она не вернется спать?»

Особое место в жизни Катерины заняла народность бана. И это взаимно: ведь белоруска устроила в эфиопском племени маленькую матриархальную революцию.

Катерина:

— У бана мы прожили несколько дней. Это очень тактильная народность: все время обнимают, целуют, жалеют друг друга. И к приезжим очень быстро начинают относиться так же, как к своим.

Денис:

— У них нет таких понятий, как «свое» и «чужое», если ты на их территории — всё у вас «всехнее». Например, твой мобильный телефон — для всех. Они могут взять его в руки — если включишь фонарик, это особая радость! — набегаться с ним и отдать. Бана даже не совсем понимают, что такое «подарки»: могут поиграть с ними, а потом возвращают, и никакие уговоры не действуют.

Катерина:

— Живут они в переносных шалашах — внутри очаг и козьи шкуры, а спят они прямо на земле… Кстати, мужчины и старейшины как самые ценные кадры укладываются там, где комфортно, а женщины и дети — как придется. И когда видишь, как мама берет совсем маленьких детей, заворачивает их в какое-то одеяло и оставляет под забором, что-то внутри, конечно, сжимается.

Мужчины у них всегда на первом месте — радуются жизни и празднуют вместе с гостями, а женщины и дети в это время сидят по домам. В первый день их вообще не выпускали, пока мы не начали просить: «А где все? Покажите!» Тогда привели детей — мы посадили их рядом, начали чем-то угощать, и мужчины поглядывали неодобрительно: мол, вы нарушаете наши правила… Но даже за то недолгое время, что мы пробыли с ними, нам удалось немного изменить их традиции.

Моей главной задачей за эти два дня было как можно быстрее накормить мою новую семью: 12 детей, которых я, как могла, запомнила по именам. Сколько мне давали еду — столько эти маленькие ротики и кормила.

То же самое и с женщинами. Когда мужчины пошли убивать козла, я осталась в поселении и дала девочкам попробовать вина. А их до этого никогда ничем не угощали! Вот сидим мы вместе — 12 темнокожих девчонок и я — пьем вино из пробочек, и они демонстративно поглядывают на вернувшихся мужчин, приговаривая: «Ммм, как вкусно!» Такой мини-матриархат. (Смеется.)

И эти женщины, и дети потом приносили мне свою еду и буквально в рот запихивали: «Катья, это тебе!» В этот момент понимаешь, что твоя роль в их жизни гораздо больше, чем просто случайный турист, который привез шоу и волшебство. Они действительно тебя любят.

И когда ты уезжаешь, со слезами спрашивают проводника: «Почему она не вернется спать? Ведь вчера она вернулась!» Подходит мама с ребенком и говорит: «Если тебе плохо, пойдем к нам в дом, спи рядом с нами, только не уезжай». И это так по-настоящему, что не может не трогать. Казалось бы, две ночи — а стали такими родными.

Денис:

— В последнюю ночь к нам вышли старейшины племени. Ты подходишь к ним, а они смотрят на тебя ровно, без эмоций, даже немного строго. Ты на их языке говоришь подсказанное гидом — и предлагаешь напиток. Они с достоинством кивают тебе… И ты чувствуешь что-то невероятное. Казалось бы, ничего не произошло, но я побежал за Катей, позвал ее: «Подойди к ним, ты тоже чувствуешь это?» (Смеется.)

Это ощущение, которое невозможно передать. От них действительно идет волна тепла. Ты чувствуешь, что тебе оказали огромную честь.

Катя:

— Нам сказали, что старейшины редко идут на контакт, но у нас было иначе.
Например: открываю с утра палатку, привожу себя в порядок, наношу духи… И вижу, что старейшины сидят в полуметре от меня — наблюдают за тем, что я делаю, с любопытством. Показываю жестом, что духи — это такая ароматная вода, и если они хотят, я могу поделиться.

Старейшина подошел — серьезный такой, нарядный, с сережками — мол, давай, делись. Я брызнула ему на шею и видела потом, как он всем ее демонстрирует — «понюхай, как вкусно пахнет». И мне на прощание снова ее подставлял. (Смеется.)

На самом деле жители Эфиопии легко проникаются к тебе симпатией, если проявить хотя бы немного внимания и уважения. Например, я стала местной звездой, просто купив у дорзе национальные бусы из эвкалипта. И каждая следующая народность замечала их, называла на своем языке, нюхала и радовалась. Правда, в племени мурси ко мне подошла суровая женщина, молча оторвала пару листьев — и отправила их в свой суп. (Смеется.)

Судя по всему, здесь я бы произвела такое же сильное впечатление, только если б носила бусы из картошки.

О жизни среди песчаных бурь, обряде избиения женщин и самом суровом племени Эфиопии — мурси, читайте завтра на LADY во второй части рассказа Дениса и Катерины.

-10%
-50%
-30%
-10%
-10%
-15%
-25%
-10%
-20%
-20%
-20%