108 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 Марта
  2. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  3. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  4. Лукашенко рассказал, что сделал бы, «если бы в стране была настоящая диктатура» и о своем «дворце»
  5. Помните, сколько стоили машины на авторынке в Малиновке 20 лет назад? Сравнили с современными аналогами
  6. Кто стоит за BYPOL — инициативой, которая публикует громкие расследования и телефонные сливы
  7. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  8. Минское «Динамо» в третий раз проиграло питерскому СКА в Кубке Гагарина
  9. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  10. Суды над студентами и «Я — политзаключенная». Что происходит в Беларуси и за ее пределами 7 марта
  11. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  12. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  13. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  14. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное
  15. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  16. Генпрокуратура возбудила уголовное дело против BYPOL
  17. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  18. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  19. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  20. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  21. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  22. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  23. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  24. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей
  25. Минздрав сообщил свежую статистику по коронавирусу в стране
  26. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  27. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  28. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  29. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  30. Минздрав опубликовал свежую статистику по коронавирусу: снова 9 умерших


По пути к достопримечательности проходишь досмотр – с непременным ощупыванием и перетряхиванием рюкзака. За безопасностью в Индии следят усиленно, и на то есть веские причины. Тебя обыщут у Тадж-Махала. Обыщут на входе в метро. И в торговом центре обыщут тоже. Привыкай.

"Ты красивая", – говорит девушка в форме защитного цвета, которая не нашла у тебя ничего более опасного, чем пилочка для ногтей. И добавляет: "Но и я красивая тоже".

Не поспоришь. Действительно, очень хороша. В этой стране ты увидишь все оттенки, которые бывают у карих глаз.

Ноги стоптаны до мозолей, в очередной храм заходить не хочется. Обычная лень, но ты ищешь ей оправдание – надоели досмотры на входе. Да и ждать долго – обводишь взглядом очереди: серую мужскую и всех цветов радуги женскую.

Прячешься в тени, ешь бананы, кормишь коров. Одиночество в этой стране никогда не длится дольше пяти минут. И вот к тебе подсаживается женщина – курносая, чуточку с сединой, из щелей сари выглядывают мягкие бока.

- Как дела? Откуда? Куда? Где муж? Купи браслет.

- Браслеты красивые, но, веришь или нет, а денег у меня в обрез.

- Я дешево отдам. У меня дома три ребетенка по лавкам да муж безработный. Он сидит и цельными днями делает эти браслеты, а я продаю. Тем и живем.

- Денег нет.

- Ну, давай я тебе хоть бинди приклею.

Клеит бархатистый красный кругляш на лоб, вручает белый цветок, улыбается. Браслет все равно не берешь. Вытряхиваешь мелкие рупии: ребетенкам этого ни на что не хватит, но чем богаты.

В Индии браслеты то же, что вязаные носки у белорусских бабушек из переходов, – рука, протянутая интеллигентно.

К протянутым рукам привыкаешь быстро. Просящие женщины – если не старухи, то увешаны малышами. Если ты сфотографируешь такую, а монету не дашь, не поленится бежать за тобой три квартала с восклицаниями – явно не комплиментарного характера. Более остальных смущают просительницы в никабе: подать тому, кого не видишь, – есть в этом что-то противоестественное.

В "Макдональдсе" возле мусульманской школы нарядные богатые девчонки щебечут о своем, с аппетитом поглощая мороженое. Просят тебя сфотографировать их на смартфоны. Выложат в инстаграм, наверное.

Индийские мужчины позируют охотно. Индийские женщины – нет. Они смущаются и прячут глаза. Будь их кожа чуточку белее, они наверняка краснели бы до кончиков ушей. Очень много красивых лиц.

"Мама, мама! Идем вместе сфотографируемся", – кричит вглубь прилавка усатый торговец фруктами. Мама выходит. Смущенная улыбка делает ее еще красивее.

Чем темнее на улице, тем меньше женщин в толпе. Чем севернее от Мумбаи, тем реже ты вообще видишь женщин. Мужчины готовят и разносят еду, натирают полы, проверяют билеты, заклинают змей, продают платья, ожерелья, косметику и туфли. Женщины где-то за_мужами. Они существуют, но ты с ними никак не пересекаешься.

У юга Индии женское начало есть. Здесь женщины чаще знают английский и не стесняются подходить к тебе на улице. Даже если не знают английского, все равно подходят, хихикая и предлагая тебе угощение – клубнику или орехи. Чувствуешь себя белочкой из парка культуры и отдыха. Но от клубники не отказываешься. Вкусно же.

Угостившие хихикают громче и что-то рассказывают тебе на языке своей деревни. Тебе начинает казаться, что ты понимаешь.

Мужчины одеваются в скучные брюки-рубашки. Женщины носят то же, что носили тысячелетия назад. Сари всевозможных цветов смотрятся роскошно. Здесь чернорабочая выглядит так, будто у нее маленький праздник. Зарплата, например.

Если встречаешь девушку в топике и шортах, тебе кажется, что она голая.

В священных купальнях для женщин оборудован загончик, который прячет их от любопытных глаз. В море от глаз не спрячешься, так что индианки купаются в полном одеянии.

На гоанских пляжах не хочется разговаривать – просто лежишь и морально разлагаешься, набив тушку экзотическими фруктами и рыбкой с пылу с жару. Однако разговаривать все равно придется, ведь вокруг тебя неустанно кружатся работницы сферы обслуживания.

Жилистая пенсионерка тащит на голове корзину, в которой килограммов двадцать ананасов и кокосов плюс мачете для их рассекания. С интервалом в тридцать минут раздается ее гнусавое "Coconut! Pineapple! Coconut! Pineaple!" Никакого НЛП, но ты вдруг отчетливо слышишь собственный голос: "Дайте мне это. И вот это".

Компания бойких молодушек атакует коллективно. Почти на чистейшем русском они говорят: "Привет! Хочешь, ноги побрею?" И, не дожидаясь согласия, приступают к процедуре депиляции по древнейшей методике – шелковой нитью. Пока ты от них отбиваешься, они называют тебя "красотой неземной" и одновременно пытаются убедить в том, что волоски на твоих ногах настолько длинные, что приличной женщине выходить из дому в таком виде должно быть стыдно. Говоришь, что отращиваешь на холодное время. Шутка не имеет успеха. Холодного времени здесь не бывает.

Уходят жрицы депиляции, приходят торговки. Зимой они приезжают с мужьями на скутерах из соседних штатов и разворачивают палатки близ пляжей. Внимания, которое ты уделяешь их товару, проходя мимо, оказывается недостаточно. Они не дают забыть о ярких "алибаба-штанишках", пока ты принимаешь солнечные ванны за копеечным five o'clock cocktail. "Красавица, зайдешь ко мне", – кажется, здесь предполагалась вопросительная интонация, но это не похоже на вопрос. И ты уже опасаешься, что действительно зайдешь. Купишь какие-нибудь безразмерные шаровары, которые в Минске надеть будет решительно некуда.

Везти из Индии чай и мешок масалы – это слишком просто. Хочется чего-то художественного. Высоко- или нет – значения не имеет. И вот ты пускаешься на поиски мастериц, что исписывают руки хной. Делают мехенди. Задачка не для первоклашки, если уже вечер и ты находишься не на курорте, а где-нибудь в сердце страны. Продавцы разводят руками: все, что они могут предложить, – тюбики с хной, в лучшем случае – еще книжечку с орнаментами. В общем, do it youself.

Следуешь оживленными улицами. Встречаешь раскрашенного слона и факельное шествие, пьешь маракуевый сок, слушаешь барабаны. Надежды на то, чтобы улететь на родину раскрашенной, тают со скоростью снега, вздумай он здесь выпасть.

У одного из ларьков вокруг чудной иностранки скапливается целая семья в трех поколениях со всеми ответвлениями. В конце концов они поручают младшему парню куда-то тебя отвести. Мальчик-Ариадна пускается переулками, в которых было бы страшно, если бы там не играли с мусором дети, которые не спешат к индийским Хрюше и Степаше.

За массивной дверью тебя встречает клетка с пятью попугаями и пять девушек разного возраста и степени красивости. Самая киногеничная за небольшую сумму готова взяться за тюбик. Вообще-то она не стилист. Вообще-то она работает в банке. Все остальные будут сидеть рядом и смотреть на тебя. Показываешь им Беларусь на карте смартфона. Мелкая девчушка тянется посмотреть, но на нее дружно цыкают прочие, и она снова забивается в угол, на коврик за шторкой.

- Что такое?

- Ей нельзя выходить за коврик, – девушки стеснительно улыбаются.

- Почему?

- Потому что у нее первая менструация.

- И она никуда-никуда не выходит?

- Нет.

- И в школу?

- В школу тоже не ходит. За это не наказывают.

Не успеваешь ты осмыслить сказанное, как тетушка приносит фотоальбом. На фотографиях – нарядная, усыпанная украшениями девочка. Это девушка из банка, только десятилетней давности. Ее окружают взрослые. Чувствуется, что их распирает гордость. Причина торжества на первый взгляд не ясна. И даже после просмотра всей сотни фотографий яснее не становится. "Это праздник в честь того, что она выросла, – поясняет тетушка. – После первых месячных. Это папа, это дедушка, это дядя из Бангалора приехал... Все собрались! Видишь, у нее тоже мехенди!"

Пленница коврика играет в планшет. Android заменяет ей друзей и учителей на то время, пока она становится женщиной.

- Ты веришь в Иисуса? – ударением на "Иисуса" спрашивает она.

- Немножко.

- Мне нравится Иисус. Я училась в католической школе. Но еще мне нравится Лакшми. И Шиву я тоже люблю. Больше, чем Иисуса.

И она отводит тебя в "комнатку для богов". На стене висят красочные изображения индуистских всесильных. Здесь же лежат подарки для них – пахучие цветы, семена, фрукты.

- Вот этого, красивого, видишь? Он покровитель образования. Очень мне нравится.

- Ничего, ага, – соглашаешься ты.

Тебе нравится ее взгляд на вещи.

-20%
-20%
-10%
-10%
-20%
-30%
-12%
-20%
-20%