Стиль
Вкус жизни
Делай тело
Отношения
Карьера
Звезды
Вдохновение
Еда
Анонсы

Леди Босс
Наши за границей
Моя жизнь
Мех дня
СуперМама
Советы адвоката

Тесты
Сонник
Гадание онлайн
реклама
реклама
реклама

Наши за границей


Сегодня мы публикуем продолжение рассказа белоруски Марины Тезиной о ее жизни в бельгийском городе Брюгге.

— Что делать после полной социальной акклиматизации и изучения языка? Верно: ты начинаешь рассылать резюме на вакансии своего доэмиграционного уровня знаний и умений. И в моем случае — не получаешь на них ни одного ответа.

Через пару месяцев ты окончательно понимаешь, что из этого ничего выйдет. Как минимум потому, что это Фландрия, а здесь кроме родного нидерландского и идеального английского, которыми владеют все, необходим хороший (а лучше даже очень хороший) французский. И еще хотя бы базовый немецкий. А если б еще и испанский хоть чуточку — вообще отлично! И здесь ты с родными русским и белорусским, свободным английским, средненьким польским и неуверенным нидерландским вообще не конкурент.

Памятник художнику Антонису ван Дейку в Антверпене
Памятник художнику Яну ван Эйку в Брюгге

Тогда начинаешь рассылать резюме по всем окрестным торговым домам — Zara, H&M, в косметические магазины — и после примерно пятидесяти отправленных резюме тебя за полгода приглашают на два собеседования, на которых ты осознаешь, что твоего свежевыученного языка не хватает очень-очень сильно. Да, ты хорошо понимаешь интервьюера, ты можешь уверенно начать беседу и рассказать о себе, но в быстром спонтанном диалоге ты все равно провисаешь, а потенциальный работодатель сидит и смотрит, как ты умственными усилиями переставляешь глаголы в конец придаточной части сложноподчиненного предложения перед дополнением с предлогом — и, естественно, не перезванивает никогда.

Башня Белфорт. Символ города Брюгге
В центре города Белфорт виден со многих окрестных площадей

Кроме того, у тебя помимо не самого уверенного языка нет никакого опыта подобной работы. А у местных двадцатилетних и язык родной, и опыт подработки в магазине по выходным имеется. Для тебя же уготовано только что-то наподобие «спасибо, мы вам перезвоним». И ты начинаешь рассылать резюме на вакансии лепщиков глиняных горшков, упаковщика футболок, сортировщика почты и даже, когда начинается просто отчаяние, на должность горничной в отеле. Но и здесь неудача — тебя ни разу даже не приглашают на собеседование. Хотя нет, неправда — на должность горничной пригласили один раз. Беседа была милейшая, владельцы сделали тысячу комплиментов моему нидерландскому, а их собака (и это привело моих потенциальных работодателей в неописуемый восторг) вылизала мне ноги. И больше не перезвонили. Кому нужен сортировщик почты или горничная, у которой высшее образование и опыт работы в сфере организации международных фестивалей?

Диалог обычно складывался примерно так:

— Расскажите, пожалуйста, с какими сложными ситуациями вам приходилось сталкиваться на вашей прошлой работе и как вы их решали?

— Когда я работала руководителем гостевой службы международного кинофестиваля, однажды утром в день большого открытия четверо гостей и член жюри просто не прилетели: двое опоздали на самолет, один думал, что вылет завтра, один забыл получить визу и его не пустили в самолет, а у члена жюри серьезно заболела дочь. Однако часть гостей мне удалось привезти уже к вечеру (к церемонии открытия), часть — утром следующего дня (чтобы успеть к первым конкурсным показам), а нового члена жюри я нашла прямо на банкете открытия среди зарубежных гостей.

— Спасибо, мы вам перезвоним.

И ты так или иначе скатываешься в глубочайшую депрессию. Ты же приехала — звезда и умница. Сейчас подучишь язык (а с языками у тебя хорошо!) и дальше все будет отлично. А оказывается, что ты вообще никто. Не звезда и не филолог, не организатор фестивалей, не переводчик, не продавец, не сортировщик почты и даже не горничная. Ты просто вообще никто! И как ни странно, это осознание того, что я вообще никто, — лучшее, что случилось со мной в жизни.

Главная рыночная площадь Брюгге
Ну и куда же в приморском городе без казино и современной архитектуры

Может, это прозвучит как-то пафосно, но когда ты доходишь до осознания того, что ты никто, — для тебя открываются все дороги. Когда ты понимаешь, что ты никто, — ты становишься всем. Когда ты думаешь, что ты филолог с высшим образованием, иностранными языками, приличным опытом международной работы в сфере кино и театра, ты очень сильно этими рамками ограничен. Ты решаешь, что твое и что не твое, исходя из этой парадигмы, из того, кто ты есть. А если ты никто, то и ограничений нет, и весь мир для тебя открыт: хочешь песни пой, хочешь танго танцуй — ты можешь стать этим всем. Потому что ты — ноль, чистый лист. И именно с того самого момента, когда я это осознала, все вдруг взяло и наладилось. И новая работа мечты появилась, и новые хобби и способы самовыражения, о которых я раньше даже и подумать не могла.

Но не у всех, конечно, складывается так, как у меня. Кто-то приезжает с более-менее жизнеспособной рабочей профессией или без четкого осознания того, кто он есть. Кому-то просто не хочется и не приходится работать. Им проще. Но они, мне кажется, кроме знания нового языка и европейской хорошей зарплаты, не получают больше ничего. В моем случае получился полный дзен и выход в открытый космос.

Площадь Симона Стевина
Торговая улица и церковь Святого Спасителя

За тот год, что я сидела дома в поисках работы и в поисках себя, я смогла наконец-то заняться тем, что всегда было мне интересно, но в Беларуси на это просто не оставалось ни времени, ни моральных и физических сил. Я написала пьесу, которая вошла в список отмеченных отборщиками одного из крупнейших российских драматургических конкурсов «Любимовка»; начала создавать кукол, и сейчас у меня свой крохотный бизнес и собственный бренд — Poppen Atelier (в переводе с нидерландского — «кукольное ателье»), над развитием которого я очень много и с огромным вдохновением работаю.

Мои куклы. Результат поиска себя

А что насчет новой работы мечты? В самом начале своего поиска я, еще не отчаявшаяся, но уже начинающая осознавать, что легко не будет, увидела вакансию на сайте города Брюгге: требовались работники в городской культурный центр — в службу по работе со зрителями. Прекрасная женская работа, удобный график (работа в основном по вечерам, целый день свободен для любых творческих экзерсисов), всякие приятные бонусы: чеки на питание (а это, по сути, дополнительные 40 евро в месяц к зарплате), проездной на общественный транспорт (это 300 евро в год, как я уже говорила), столовая с коммунистическими расценками, бесплатный бассейн, теннис и йога, свободный вход во все городские музеи и еще много-много всего, потому что это работа на город, а мой наниматель — мэр Брюгге. И никто особенно не верил, что я смогу эту работу получить, потому что здесь каждый мечтает работать на город, а все мои слабые места очевидны.

На собеседовании было 38 кандидатов. В жюри — 6 человек: непосредственное начальство, отдел кадров, грозные дядьки из профсоюзов… И тут я со своим нидерландским. В итоге я стала шестой по результатам отбора, меня зачислили в рабочий резерв и сказали ждать когда (возможно!) освободится место. Почти через год мне позвонили и сказали, что если мне все еще нужна работа, то с 1 сентября они меня ждут. Между этим собеседованием и звонком и произошло, собственно, мое обнуление.

Чем именно я занимаюсь? Я прихожу по вечерам при полном параде в наш шикарный театр XVIII века и с радостной улыбкой встречаю зрителей, которые решили провести у нас свой вечер. Помогаю сориентироваться в огромном здании, показываю места в зале, продаю книги и диски во время автограф-сессий музыкантов, вручаю цветы артистам на сцене. Частенько я встречаю посетителей на организованных нами выставках, помогаю в проведении мастер-классов для детей и взрослых, иногда делаю несложную офисную работу — готовлю почтовую рассылку или составляю графики мероприятий. Я всегда прихожу на работу в отличном настроении и с таким же отличным настроением и чувством выполненного долга я ухожу домой к мужу, куклам и кошкам — и именно такой, в моем сегодняшнем понимании, и должна быть работа мечты.

На работе в театре. Тишина! Идет спектакль!
Зал городского театра Брюгге
Вид из окна театра

Может быть, фраза о том, что в Беларуси не хватает моральных и физических сил ни на что, кроме работы, прозвучала несколько жестко, но ведь это и правда так. У многих ли из вас или ваших знакомых есть серьезное хобби? Многие ли после сорокалетия посещают какие-то курсы просто так, для души? А после пятидесятилетия? Мне кажется, что среднестатистическая белорусская женщина приползает каждый день домой без задних ног, по дороге заскочив в парочку магазинов и приперев в руках тяжелые сумки. Затем готовит ужин, а заодно завтрак и обед на следующий день для всей семьи, делает с детьми уроки и падает замертво. Иногда еще может успеть зацепить краем глаза какой-нибудь сериал по телевизору. У белорусских мужчин жизнь проще, но не намного разнообразнее: все то же самое, только телевизор начинается уже там, где у женщины еще готовка и домашка.

У почти всех моих знакомых бельгийцев есть хобби. Причем я говорю не только о молодежи, а о людях в возрасте от 35 до 80 лет. Я знаю здесь менеджеров-музыкантов, кладовщиков-художников, бухгалтеров-наездников, кадровиков-востоковедов, юристов-модельеров, логистов-дегустаторов и учителей — специалистов по йоге. У всех моих коллег есть что-то помимо работы и дома. Они записываются на курсы фотографии, кройки и шитья, итальянского языка и виноделия, учатся играть на гитаре, заботятся о безнадежно больных людях, выгуливают чужих собак и выполняют всевозможные виды волонтерской работы. И все это они делают просто потому, что так интереснее жить. А на моей родине вечная борьба за выживание не оставляет, к сожалению, сил ни на что другое. Да и денег на курсы, хобби и кафе у бельгийцев остается побольше.

Типичная жилая улочка в пригороде Брюгге

О Беларуси здесь практически никто не слышал. Бельгийцы любят путешествовать, и я знаю тех, кто бывал в Москве, Санкт-Петербурге и Киеве. Встречала даже бельгийцев, изучавших русский (просто так, для себя — интересно же!), но ни разу не встречала никого, кто бывал бы в Беларуси. Обычно приходится объяснять, что эта страна находится между Польшей, Россией и странами Балтии.

Отдельных пояснений требует факт того, что Беларусь — это не часть России. Типичный диалог при знакомстве выглядит так:

— А ты откуда?

— Wit-Rusland.

— Ja! Rusland!

— Не Rusland, а Wit-Rusland!

— А это разве не одно и то же?

Когда мы готовили документы для бракосочетания, работник мэрии хотел даже поспорить с моим будущим мужем на 2 евро, что нет такой страны — Беларусь. Из того немногого белорусского, что мне удалось здесь найти, могу вспомнить, пожалуй, только книги Светланы Алексиевич в местном книжном магазине и в библиотеке. Надеюсь, отмена виз на пять дней и открытие прямого рейса Брюссель — Минск помогут сломать эту стену.

Книга ''У войны не женское лицо'' Светланы Алексиевич в местном книжном магазине
Книга ''Время секонд хенд'' (или ''Конец красного человека'' в нидерландской версии) Светланы Алексиевич в городской библиотеке Брюгге

В Бельгии, как и в соседней Британии, принято жаловаться на погоду. Жалуются на дождь, на туман, на холодное лето, на промозглую зиму. Жалуются дома, на работе, в очереди в магазине и с экрана телевизора. И только, по-моему, одна я страшно довольна мягким (особенно если судить по белорусским меркам) климатом. Здесь не бывает -30°С и очень редко бывает +35°С, снег зимой выпадает раз в пять лет и тает в худшем случае через день-другой (хотя чаще всего не доживает и до утра).

Последний раз снег у нас в Брюгге был в феврале 2013 года. Тогда все новостные программы шли под заголовком «Жизнь под снегом», а местные и федеральные службы по всем имеющимся каналам распространяли информацию об актуальных в подобных ситуациях мерах безопасности. Держался снег три дня. А вообще, обычная зимняя температура здесь — это +5…+7°С. Иногда всю зиму держится около +10°С. Кстати, убирать снег на тротуаре перед домом — прямая обязанность жильцов. Если прохожий упадет и сломает ногу под моим окном, потому что я не убрала снег и лед, оплачивать его лечение буду я. Впрочем, касается это не только снега, но и разного мусора и сорняков: каждый должен позаботиться о безопасности своей части тротуара.

Интересная деталь, о которой до переезда я даже не догадывалась: сезоны здесь официально сменяются в марте, июне, сентябре и декабре не 1-го числа, а 21-го. Очень удобно! Теперь зима у меня всегда начинается по-бельгийски — 21 декабря, а заканчивается по-белорусски — 28 февраля. Приятно ведь таким легким движением руки укоротить зиму на целых три недели! Лето же может быть практически бесконечно долгим: с 1 июня, как в Беларуси, по 21 сентября, как в Бельгии. И когда в конце августа в социальных сетях появляются бесконечные посты в стиле «Август — это вечер воскресенья», я только начинаю придумывать, куда бы нам сгонять, — еще ж целый месяц лета впереди!

Широкие пляжи в приморском городке Бланкенберге в 20 км от Брюгге

А для «сгонять куда-нибудь» Бельгия подходит просто идеально: всего час (максимум два) на машине в любом направлении — и ты во Франции, в Нидерландах, в Германии или в Люксембурге. А из брюссельских аэропортов можно улететь практически бесплатно в любую точку земного шара. Несколько раз в году мы летаем на пару дней куда-нибудь к теплому морю или в горы, часто ездим на машине с палаткой по Франции безо всякой привязки к отелям, туристическим маршрутам и бронированию.

Европейские кемпинги — это, пожалуй, тема для отдельной статьи: никогда бы не подумала, что я, человек сугубо городской и очень далекий от турпоходов, стану таким фанатом «кемпингования». Ведь в нашем понимании отдых с палаткой — это комары, река, костер и удобства в кустах. Европейские же кемпинги — это, скорее, пионерские лагеря для взрослых со всеми удобствами, чистыми душевыми кабинами, стиральными машинами, кафе и пиццериями, интернетом, бассейном. Ну, а бонусом тебе предлагается здоровый сон на чистом воздухе и огромные, как яблоки, звезды.

После возвращения фасаду здания Старой Канцелярии Суда первоначального вида и лоска оно было удостоено награды как лучший памятник Фландрии

Хотелось бы еще сказать пару слов на очень близкую и больную для каждого белоруса тему — о выборном процессе. Мой переезд в 2012 году совпал с выборами в местные советы. Признаюсь честно, в Беларуси на такие выборы я не ходила ни разу: двух абзацев невнятной информации, прочитанных на информационном щите возле ЖЭСа, мне всегда было недостаточно для того, чтобы отдать свой голос за кого-то из кандидатов, которых мы не видели ни до выборов, ни после. Наверное, это нехорошо, несознательно и неправильно, но я и правда не знаю, как выбирать между двумя смазанными ксерокопиями на стенде, когда с первого взгляда и не поймешь, это депутаты или «их разыскивает милиция». Да и вообще, в Беларуси у меня никогда не было ощущения, что мое мнение хоть что-то решает и что оно этим кандидатам в депутаты важно и нужно.

В Бельгии же ко дню выборов я волей-неволей стала отлично разбираться во всех политических партиях и их программах, знала лидеров партий в лицо и поименно, а с помощницей нашего мэра и еще двумя кандидатами даже познакомилась лично, когда они сами ходили по домам и не просто распространяли листовки, а предметно беседовали с каждым потенциальным избирателем о его проблемах и чаяниях. Сам же день выборов здесь — это практически «Евровидение». До полудня страна голосует (причем голосование обязательно для всех, а неявка на избирательный пункт наказывается штрафом; за систематическую неявку можно оказаться в суде), а после 12.00 на главных каналах идет напряженный и увлекательный подсчет голосов в прямом эфире. И результаты часто оказываются совершенно непредсказуемыми. Такое пьянящее для белоруса чувство — осознание непредсказуемости выборов!

Справа городская ратуша, где располагается рабочее место бургомистра, а слева Старая Канцелярия Суда

Я люблю Беларусь. Я — белоруска, и никогда не стану бельгийкой, немкой или американкой. Но жить мне проще и приятнее в Бельгии. У меня был короткий период кризиса национальной самоидентификации, когда так хотелось казаться местной и так обижали вопросы о моем происхождении, основанные на акценте. А потом я поняла, что нет никакого смысла притворяться тем, кем ты не являешься. Я — белоруска, и это не хорошо и не плохо, это просто так. У любого иностранца, даже отлично говорящего по-русски, слышен акцент и проскакивают ошибки (даже у поляков и прибалтов), но это нисколько не ухудшает качество коммуникации, а наоборот — вызывает уважение и интерес со стороны носителей языка.

Я приезжаю в Минск примерно раз в год и первое время по инерции, так же, как в Бельгии, здороваюсь с водителями автобусов и с прохожими, встретившись с ними взглядом, завожу разговоры о погоде с кассирами и благодарю взмахом руки водителей, пропустивших меня на переходе. А потом вижу непробиваемые угрюмые лица людей в ответ на мою обычную повседневную приветливость и понимаю, что как-то я, наверное, чересчур стараюсь, порой даже чувствую себя неловко из-за этого. Мне все же приятнее, когда мне в магазине улыбнутся из вежливости, чем когда меня пнут в бок от всей души и чистого сердца. И мне приятнее думать, что, может быть, когда-нибудь мои будущие дети каждый день по дороге в школу будут видеть пряничные домики Брюгге, а не каменные джунгли минских микрорайонов.

Если вы долгое время проживаете за пределами Беларуси и хотите рассказать об этом — пишите на alextis@tut.by