• Делай тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Вдохновение
  • Еда
  • Звезды
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Наши за границей


/

До переезда в США Ксения Ёрш училась на факультете международных отношений БГУ и работала в иностранной компании. С точки зрения обывателя все было прекрасно: хорошее образование, карьерные перспективы и высокий заработок. Но девушке хотелось другого — ее детской мечтой было кино, поэтому после окончания университета она оставила престижную работу, поступила на сценарный курс в киношколе в Лос-Анджелесе. Сейчас девушка работает продюсером, уже свозила в Канны документальный фильм про секс-индустрию в Калифорнии, а в этом году на главном кинофестивале планеты снова покажут два фильма (комедию про расставание и социальную драму на тему абортов), спродюсированные белоруской.

— Ксюша, почему ты переехала?

— Через полгода после поступления на факультет международных отношений я поняла, что сделала ошибку и я не вижу будущего в этой области. Но я всегда стараюсь завершить то, что начала. Учеба шла хорошо, я начала работать на израильскую компанию: делала для нее переводы, а после, когда компания захотела открыть в Беларуси свое представительство, я получила руководящую должность. Работать было интересно до тех пор, пока я не получила диплом по специальности. На факультете мне подтянули два языка, дали прекрасные знания по философии, экономике, но дальше что? Я встречалась с друзьями, уставшая после работы, и думала, что мне хочется, чтобы чувство, которое меня подпитывает, — это не только встреча с друзьями, но и моя работа. В один из дней я уволилась, сказала родителям, что хочу понять, чем вообще хочу заниматься, и они меня поняли. Сначала думала поехать послом доброй воли ООН, но на программу брали с 25 лет, а мне было 23. Потом папа предложил мне отправиться в Южную Африку, чтобы работать на ферме у друга семьи, мол, пусть поиски себя пройдут там, покопаешься в земле, быстрее поймешь. А последняя идея — рискнуть и попробовать себя в кино. Мне всегда казалось, что в кино работают сверхталантливые и сверхумные люди, а что есть у меня? Интерес и запал. Но я все-таки решила подать документы на курс по сценарному мастерству в Лос-Анджелес, потому что у меня были знакомые, которые ездили на короткие курсы, и я видела какими они уехали и какими вернулись. Полетела в Лос-Анджелес, познакомилась с большим количеством людей, и у меня сразу же возникло ощущение, что я попала к своим людям, в свое русло как по менталитету, так и по сфере деятельности. У меня не было чувства, что я далеко от родины, наоборот, что наконец-то я на своем месте.

— Какие были экзамены? Тяжело получить визу?

— Экзаменов на короткие курсы почти нет. Тебе нужно отправить перевод диплома об образовании, пройти тест по языку и высылать мотивационное эссе. Тест по языку — устное собеседование. Визу я делала сама. Сначала я была в посольстве в Киеве и мне отказали. Второй раз я подавала документы в Вильнюсе, и мне ее дали.

— Эти курсы были за счет грантов или ты покрывала стоимость сама?

— Когда я поступила на полный срок, я нашла грант, который оплатил часть обучения. Грант для тех, кто занимается кино, очень сложно получить. Особенно здесь, в Лос-Анджелесе, потому стоимость обучения высока из-за большого спроса.

— Расскажи про процесс обучения.

— После короткого сценарного курса я решила изучать документальное кино. В первую очередь обучение в США — это разноплановая практика. Неважно, какая у тебя специальность: актер, продюсер, сценарист — ты должен освоить все этапы производства. Мы учились писать сценарии, режиссировать, продюсировать, ставили свет, изучали звук, монтаж и постпродакшн. То есть, когда ты заканчиваешь обучение, то можешь делать все и знаешь, чем занимается каждый человек на съемочной площадке. И мне кажется, что это здорово, потому что многие в процессе обучения поняли, что режиссер — это работа с актерами, а им нравится отвечать за картинку, а кто-то понял, что у него есть хорошие практические навыки, и эти люди стали ассистентами режиссера.

— Тебе помогали родители?

— Родители меня поддерживали с самого детства. Мне кажется, что у моих родителей была такая политика: главное, чтобы дочь была здорова и находилась в безопасности, а уж чем она занимается, пускай решает сама. Когда я улетела, они меня очень поддерживали и морально, и финансово. Я очень им благодарна, потому что оплатить полноценное обучение было бы невозможно, потому что по визовым правилам страны студенты могут работать всего несколько часов в неделю.

— Когда ты начала работать в своей сфере? И нужны ли хорошие связи, чтобы найти работу?

— Кино построено на людях, проекты делают с единомышленниками, а таких людей мы встречаем еще на стадии обучения. Большое внимание уделяется нетворкингу (профессиональная деятельность, направленная на то, чтобы с помощью круга знакомых решать рабочие и жизненные задачи. — Прим. ред.) и знакомствам. Иногда бывает очень тяжело. Представь, ты приходишь в магазин, а кассир тебе говорит:

— Привет, а ты чем в Лос-Анджелесе занимаешься?

— Продюсирую фильмы.

— Да! А я, между прочим, сценарист, делаю стендапы! Ты можешь прийти посмотреть его во вторник, приглашаю.

— Я же продюсирую фильмы! Почему вы меня зовете?!

— Это специфика Лос-Анджелеса?

— Да, это специфика города и киноиндустрии. Но это пример плохого нетворкинга. Хороший нетворкинг заключается в том, что ты всегда открыт и готов знакомиться с людьми, и честно выстраивать отношения с ними. И это потрясающе. Ты знакомишься с человеком, постепенно узнаешь его: кто этот человек, чем он занимается, какие у него интересы, насколько он надежный. Эта репутация очень ценится в США, и люди тут стараются продвигать не свой необыкновенный талант, а то, что с тобой приятно работать и на тебя можно положиться. К счастью, эту фишку я поняла еще во время учебы, старалась попасть на максимальное количество съемок, познакомиться с максимальным количеством людей. Поэтому на выпускном ко мне подошла моя преподавательница и пригласила работать над фильмом. С этого момента никогда не было такого, чтобы я сидела без работы.

— Твой первый проект был документальный?

— Первый проект был на телевидении, второй — короткий метр. Эти проекты пустили корни. В итоге сейчас у меня 15 короткометражек и 3 полнометражных фильма.

— Интерес к Лос-Анджелесу подогрет выходом фильма «Ла-Ла Ленд» Дэмьена Шазелла. Интересно, как вы там живете, когда все вокруг актеры, режиссеры и продюсеры.

— Как в «Ла-ла Ленде». Этот фильм потрясающий тем, что точно и красиво показывает этот город. Лос-Анджелес очень большой — площадь 1300 км. кв. Он очень распростерт в пространстве, он очень одноэтажный и очень пустой. Здесь почти нет общественного транспорта. Все перемещаются в машинах, и нет такого времени суток, когда ты можешь выехать на хайвэй без пробок! Из-за скопления машин в Лос-Анджелесе почти все услуги можно получить drive in — не выходя из машины. Конечно, кафе, аптека, банки, даже химчистка. Ты подъезжаешь на машине к химчистке, сдаешь вещи и получаешь их так же. А если вдруг ты решил пройтись по городу, то это совсем странно: на улицах жара, тишина и пустота, а ты, как дурак, один идешь по тротуару. Людей можно встретить, только если кто-то бегает, а здесь принято бегать и следить за собой, или выгуливает собак. Ну еще в туристических местах.

Город находится возле океана, но мы живем в пустыне. У нас была засуха последние пять лет, у людей не было воды поливать газоны. И город был вымершим, золотистым, и все зеленые насаждения искусственны, и если убрать их, то ты окажешься в пустыне. И в эту пустыню приезжают люди со всех стран мира, чтобы заниматься кино. Многие без поддержки родственников и друзей, на последние деньги, чтобы осуществить мечту. В фильме «Ла-Ла Ленд» Эмма Стоун поет песню The Dreamers на кастинге. Я помню, как сидела в кинотеатре и поняла, что люди вокруг меня постоянно стоят в пробках, подрезают твое авто, не дают питчить (коротко представлять идею фильма потенциальному заказчику. — Прим. ред.), не потому что они злые, а потому что они приехали сюда заниматься тем же, что и ты. И ты проникаешься любовью к этому конгломерату копошащихся людей. С другой стороны, тут много плюсов, потому что легко найти проекты, все ресурсы прямо под ногами — бери не хочу. В плане работы — это рай. В плане личных отношений — все сложнее. Дружбу завести сложно, потому что люди приезжают и уезжают. И только ты привязалась к человеку, а он возвращается в свою Айову, поэтому ты стараешься держать внутренний барьер, ведь ничто не вечно.

В этом тоже есть свои плюсы: вот если ты ходишь по Риму, то ты понимаешь свою ничтожность, ведь ты видишь, сколько великого вокруг! Когда же ты живешь в Лос-Анджелесе в картонном доме из тонких стен, который сделан так на случай землетрясений, ешь еду навынос пластиковой вилкой, то тебе очень легко погрузиться в мир своих переживаний.

— У вас часто случаются землетрясения?

— Регулярно. Я подписана в твиттере на рассылку сообщений о землетрясениях. У меня, как у каждого человека в этом городе, есть специальный рюкзак с вещами на случай сильного землетрясения. Те землетрясения, которые ты не чувствуешь (2−3 балла) происходят каждый день, а те, которые ты чувствуешь, за четыре года случались трижды. Это выглядит так, словно у тебя закружилась голова, и непонятно, то ли ты сместился, то ли мир вокруг, а с полок начинают падать вещи.

— В Лос-Анджелесе много кинотеатров?

— Много! И они прекрасные. Есть большие, как «Китайский театр Граумана», который стоит на голливудском бульваре и сделан, как китайский домик с красивым сводом и расписными потолками внутри. Еще есть старинные кинотеатры, разваливающиеся, где показывают классику кинематографа. В этом городе можно увидеть практически любой фильм от реставрированных шедевров до мировых премьер. Есть красивые бутик-кинотеатры, где показывают качественное кино: американское независимое и интеллектуальное студийное кино, но не блокбастеры. Ты можешь прийти, купить набор сыров и бутылку вина, сесть в мягкое удобное кресло и наслаждаться. А можно пойти в огромный мультиплекс, взять попкорн и колу и пить ее, пока не лопнешь.

— Что происходит в городе во время церемонии вручения «Оскара»?

— За месяц до «Оскара» кинотеатры начинают показывать все фильмы, номинированные на премию. Для людей, который любят кино, — это рай. Минусы в быту — за полторы недели до церемонии перекрывают огромное количество улиц, поэтому проехать в Голливуде в радиусе 5 миль от того места, где будут вручать статуэтки, невозможно. Но зато в городе царит атмосфера праздника. Каждая кинокомпания, каждый продакшн, журналы, бары и отели проводят «оскаровские» вечеринки. А горожане обычно собираются вместе, устраивают вечеринку и составляют список фильмов, и обязательно делают ставки.

— Реально ли встретить в магазине в тапочках условного Райана Гослинга?

— Ты обращала внимание на фотографии знаменитостей, которые публикуют журналы? Человек в кепке, очках, штанах или легинсах. Главное не встретить, а узнать. Потому что бывает идешь по улице, друзья дергают тебя за рукав: «Смотри, кто идет!». Ты оборачиваешься и видишь десять девушек, одетых в легинсы, в очках на половину лица, со стаканчиком кофе из Starbucks в руках. И ты пытаешься понять, кого они заметили.

— Если в Лос-Анджелесе все одержимы фильмами, то, наверное, людям интересно ходить не просто в кино, а на те картины, которые представляют создатели?

— Это настолько обыденная вещь, что уже перестает удивлять. Девяносто девять процентов людей работает в индустрии развлечений — это кино, музыка, гейминг и театр. Здесь есть IT: Google, Snapchat… Но очень мало. Работники индустрии ходят на показы, которые презентуют не звезды, а создатели. Например, я смотрела «Ла-Ла Ленд», а потом была встреча с режиссером, Дэмианом Шазеллом. Я бы с удовольствием послушала Райана Гослинга или Эмму Стоун, но мне интересней, что скажет режиссер. И таких показов очень-очень много. Это хорошо заземляет, потому что я вижу продюсера и режиссера — и они обычные люди. Они разбивают фильм на составляющие и рассказывают, как эту картинку, которая тебя так сильно впечатлила, сделали. И ты такая: «Ага! Так и я могу это сделать!». Это тоже в духе Америки. Тут всегда говорят, что ты тоже так сможешь. В принципе плюс и минус: все очень практично. С одной стороны тебе не хватает эстетики, европейской элегантности, того, как в Европе люди видят мир. С другой стороны, делать здесь какое-то дело, неважно, бизнес или искусство, очень просто, нет барьеров, нет ощущения того, что все очень сложно, непонятно, потому что есть рецепты действий.

— Культ работы есть?

— Когда с утра ты спрашиваешь у человека: «How are you?» И тебе отвечают: «Tired». И ты понимаешь, если с утра уже устал, не выспался — значит, дела идут хорошо. Здесь все всегда заняты. Есть даже нездоровая увлеченность занятостью, и это связано с кино. Как мне кажется, самое страшное в нашей сфере — быть невостребованным. Если ты занят, у тебя дела, значит, у тебя все хорошо, ты нужен.

— Значит, работа занимает все время?

— У меня есть друзья, которые ходят в спортзал в 4.30 утра. Когда я спрашиваю, почему они ходят так рано, они отвечают: «Ну… спортом заниматься же надо». То есть чтобы не заниматься спортом, речи не идет. Этой опции просто нет. У них порвется шаблон восприятия, если им сказать, что можно просто пропустить тренировку. Логика такая: я очень занят, поэтому я занимаюсь спортом утром, потому что потом у меня работа и я не смогу. А ты замечала в кино, какой напиток американцы пьют больше всего?

— Кофе, скорее всего.

— Кофе, да. Есть кафе, где можно купить его в литровой таре. Так они и не спят восемь часов. Я не говорю, что это правильно или нормально, но вот так и живем.

— Выглядит так, словно это гонка за успехом.

— Не то чтобы за успехом… Скорее, люди тут более мотивированные. Неважно, чем ты занимаешься, ты должен делать это с интересом. Поэтому не все здесь стремятся к успеху, есть те, кто разводит цветы или водит такси, но они стараются делать это максимально хорошо и наслаждаться работой. Я пока не встретила в Лос-Анджелесе ни одного человека, который пожаловался, что ему не нравится его работа. Максимум они скажут: «Ну, это не совсем то, чем я хотел заниматься, но у меня есть работа! Это так здорово!». Люди ценят возможность много работать.

— Давай вернемся в кино, ты поехала в Канны в первый раз с фильмом про порноактрис?

— Да. Как-то я посмотрела документальный фильм про проституцию. Создатели фильма интервьюировали мужчину, который женат на проститутке. Он говорил, что ему не нравится, чем занимается его жена, она работает допоздна и мало времени проводит с ним и детьми. И у меня был шок: как это так? Муж? Дети? Я мыслила стереотипами, думала, что женщины занимаются проституцией только из-за тяжелой жизни. Я начала интересоваться темой, но почти ничего не нашла про личную жизнь и семьи женщин. Потом я вспомнила, что сама занимаюсь кино, и решила сделать про них фильм, чтобы удовлетворить свой интерес.

— Проституция легальна в Калифорнии?

— Нет, девушки работают нелегально. Когда я начинала делать кино, я планировала фильм про секс-индустрию в целом. Я связалась с большим количеством работниц секс-индустрии, эскортом, порноактрисами. Они могли поделиться своими историями, но при условии того, что их лица не покажут. Но я не видела смысла делать такое кино. Мне пришлось сместиться в сторону порнофильмов, потому что это легально, и, конечно же, актеры: им неважно — мейнстрим-кино или взрослое кино. Актеры любят, когда их снимают, поэтому контакт было несложно установить.

— И что было самым удивительным для тебя?

— То, что это индустрия. Для меня было удивительно понять, как этот бизнес работает, ведь он функционирует по таким же правилам, что и массовое кино. На съемке порнофильма актриса может засудить за домогательство. Если кто-то из членов съемочной группы будет пялиться на нее, то она закатит скандал: «Я здесь для работы, а не для вашего личного интереса!». А если кого-то нелегкая понесет шутки неприятные отпускать, то его жестоко прервут. То есть у них абсолютно профессиональный подход. Все четко прописано. Я не буду говорить, что так во всей индустрии. Есть восточное побережье, Флорида, где в маленьких квартирках девушек снимают на любительскую камеру. Я рассказываю про Лос-Анджелес и профессиональную индустрию. Тут есть менеджеры, агенты, звукорежиссеры. И никому не интересно, что происходит в сам момент съемки.

Продюсер Ксения Ёрш и исполнительный продюсер Рао Хассан на Каннском кинофестивале в 2016 году представили документальный фильм о секс-индустрии в Калифорнии

— Сейчас ты везешь в Канны новый художественный фильм про аборты. Западные СМИ много пишут о законопроектах, которые могут запретить аборты в США, особенно после того, как президентом стал Дональд Трамп.

— Так совпало, что мы снимали фильм во время выборов президента. Когда мы узнали, что Трамп победил, то у нас, как и у всех, в принципе, был шок. Помню, мы посмотрели друг на друга и поняли, что это необходимое кино. Фильм рассказывает про религиозную консервативную девушку, которую изнасиловали, она забеременела и стала изгоем в религиозном сообществе, потому что хочет сделать аборт. Картина о возможности женщины делать выбор, и это меня интересует. В США происходит регрессия, и я не понимаю, как такое возможно в 21 веке с людьми, которые, кажется, впереди планеты всей. Есть законопроекты, которые хотят запретить аборты, есть даже те, кто хочет запретить клиники, где женщинам из малоимущих семей делают УЗИ и выписывают противозачаточные таблетки. Эти клиники хотят закрыть, потому что аборты для консервативной партии и для консерваторов — это строгое нет, а противозачаточные хотят ограничить, потому что детей надо рожать. Я не буду говорить, хорошая эта идея или плохая, меня шокирует сама формулировка. В развитой стране на женщин пытаются наложить ограничения и лишить права выбора.

— Расскажи, какова твоя роль на этом проекте. Чем занимается продюсер кино в Голливуде?

— В целом продюсер занимается организацией проекта. Например, линейные продюсеры отвечают за продакшн. К нему приходят со сценарием, деньгами, и он должен грамотно распределить бюджет. Есть столько способов, как фильм может повернуться, и продюсер принимает решение: получить великолепные локации, но потратить меньше денег на постпродакшн, или, может, весь бюджет отдать на актеров. Это как пойти в магазин и выбирать продукты для пирога. Сейчас я занимаюсь другим видом продюсирования — креативным продюсированием. Я ищу сценарий, который мне нравится, режиссера, который мне интересен, потом мы вместе работаем над историей и ищем финансирование. Важно, чтобы проект на начальном этапе был привлекателен с финансовой стороны, поэтому нужно понимать, что сейчас больше смотрят. Дальше мы ищем деньги, нанимаем линейного продюсера, работаем с сейлз-агентами, разрабатываем маркетинг фильма и продаем его.

— По поводу женской темы: в Лос-Анджелесе следят за гендерным балансом. Для вас это важно?

— Существует два уровня: есть много программ, которые направлены на то, чтобы в киноиндустрии было больше женщин. На практике, конечно же, на высокие должности нанимают тех, кого бы и так наняли. А если это позиция, где требуются начинающие сотрудники, то туда берут или женщину, или людей других национальностей, потому что так надо. По этому поводу много возмущений. Я считаю, например, что людей надо нанимать не по полу, а потому что с ними хочется работать. А в ежедневной жизни вопрос равенства или того, как женщины себя преподносят, совсем другой. У меня много друзей, которые кривятся и говорят, что это плохо. Но я считаю, что нет, это не плохо. Феминизм — это не когда на трибуну выходит огромная феминистка с топором в руках и кричит, что она хочет спуститься в шахту, феминизм — это когда я могу прийти на свидание и сама выбирать, куда я хочу пойти, что я буду пить, и когда я пойду домой, и я знаю, что парень не будет меня уговаривать, потому что он уважает мое личное пространство. Это когда не говорят «девочка, ты ничего не понимаешь», «ты же блондинка». В Лос-Анджелесе не чувствуешь этих вроде бы шутливых, но на самом деле оскорбительных комментариев, которые тебя унижают. Когда это уходит из общения, то ты чувствуешь себя лучше, потому что ощущаешь свою ценность не потому что ты женского пола, а потому что ты личность.

— Когда ты была в Беларуси в последний раз, ты ощутила эту разницу?

— Во-первых, возраст у нас и в США — это совершенно разные вещи. Никто в США не скажет, что тебе уже 27 лет, а ты не замужем, а детей когда рожать будешь? Мои белорусские подруги уже замужем, некоторые второй раз, у многих дети. И в Беларуси я тоже начинаю думать, что со мной что-то не то. Но здесь, если я начинаю заводить разговор в духе «вот мне уже 27 лет пора бы подумать про семью», то в ответ слышу: «Ты же такое дитя, какая семья?!» У нас, у славянских женщин, словно есть невидимый счетчик внутри. Если ты не вышла замуж вовремя, то все нормальные парни будут женаты, а что тебе делать? А одной женщине… Ну все, неудачница. Но никто не говорит, что спустя годы брака сложно найти счастливую пару или про то, что спустя пару лет совместной жизни люди разводятся. Здесь подход другой, занимайся собой, строй свою карьеру, пойми, кто ты. Люди откладывают брак до более позднего возраста, занимаются собой, что позволяет семью строить осознанней. И рожают после 35 лет. Поэтому я и не знала, что у меня проблемы какие-то есть, а тут приехала в Беларусь и узнала, что, оказывается, у меня яйцеклетки, понимаешь, пропадают (смеется).

— Кстати, о яйцеклетках. Недавно мы разговаривали с биологом, популяризатором науки Асей Казанцевой, в том числе — и про современные репродуктивные технологии. Так вот, мы говорили о том, что для современной медицины заморозить яйцеклетку, это вообще ерунда.

—  В Лос-Анджелес этим никого не удивишь, это довольно распространено. У меня много знакомых, которые в 30 лет сделали такую процедуру, потому что хотят родить после 35 лет. Но если вернуться к Беларуси, то есть очень много приятного в славянской ментальности. Мужчины стараются о тебе заботиться, открывают дверь, не дают за себя платить, но, с другой стороны, за тебя решают. Я помню, как мы гуляли с моим хорошим другом, ужинали, он возмущался, когда я достала кошелек, чтобы заплатить за себя. Очень приятно. Но потом он сказал, что уже поздно, иди садись в такси и поезжай домой. Меня это удивило. Мы что, в какой-то арабской стране, что женщин нельзя оставлять одних в баре или они не могут в одиночку добраться домой? И это не мой парень, не мой муж или отец. И в Штатах я могу чувствовать себя свободно, хочу ношу платье и флиртую, хочу нет, и не слышать претензий о поведении. Тебе не нужно заискивать, чтобы получить расположение или чтобы получить уважение.

— Ты собираешься поработать с белорусским материалом?

— Пока не думаю, потому что нет той истории, которую я хотела бы снять тут. Поэтому пока я собираюсь развиваться в Лос-Анджелесе.

Нужные услуги в нужный момент
-50%
-10%
-20%
-10%
-52%
-20%
-20%
-70%
-22%
-30%
-25%
0058953