Поддержать TUT.BY
69 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Понял, что поменял шило на мыло». Три уехавших врача рассказывают, как изменилась их жизнь после выборов
  2. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  3. «Нет, алкоголем не пахнет вообще». BYPOL опубликовал свое расследование по факту смерти Романа Бондаренко
  4. «Цепкало участвовать не планирует». Экс-представитель штаба Цепкало хочет зарегистрировать партию
  5. «Не подпишешь — премии не увидишь». Письмо профсоюзов по санкциям подписали больше 110 тысяч человек
  6. Geely GS оказался дешевле, но крупнее Coolray. Первый тест-драйв новинки от «БЕЛДЖИ»
  7. «Алексей, дерись» и «громкие хлопки руками». Что происходит в Беларуси 28 января
  8. «Я одна здесь уже 10 лет». История Галины, которая живет в мертвой деревне. Почти
  9. Руководителей МЗКТ, МТЗ, БЕЛАЗа и других предприятий обвиняют в получении взяток от россиян
  10. Идет ли на спад вторая волна COVID-19: о чем говорят данные Минздрава и врачи
  11. «Меня завезли в отдел, стали избивать». По делу о «коктейлях Молотова» дал показания 16-летний обвиняемый
  12. «Он держится, и я держусь». Девушка одаренного студента, осужденного на 4 года, ищет ему работу и стажировки
  13. Минчанина судят за протест 9−10 августа: бросил цветок в ОМОН, нанес ущерб «Минсктрансу» на 27 тысяч
  14. Как семья из маленькой деревушки спасла 42 животных — на зарплату лесника и пособие по инвалидности
  15. На пациента, ударившего в «политическом конфликте» врача скорой в Бресте, завели уголовное дело
  16. «Сложно найти девушку, не все хотят тут жить». Как айтишник переехал в 120-летний дом на хуторе
  17. Громко хлопают в ладоши. Как белорусов судят по «политической» 342-й статье
  18. Подорожают многие продукты и лекарства, обновят базу тунеядцев, повысят пенсии. Изменения февраля
  19. Лукашенко о либерализации законов: Произошедшие события остро ставят вопрос: не слишком ли мы увлеклись?
  20. Расследование BYPOL о смерти Бондаренко, подорожание топлива, повышение пенсий. Что происходило в Беларуси 27 января
  21. Опознана одна из девушек, которая часто появляется в окружении Лукашенко. Она тоже срезала ленточки во дворах
  22. Бегуна из Новополоцка ждет суд за фото с забега Zombie Run. Соседи считают их «исключительно циничными»
  23. В Беларуси повышают минимальные трудовые и социальные пенсии
  24. Конфликт в столичной маршрутке. Водитель хотел высадить пассажира из-за неприятного запаха
  25. Дмитрий Крук назвал сценарии для экономики в 2021 году и угрозы, способные их перечеркнуть
  26. Приговор Верховного суда нельзя обжаловать. Защита Бабарико просит рассматривать дело в нижестоящем суде
  27. С 28 января снова дорожает автомобильное топливо
  28. Врач рассказывает, когда при коронавирусе пациентам назначают антикоагулянты
  29. Доллар заметно подорожает на торгах 28 января. Обменники отреагировали повышением курсов
  30. Министр по чрезвычайным ситуациям Ващенко освобожден от должности


/

София Теодоровна Фиранчук родилась 84 года назад в деревне Заречье, недалеко от Барановичей. В 1939 году ее отца арестовали по доносу, а семью как «врагов народа» выслали в Казахстан на семь с половиной лет. После ссылки София вернулась домой, училась на педагога, работала директором Дома быта до пенсии, потом ездила торговать в Польшу, Турцию и Россию.

В 1994 году женщина поняла, что продажами больших денег не заработаешь, поэтому незадолго до своего шестьдесят первого дня рождения она улетела в Чикаго, чтобы попытать счастья «за бугром».

LADY.TUT.BY встретились со смелой женщиной, чтобы поговорить об эмиграции в зрелом возрасте и о возвращении домой.

Я улетела в США в 1994 году. Как раз была предвыборная гонка — я уезжала, а 10 июля во втором туре избрали Лукашенко. Все двадцать три года его власти я была в США. Почему уехала? На дворе 1990-е — безработица, а у дочери было пятеро детей, денег не хватало даже на хлеб.

Уезжала так: знакомая гродненчанка Зинаида Антоновна Гузино, которой я буду благодарна всю жизнь, прислала приглашение мне и еще двум женщинам. Мы пошли в посольство, которое только открылось, на интервью.

Мне дали въезд на три месяца, но я знала, что буду в США столько, сколько нужно, чтобы поставить внуков на ноги. Моим подругам визу дали на полгода. Одна неплохо знала английский, другая языка не знала, но на интервью песню запела — патриотическую «Дорогие мои старики», чем убедила посольство в своих намерениях вернуться на Родину. Такой компанией мы и вылетели в Чикаго. Мне был почти 61 год.

"В Америке права — это реальная необходимость!"

До отъезда работала в торговле, возила товары в Польшу и обратно. В Западной Беларуси в 1990-х продавали все, каждый возил свой товар: кто — железки, кто — гвозди, кто — алкоголь. Я занималась мелким товаром: подушки, постельное белье и белорусские электрические товары.

Ездили в Варшаву по дороге Бяла — Подляска, Бельск — Подляски и т.д. Я даже три месяца жила у подруги в Варшаве, шила постельное белье. У меня есть специальность — портниха-закройщица. На рынке работали два раза в неделю. Подруга меня упрекала, что я говорю по-польски с покупателями. Убеждала, что надо говорить только по-русски, потому что люди думают, что я польская торговка — купила у белорусов и перепродаю. Так вот, она, полька, садилась за столик рядом и шпарила по-русски. Вот цирк был! За три месяца я заработала себе на 24-ю «Волгу», к ней — радиомагнитофоны и много чего еще.

Поэтому первым делом в Америке я сделала себе карту социального обеспечения, а потом сразу же пошла получать права. Водить обожаю, в советское время училась на курсах шоферов-профессионалов III класса. Первая моя американская машина Oldsmobile Calais стоила 400 $, потом я взяла Mercury Tracer за 4000 $, перепродала и купила Ford Taurus за 7000 $, за ней были Toyota Camry — 20 000 $ и Highlander Toyota — 33 000 $. Сейчас езжу на Toyota Prius за 28 000 $, потому что топливо подорожало, а она очень экономичная. В Америке права — это реальная необходимость! Сдавать можно на английском, испанском и польском языках (я сдавала на польском, потому что говорю на нем так же свободно, как и на русском).

"Нужно было ехать в США раньше, хотя бы до 45, тогда быстро схватишь язык, а после 60 это уже несбыточная мечта"

Моя первая работа — сиделкой у словака. Ему было 92 года, а он всем говорил, что 78! Строил из себя молодого, понимаешь ли… Он как-то меня в квартире закрыл, мне это не понравилось, и я ушла к немке. Хорошая, интеллигентная лежачая женщина. Нужно было перестилать постельное белье, переодевать и мыть старушку. Я жила в отдельной комнате с телевизором, и мне покупали еду. Платили 65 $ в день — это хорошие деньги. Но потом родственники отправили бабушку в дом престарелых, хотели избавиться от нее из-за наследства. Через месяц старушка умерла от голода, потому что ее никто не кормил с ложечки. Поставили тарелку: хочешь — ешь, не хочешь — не ешь, а она сама не могла. Чего я только ни насмотрелась за время работы сиделкой! Ментальность у людей совершенно другая. Деньги, деньги! Ничем больше не интересуются. Например, семьи, в которых я работала, отдыхали два-три раза в год в Мексике и на Гавайях. Но всего по неделе, у американцев официальный отпуск короче нашего. Но других стран не видели, не были в Европе и не учили языки. А в США очень ценятся те, кто говорит на нескольких языках, потому что местные знают только английский. Я вот четыре с половиной языка знаю. Почему четыре с половиной? Я так на американцев впечатление произвожу, они народ темный, как говорится, я им перечисляю: русский, белорусский, украинский, польский и half-english. Конечно, что мне надо по-английски сказать, то я скажу, прочитаю и напишу, но когда тебе 84 года, то появляются проблемы с произношением. Нужно было ехать в США раньше, хотя бы до 45, тогда быстро схватишь язык, а после 60 это уже несбыточная мечта.

"Шила нелегально платья семь лет"

В эмиграции не каждый выдержит: нужна цель, твердый характер и коммуникабельность. Это помогло мне устроиться портнихой на огромную фабрику, которая называлась «Элис». А я умею работать на всех специализированных швейных машинах, это моя специальность. Пришла к боссу, он вьетнамец, а у него жена полька. «Что умеешь делать?» — спрашивают. Я говорю по-польски: «Все!».

На фабрике шили красивые вечерние и свадебные платья. Самое дешевое — 270 $, а в среднем — 500 $. Так получилось, что в коллективе было аж четыре Софии. Зося, Зоха, Зоська, а меня называли Соня, чтобы не путаться. Работать начинали в семь. Приходим, цех уже открыт, на столе кофе и лучшие булочки — все за счет босса. А он штаны подкатал и моет полы. Чистоту сам поддерживал. Я шила на машине и на оверлоке. За одно платье давали в среднем 13−15 $, зарабатывала от 200 $ до 500 $ за шесть рабочих дней. За квартиру платила всего 100 $, потому что снимали впятером и в полуподвальном помещении. У нас было три спальни, зал и кухня.

Вот так я жила: шила нелегально платья семь лет, пока владельцы фабрики не начали сокращать людей. Причем это наш вьетнамец подсказал, что платья за два доллара можно шить в Китае, в то время как тут оно обходится в 30 $.

Конечно, я неплохо заработала, но ничего для себя не откладывала, все отправляла домой, в Беларусь. И когда бизнес начали сворачивать, я опять пошла смотреть за стариками.

"Когда мы поженились, мне был 71 год, а ему 80"

С моим американским мужем мы познакомились так: перед Новым годом я работала на юге Чикаго у бабки. Она всегда смотрела телевизор, а я тихонько включала себе радио по-польски на кухне. Бабка меня все воспитывала: «Не слушай по-польски, слушай по-английски, скорее язык выучишь». И вот я услышала приятный голос по радио. Мужчина приглашает 10 февраля 1995 года на собрание (банкет) всех чикагских сибиряков. Меня заинтересовало, что тут за «сибиряки»? Ведущий говорит: «У кого есть вопросы к моим гостям или ко мне, звоните и задавайте». Я быстренько записала семь цифр. Подхожу к телефону и набираю номер, а это было уже после десяти вечера. Не думала, что получится, но дозвонилась сразу же:

— Радио «Открытый микрофон» вас слушает. Задавайте свой вопрос.

— Я вот слушала объявление и не успела записать номер телефона. Приглашают на банкет к сибирякам. Не могли бы вы повторить этот номер?

— И зачем мне повторять? Вот тут председатель союза сибиряков сидит, спросите его сами.

— А я хочу ему позвонить.

— А вы говорите сразу.

И я попадаю в эфир, на всю округу сразу!

— Алло! (Такой приятный голос)

— Добрый вечер. Я услышала, что в Чикаго существует союз сибиряков, а я ведь тоже сибирячка. Я из Беларуси, и у меня даже есть с собой удостоверение. А так, дома, у нас тоже был союз сибиряков, тех, кто был вывезен Советами в Сибирь.

— Откуда вы родом? (по-польски говорит)

— Я из Барановичей.

— А я тоже из Барановичей.

— А точнее?

— С Пилатович, с Новой Мыши.

— А я из Бытени (это 45 км от Барановичей).

Мы познакомились, его звали Хенрик Сцигала, наш белорусский поляк. Я дружила с ним и его женой Хеленой 7 лет, когда Хелена скоропостижно умерла. Три года траура я его курировала, помогала, мы проводили почти все выходные вместе. «Не знаю, что бы было со мной, если бы не ты», — говорил он мне. Наша общая подруга, землячка из Пинска, как-то сказала: «Хенек, женись на Зосе, она тебя досмотрит».

А я 25 лет была вдовой, и все эти годы я говорила, что замуж больше никогда не пойду и что для меня самое сладкое слово на свете — свобода. Когда ты один, ты как птица в небе. Не нужно готовить, убирать, бегать вокруг мужа, играть роль любящей жены, но жизнь по-другому повернулась.

С Хенриком мы поженились 9 июля. Поехали в загс (Сити Холл) и подали документы. Вида на жительство, чтобы пожениться, в США не нужно, мы просто показали свои водительские права. А вот потом уже я начала собирать документы на легализацию. В США я вышла на пенсию в семьдесят два, а муж в семьдесят четыре года, но на общественных началах работал до самой своей смерти.

После свадьбы мы взяли кредит и купили совместную квартиру. Обставили мебелью, сделали ремонт, словом, зажили душа в душу. Таких людей, как мой муж, — один на миллион! Добрый, умный, образованный, симпатичный и спортивный. В молодости служил в польской армии Андерса, у него более 30 наград: польские, английские, итальянские, и даже от папы римского. Хенрик говорил на шести языках. Когда мы поженились, мне был 71 год, а ему 80. Возраст вообще неважен, можно быть счастливым в любом возрасте и в 80 лет узнать, что такое любовь. Часто бывали в Беларуси, муж восхищался нашей природой, красотой, порядком и президентом. Мы прожили вместе десять лет до его смерти, а в следующем году я планирую вернуться.

В Беларуси совершенно другая жизнь, пусть бедная для кого-то, но не для меня. Я двадцать три года помогала внукам, они получили высшее образование. С нашей помощью они построили три квартиры в Минске, одну в Барановичах, заработала и на дачу. Вот машину надо еще купить, но это подождет, не проблема. Жалею ли я, что уехала? Нет! Но у меня в Беларуси 5 внуков, 11 правнуков, дети, друзья, подруги, с которыми прожила жизнь. Пора возвращаться, потому что рай там, где ты родился.

-25%
-30%
-10%
-20%
-10%
-20%
-7%
-20%
-35%
-40%
-15%