Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Наши за границей


Денис Дудинский — солист группы DaVinci, телеведущий («Беларусь 1»), учредитель международного туристического агентства «ФарЭвей» и по совместительству любимый рассказчик LADY.TUT.BY.

Все наши разговоры с Денисом вы можете найти тут:

Казалось бы: чем ещё можно удивить — после всех этих покорений мира в самых разных его уголках? А вот есть чем: в поездке по Гватемале и Сальвадору Денис совершил восхождение на вулкан, преодолел трехдневный марафон по джунглям и сделал предложение своей постоянной спутнице во всех жизненных путешествиях, продюсеру проектов и солистке группы DaVinci — Катерине Раецкой.

Обо всём этом — в нашем разговоре:

— В прошлых интервью вы говорили: если бы выбирал страну для переезда, то точно в Центральной Америке. Почему такая любовь к этому региону?

— Когда-то меня очень интересовала Юго-Восточная Азия. Ездил туда не раз — от Вьетнама до Индонезии, от Шри-Ланки до Малайзии — и мне казалось: как там прекрасно!

Но со временем этот регион потерял для меня не то чтобы ценность даже, а новизну, остроту ощущений. Всё-таки он слишком наводнен туристами. Солнце, море, много людей и ничего нового — тот же Египет получается.

Нет, наверняка в Юго-Восточной Азии остались интересные места! Но добраться до них можно только на лошади и с опытным проводником. А вот Латинская Америка — это всегда настоящее приключение!

Во-первых, история — здесь ты можешь увидеть, услышать, потрогать руками несколько эпох. Это территория военных, культурных, религиозных конфликтов — то, про что ты в детстве читал в приключенческих романах, оказывается прямо перед тобой.

Во-вторых, природа. Здесь, в Центральной Америке, огромное количество вулканов. Действующих, но смирных… Такие — как бы тигры, но котики. (Улыбается.)

Здесь же есть потрясающая возможность на узком перешейке увидеть сразу два океана — Тихий и Атлантический. Их разделяет всего два часа пути.

Ну и, в-третьих, язык. Я хорошо знаю испанский, на котором говорит весь регион, да и ментальность местных мне нравится. В ней есть элемент европейской культуры, которая легла на фундамент цивилизации майя, инков и ацтеков. И этот момент единения культур тоже уникален.

— С какой страны вы начали путешествие в этот раз?

— С Гватемалы — одной из немногих стран этого региона, в которой я не был, и потому она давно стояла в «плейлисте».

Главный принцип путешествий в любую страну Центральной Америки — не оставаться надолго в столице. Всё-таки Гватемала, Сан-Сальвадор, Тегусигальпа формируют топ самых опасных городов мира. А это тебе и наркокартели, и криминальные банды, и прочие неприятности для туриста. Даже хозяева отелей, где ты останавливаешься на сутки и говоришь «схожу в центр — посмотрю старый город, рынок», отвечают: «Не надо! Сейчас три часа дня, но возвращаться ты будешь затемно. Это может плохо закончиться».

Если предупреждение не действует, твои планы корректирует вид колючей проволоки, которой по периметру обнесен отель. Сразу понимаешь: это не шутки, а реальная опасность, которую стоит брать в расчет, когда несешь ответственность за других людей.

Поэтому мы сразу переехали в более приятное место — старую столицу страны, которая называется Антигуа-Гватемала. В ней всё, как любит славянская душа: мощеные улочки старого города, разноцветные обшарпанные стены и голубые ставенки окон, хипстерские деревянные двери и колченогие стулья уличных кафе, ну и — непременный атрибут — главная площадь с фонтаном и собором.

Там мы провели две ночи и стартовали в базовый лагерь нашего треккинга. Отсюда и началось восхождение на вулкан…

— По факту: вы были готовы к тому, что это окажется настолько трудно?

— Честно скажу: нет. С точки зрения физической выносливости это путешествие стало самым сложным из тех, которые я когда-либо предпринимал. Но всё было согласовано с группой: вместо запланированной «лёгкой прогулки на вулкан» я предложил очень серьезный треккинг, который по уровню сложности из 5 звезд получил 4.

Я сбрасывал видео о том, как это, и всех предупреждал: «Вот, смотрите, молодые выносливые британцы говорят, что это самое ужасное испытание в их жизни». Все посмотрели, почитали и сказали: «Ну и ладно! Едем!». И я ответил «хорошо», потому что тоже не мог в полной мере представить, как это будет…

Начинается восхождение с того, что ты оказываешься в центре внимания местных бабушек, которые придумали хитрый бизнес по прокату палочек-посохов. Они предлагают тебе купить такую палку за доллар, отлично понимая: спустившись, ты всё равно им её вернёшь — ну не тащить же с собой этот посох обратно в Беларусь.

Здесь же, внизу, ты берёшь с собой канистру с водой — пять литров воды на каждого. Катя, кстати, решила перевыполнить план — и, не разобравшись, схватила двойную норму воды. (Улыбается.) Это притом что во время восхождения каждые лишние 100 граммов ощущаются как неподъемный вес.
Прибавьте сюда палатку за плечами, спальные мешки, еду. У меня за спиной было минимум 30 килограммов.

И вот с этими тридцатью килограммами ты начинаешь восхождение по сыпучему вулканическому песку. Хорошо было бы сказать «сначала идти нетрудно», но ничего подобного! Трудно с первых минут подъёма.

А дорога все выше и выше. Вокруг поля — кукуруза растёт, овечки, коровки пасутся, но ты уже ничего не замечаешь толком, просто карабкаешься вверх.

Часа через три доходишь до джунглей — влажного леса со свисающими лианами. А ещё через час подъема при этой температуре и влажности воздуха понимаешь: всё, не могу идти дальше. Но вариантов нет, и ты продолжаешь двигаться вперед… Точнее — вверх.

Идёшь 30 секунд — пять минут отдыхаешь. И чем выше поднимаешься, тем меньше кислорода и сил даже на эти полминуты.

Наконец спустя восемь часов, уже в темноте, мы дошли до привала на высоте 3600 метров. Это был вулкан Акатенанго.

— Что чувствовали?

— Это сложно сформулировать… Просто представьте: в какой-то момент ты оказываешься выше облаков не в метафорическом, а в прямом смысле. А вровень с тобой — жерла вулканов, как чёрные зубы над этими белыми облаками, над синющим небом.

Рядом — действующий вулкан Фуэго (в переводе с испанского — огонь), он ворчит, извергает клубы пепла… А ты на фоне этой невероятной, даже пугающей красоты буднично так расставляешь палатку. Пальцы не слушаются от холода, потому что уже +5 по Цельсию, перепады температуры и давления здесь колоссальные.

Отогреваешься у костра — и чувствуешь, как у спины, шеи, ног начинается «отходняк»… Ноет каждая клеточка тела. Но так хорошо!

Просыпаешься в 4 утра — потому что холодно даже в теплой одежде, спальнике и палатке. Бросаешь огромные куски шоколадной плитки в старый чайник с кипящей водой. Пьёшь этот самодельный горячий шоколад, завернувшись в одеяло, и ждёшь солнце, ловишь его — ну когда же оно взойдёт?

И вот наконец на горизонте появляется полоса света, и восход солнца — как взрыв. Девчонки ёжатся в палатке в ожидании тепла, а потом тянутся на солнечный свет — «сфоткай, сфоткай меня на фоне вулкана!» — терпят минуту ради красивого снимка и снова убегают — «капец, как холодно!». (Улыбается.)

Внизу начинается жизнь, и внутри тебя как будто играет органная музыка.

— А потом — спуск?

— Да, и не менее напряженный, чем подъем. По статистике в альпинизме больше всего несчастных случаев как раз во время спуска и происходит. Потому что, во-первых, все уже расслабились — вершина-то покорена, а во-вторых, при падении во время подъема ты хотя бы можешь зацепиться руками. Падая при спуске, ты просто летишь вниз. Были и у нас растянутые связки, подвернутые ноги и выбитые пальцы. Потому что вся дорога по корням, камням и вулканической сыпучке, от которой ты становишься черным с головы до пят. Вокруг тебя после спуска клубится облако пыли…

Спустившись, все в один голос сказали: «Денис, это было ужасно, и мы тебя ненавидим. Но оно того стоило!». И я с этим полностью согласен.

Это было очень трудно, но то, что ты видишь там, стоя наверху, не сравнимо ни с чем. Пить горячий шоколад на вулкане рядом с любимым человеком — это же прекрасно, правда?

— Наверняка это могут до конца прочувствовать только те, кто там, на вулкане, был…

— Верно, потому что эти ощущения в принципе за пределами человеческого восприятия. Не знаешь даже, что друзьям в ответ на вопрос «ну, как там?» рассказать.

Когда смотришь на слона, думаешь: «Ого, какой огромный слон! Какой я маленький…». А когда видишь Эверест, даже мысли такой не возникает — ты вообще ни о чем не можешь думать, никакая сравнительная система не срабатывает. Или вот слышишь «я зарабатываю миллион долларов!» — и говоришь: «О, как круто». А вот если кто-то скажет «я зарабатываю триллион долларов» — это уже за гранью твоего понимания.

Вот и масштаб эмоций от рассвета на вулкане нельзя измерить. Это чувство, а потом — воспоминание просто живёт в тебе, бьется внутри, пульсирует… И, конечно, меняет тебя.

Вулкан, рассвет, солнце, Катя, облака, шоколад в оловянной кружке, вулканическая пыль, ноющая спина — все эти кадры, запахи, звуки, ощущения смешиваются и остаются навсегда где-то внутри, в подсознании.

А после — просыпаешься ночью от того, что тебе приснилось всё это. Просыпаешься с ощущением счастья, которое, если с волной сравнивать, захлестывает выше груди. Ты счастлив оттого, что это было в твоей жизни. И вдвойне — оттого, что ты можешь это повторить.

— А повторяется ли эта эйфория?

— Это и не нужно. Будут другие ощущения, которые покажут, как изменилось это место, и главное — как изменился ты сам. Это тоже очень интересно — отслеживать перемены.

А самое первое чувство… Надо просто быть благодарным за то, что ты получил его и навсегда оставил в себе. И раз в месяц просматривать фотографии!

— Что было после спуска?

— Большая стирка! (Смеется.)

Как мы поняли, прачечные — одна из главных статей дохода городка Антигуа. И понятно почему: ведь в стирку сдаётся всё. Обувь, бельё, рюкзак со всем содержимым. И никто не спрашивает даже, сколько это стоит! Просто реабилитируйте как-нибудь эти пыльные чёрные вещи, добрые люди.

Получив назад одежду, мы поехали смотреть красивые места Гватемалы. Увидели, например, прекрасное озеро Атитлан — в переводе «место, где радуга обретает цвет» — которое находится в окружении вулканов и гор. Прогулки вдоль берега и на лодках, кафешки с кофе навынос, мороженое и воздушные шарики — после восхождения тебе нравится ощущение лёгкой жизни. Жизни не на преодоление. Как будто ты в нашем парке Горького… Только в Центральной Америке!

В этот же день прогулялись по базару Чичикостенанго. Работает он только в воскресенье и среду — мы как раз успели. В эти дни весь старенький городишко, со своими улочками и храмами, превращается в один большой рынок, где продается все — от национальной одежды до каких-то знахарских снадобий и заговоренных амулетов. Забавно, но хвосты ящериц и крылья летучих мышей продаются бабушками прямо на крыльце собора. (Улыбается.)

И цветы! Очень много цветов, ягод, грибов! Огромное количество красок вокруг.
Все можно потрогать и попробовать здесь и сейчас. Рыночное, до невозможности цветастое безумие захватывает тебя. И ты вместе со всеми толкаешься, смеешься, торгуешься на узких улочках под синим небом.

«Боже, как я устал» — осознаешь это, только когда выходишь оттуда. Ну, а в процессе уже не можешь остановиться: тебя передают из рук в руки — «купите амулет, солонку, зубочистку!» — и ты понимаешь, что такое настоящая, традиционная ярмарка, которой, наверное, тысячу лет. Тысячу лет она не меняется и ещё тысячу — не изменится.

Ну, а после «рыночного» дня в Антигуа мы перелетели в городок, который называется Флорес. По сути, это остров, названный в честь реки, и ведёт на него всего один мост. Оттуда начался наш переход через джунгли.

— Ещё одно испытание на прочность?

— Ещё одно приключение! В базовом лагере нас уже ждали запряженные лошади, навьюченные едой, водой и багажом. Все, пока в первый раз не сядут на лошадь, удивляются: «Почему в «Трех мушкетерах» герои ныли — «я скакал пять часов и страшно устал?». Чего устал-то? Ведь не сам ехал — лошадка тебя везла! Так вот: через полчаса на лошади, которая просто идёт шагом, все начинают причитать «капееец, как это трудно» и просить: «А можно я пойду пешком?».

В первый день мы ехали по более-менее широкой тропинке, на которой две лошади могли идти рядом, на второй — тропинка сужалась, лошади шли друг за другом. Едешь и постоянно слышишь окрики идущего впереди: «Осторожно, пригните головы! Осторожно, справа ядовитое растение!». Слава богу, все верили на слово. (Улыбаются.)

На третий день тропинка стала неразличима, и как пройти по ней, знал только гид. Лошади возвращаются назад, а ты — весь свой скарб на себя и потопал вперед сам, с мачете наперевес.

Быт нехитрый: ночевка в палатке, помыться можно дождевой водой из бака, приготовить еду — на костре. Что бы съесть? Такой вопрос вообще не стоит. И если группа в начале поездки спрашивает «чем нас будут кормить?» — отвечаю: «Едой! Поверьте, вам будет всё равно». Впоследствии все убеждаются: после такого пути ты и тюремной баланде рад. Ешь, не ощущая вкуса, просто чтобы восстановить силы. Но это правильная еда, еда в её первоначальном смысле: не жить, чтобы есть, а есть чтобы жить.

Так вот — на третий день ты весь покусанный, порезанный и поцарапанный — огромные шипы впиваются в ноги, пробивая даже кроссовки. Романтики здесь нет никакой!

Особую атмосферу создают ещё и звуки джунглей. Правда: самое страшное, что может быть, это крики обезьян-ревунов. Первый раз столкнулся с ними так близко… И, правда, когда рядом с тобой раздаётся дикий, душераздирающий, истеричный рёв, тебя совсем не успокаивают слова гида: «Это всего лишь обезьяны!». Может, если бы ты увидел милую обезьянку, которая издает такие звуки, это бы сработало. Но видишь ты только деревья, которые ходят ходуном, и воображение услужливо дорисовывает, что за этими деревьями может скрываться… Ну, как минимум — кто-то с горящими огнем глазами и клыкастой пастью. Доктор Моро, собака Баскервилей — вся эта собирательная ересь подводит тебя к инфаркту. (Смеется.)

— Наверное, не первый раз вам задают вопрос: ради чего всё это?

—  Мы шли к древнему городу майя Тикаль! Да, туда можно доехать в течение часа на машине. Но ведь это неинтересно…

А интересно — почувствовать себя испанцем, конкистадором, который продирается к цели сквозь непроходимые джунгли. А они-то, конкистадоры, ещё и с вооружением, в тяжеленных доспехах шли!

И мы справились. Просто выпали из джунглей в туристическую зону с кафе, ресторанами, экскурсоводами и тургруппами. Американцы, немцы, китайцы, в белых маечках и с фотоаппаратами, смотрели на нас во все глаза. Ещё бы: аборигены какие-то, грязные и дикие, вывалились из джунглей.

Что мы сделали первым делом? Сняли всё, что могли, с себя и пошли в ближайший туалет. Какое там общественное мнение, что ты! Никакого до него дела нет после всего этого.

И тем не менее мы заметили: проводники показывали нам «класс», подмигивали, мол, «крутые вы, не то что вот эти все — с селфи-палками», и аплодировали даже. (Улыбается.)

— Знаю, что у вас в Тикале было одно важное, личное дело.

— Да, у меня была цель — сделать предложение Кате. Всю дорогу боялся потерять кольцо и хотел поскорее его отдать, чтобы в случае чего можно было сказать: «Хахаха, ну что, посеяла его? Сама виновата!». (Смеётся.)

Но достать кольцо хотелось именно на пирамиде майя. И, скажу честно, когда я сказал, что нам прямо сейчас, после марш-броска по джунглям, надо забраться на пирамиду — я был послан.

А мне ж надо! У меня ж планы! Хочется именно на пирамиде, чтоб красиво было…

В итоге было так: стоя над джунглями, еле дыша после подъема, достал коробку с кольцом: «Катя! Вот!». Катя, запыхавшаяся, убитая, кивнула — мол, хорошо! Обнялись, сели отдышаться и потопали вниз. Не до сентиментальности сериальной было!

Но уже сейчас, вспоминая этот момент, говорим: «А ведь в нашей жизни было такое!».

И это стоило того. Стоило убить себя в хлам за эти три дня, чтобы ценить точку прибытия и то, что случилось на пирамиде. Я никогда не воспринимал города майя как мистические места силы, не чувствовал там никаких паранормальных вибраций, но в этот раз у нас с Катей получилось наполнить город Тикаль особым, имеющим значение только для нас смыслом.

— После личного подвига в Тикале отправились в опасный Сальвадор?

— Да, в «опасный Сальвадор», который меньше Гродненской области!

Если серьёзно, веселье в Сальвадоре начинается сразу: ты прилетаешь и сразу же проводишь на паспортном контроле полтора часа. Никто не понимает, что происходит: паспорта бесцельно листают, проверяющий то уходит куда-то, то возвращается, ничего не говоря. На вопросы из серии «что происходит?» невозмутимо отвечают: «Всё в порядке».

Одной из девочек группы сказали, что за переход границы надо заплатить. И это несмотря на то, что с документами у неё был полный порядок: и шенген, и виза CA-4, дающая возможность въезда в 4 страны Центральной Америки. Ну, действительно, почему бы не заработать на блондинке с рюкзачком? Мурыжили её два часа, пока она не разозлилась и не вызвала главного. Главный пришел и спокойно поинтересовался:

— А чего вы тут шумите?

— Хочу в Сальвадор, а меня не пускают!

— Так идите!

Вот как-то так в Центральной Америке всё и решается. (Улыбается.)

Пройдя паспортный контроль, ты подходишь к окошечку «таможенно-миграционная служба». Забираешь с ленты свой багаж, тебе ставят штамп в паспорт, и, в общем-то, можешь проходить дальше. Но перед тобой светофор! Самый настоящий. Если загорается зелёный — иди. Если красный — добро пожаловать на проверку!

Принцип, по которому загорается зелёный или красный, совершенно рандомный! Мы поняли так: у службы есть какой-то лимит — определенное количество человек в день обязательно надо проверить. А чтобы снять с себя всякую ответственность за происходящее, они устроили такую вот лотерею, по которой каждый третий/пятый/десятый проходит на досмотр вещей.

Справившись с прохождением границы, мы отправились в центр столицы — на встречу с хозяином «Доньи Марты» — дома, в котором я всегда останавливаюсь, приезжая в Сальвадор.

Дом и хозяин замечательные просто, центр города, благополучный район… Но, как говорил — вокруг дома мотки колючей проволоки, как в концлагерях. Выходишь купить воды в киоске у милого дядечки — а тебя от него отделяет двойная решётка. И понимаешь, что это не просто так, точно не эстетики ради.

На улице — сплошные блокпосты, военные с серьёзным оружием… На магазинах надписи: «Пожалуйста, не входите с оружием». Представляете: на входе в ресторан перечеркнута собака и пистолет в одном ряду. То есть: пожалуйста, приходите к нам обедать без собачки и автомата. (Смеётся.)

В общем, глядя на всё это, вопрос «а где у вас тут ночная дискотека?» точно не возникает. Хозяин дома так и сказал: «Никаких вечерних прогулок. Садитесь в машину — я вас и поесть отвезу в хорошее место, и город покажу в вечерних огнях».

Что сказать об архитектуре города? Только то, что это сейсмоопасный регион. И каждый раз, когда жители Сальвадора пытались что-то возвести, прилетало цунами, торнадо или землетрясение. Дико неудачливая страна в этом плане… В конце концов они махнули рукой и слепили город из того, что было, сказав: «И так сойдёт». Ну по крайней мере столица и страна в целом выглядят именно так.

То, что видишь вокруг, особенно хорошо контрастирует с названиями. Мало того, что сама страна называется «спаситель» (ну, по сути, то же, что назвать страну Иисус), а столица — святой спаситель (Сан-Сальвадор), так ещё и все заведения города носят соответствующие громкие имена. Маникюрня «Христос и Святая Троица», шиномонтаж «Святой Дух и Мария Тереза», таксопарк «Иисус — путеводная звезда».

— Если там всё плохо, зачем туда ехать?

— А потому что там есть и очень приятные, секретные места, которых ни в одной другой стране нет. Например, термальные источники — я бы сказал, покруче, чем в Исландии. Такой настоящий лакшери-парк с водопадами — а вход всего за 10 долларов.

Но лучшее место Сальвадора, по моему мнению, — пляж Эль Тунко. Хотелось в последние четыре дня отвезти людей именно туда — дать им возможность после всего пережитого отдохнуть и восстановить силы.

Эль Тунко — это Мекка для серферов на Тихом океане. Песок на здешних пляжах чернейший — страна-то вулканическая. Поначалу это удивляет и может даже вызывать отторжение, а потом кажется интересным, красивым.

В чем особая прелесть Эль Тунко? В том, что это территория, свободная от пляжных зонтиков, лежаков, тётушек-туристок и каких-либо предрассудков. Доезжают сюда немногие — жильё нельзя заказать на Букинге, нужно приезжать и договариваться на месте с парнями в дредах, под запах раскуренной травы и звуки рейва.

И это характерное для Эль Тунко ощущение абсолютной свободы передаётся тебе тоже.

Происходит полное размагничивание. Ты не двигаешься, не думаешь, не разговариваешь. Просто поглощаешь солнце, воду и воздух глазами, кожей, всей душой. Солнце, океан, серфер, босоногий мальчишка с гитарой — всё это ты забираешь себе навсегда. Ты становишься созерцающей и поглощающей красоту амёбой — и это прекрасное время.

Правда, надо признать, одновременно с этим ты превращаешься в пюре. Даже простой вопрос «кто-нибудь пойдет есть? во сколько?» вызывает у тебя ступор, потому что для ответа надо собрать мысли в кулак и понять: а который сейчас, собственно, час? А хочу ли я есть? А если не хочу, захочется ли позже?
Думать обо всём этом — лень, поэтому ты просто отмахиваешься — и все понимают: ленивца лучше не трогать. (Улыбается.)

Если в этом состоянии непроходимого тупняка спросить у тебя: «Что вы думаете об искусстве Герберта фон Караяна?» — тебя просто закоротит от перенапряжения. Все слова по отдельности ты знаешь, но их смысл от тебя ускользает.

И это тебя не пугает, потому что полное размагничивание — замечательная вещь. Знаешь ведь наверняка, что будет в первый же день возвращения. Мгновенно закинешь в себя всё — соцсети, звонки, статьи, ненужные встречи — станешь информационной мусоркой.

А пока ловишь момент и просто падаешь в океан — в эту стиральную машину с песком, ракушками и камушками, которая смывает всё… После — бутылка рома и ужин копеечными крабами. И сон, сон, сон…

— В этой поездке вы отметили день рождения. Становиться старше в пути легче?

— Мне кажется, дня рождения в дороге как такового не существует, он уходит на сотый план. (Улыбается.)

Какое там «загнаться» — на это просто нет времени!

Этот личный новый год я встретил сразу в двух странах — по пути из Сальвадора в Гватемалу. И столько дел: не забыть в океан бросить монетку, словить такси, купить магнитик, взять с собой кофе… Прекрасная туристическая шумиха!

Это в обычной жизни день рождения — повод хоть как-то разнообразить вечер пятницы. А здесь всё иначе.

Все три недели у меня был один сплошной день рождения, и похороны, и свадьба — такой вот пакетный тур.

Конечно, если жить так каждый день — просто закончишься. Но иногда нужно, чтобы вот так — на износ, вусмерть, с возрождением из пепла.

И, наверное, это моя основная жизненная концепция: если что-то делать, то по полной, до абсолютного максимума ощущений. Если подниматься, то на действующий вулкан, если идти к цели — то через джунгли, с мачете в руках, и если жениться, то на Кате Раецкой!