Поддержать TUT.BY
67 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Тайна, которую хранили 30 лет. Белоруска узнала, что мать всю жизнь скрывала: она ей не родная
  2. Провалы в памяти и догадки свидетелей. В Могилеве продолжают судить главу отделения Белгазпромбанка
  3. В Беларуси готовятся нанести удар по коррупции. Что хотят изменить
  4. Предложения по Конституции: Утверждать результаты президентских выборов будет Всебелорусское собрание
  5. «Людей лишают «плюшек». Официальные профсоюзы придумали, как удержать работников и «наказать» тех, кто вышел
  6. «В весе 115 кг я перестала выходить из дома». История девушки, похудевшей на 55 килограммов
  7. Экс-студента БГУИР, которому суд дал 114 суток ареста за марши, внезапно отпустили с Окрестина
  8. Кадровый вторник и Ян Солонович на свободе. Что происходит в Беларуси 26 января
  9. Собрали протестные флаги районов Минска в одну карту. Полюбуйтесь на этот креатив
  10. Прокурор запросил пять лет за тяжкие телесные повреждения милиционера. Обвиняемый 12 дней был в реанимации
  11. «Люди спрашивали, как мы живем». История семьи с незрячими родителями и здоровым малышом
  12. Лукашенко чиновникам про биометрические паспорта: Даже двойки нельзя вам поставить по защите персональных данных
  13. Переоформляют активы, пишут жалобы, продолжают зарабатывать. Как бизнес отреагировал на санкции ЕС
  14. Игорь Лосик остановил голодовку после более чем 40 дней
  15. «Как будто хотят сделать процедуру сложнее». Ковалкин — о грядущих изменениях по обращениям
  16. «Силовики противостоят спонсируемой из-за рубежа революции». Эксперты о протестах у нас и в РФ
  17. Топ-баскетболистка Беларуси не верит, что в стране все останется как есть. И вот почему
  18. Минское «Динамо» обыграло дома «Северсталь». Это третья подряд победа «зубров»
  19. У Комитета госконтроля новый «старый» руководитель
  20. А протесты — врозь. Почему Путин не будет гулять с автоматом и в России не запретят синие трусы
  21. «Шатать и раскачивать нас будут». Лукашенко назначил нового госсекретаря Совбеза
  22. «Скучно, девочки». Путин прокомментировал расследование ФБК о дворце в Геленджике
  23. Активно протестовавший «Гродно Азот» доверили бывшему вице-премьеру Ляшенко
  24. И ездить не стыдно, и налог платить не надо. Подборка крутых автомобилей старше 1991 года выпуска
  25. Долги давят на баланс. БМЗ ждет новую порцию поддержки от государства
  26. Задержанные на акциях в поддержку Навального — о нарушении прав, отношении полиции и своей мотивации
  27. «Выживали — по-другому и не скажешь». Каково сейчас на Окрестина, где не принимают передачи
  28. В Минске начался суд над бывшим студентом БГУИР, которого обвиняют в попытке сорвать учебный процесс
  29. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  30. Четыре спальни, гостиная и терраса. Проект каркасного дома на 108 «квадратов» со сметой


В Сети стали появляться отрывки новой книги блистательной Мэй Маск — «Женщина, у которой есть план». Мало кто не знает это имя, но на всякий случай напомним: Мэй — известная модель (пожалуй, самая известная в категории 50+), мама Илона Маска и невероятная красавица: в 72 года она выглядит потрясающе. А еще Мэй — сильная личность, которая пережила расстройство пищевого поведения, годы тирании и домашнего насилия. Своим опытом она делится с читателями книги.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Maye Musk (@mayemusk) 28 Май 2020 в 5:46 PDT

«Моим утешением стала еда. Я ела столько, что к выпускному весила 93 килограмма»

— Я поступила в университет в Претории (ЮАР) — в городе, где жила моя семья. Родители были выходцами из Северной Америки, дома мы говорили по-английски, но диетологию, которую я выбрала, преподавали в университете только на африкаансе. Все занятия и все материалы — на африкаансе. Языковой барьер вынуждал меня учиться вдвое усерднее остальных, чтобы не отставать по предметам, и никак не способствовал обретению новых друзей.

C шестнадцати лет у меня появился бойфренд, с которым мы то сходились, то расходились. Когда я узнала, что он изменяет мне с другой, то так расстроилась, что перестала есть. Я прорыдала неделю. От горя я потеряла почти пять килограммов. Как раз в тот момент я попала на конкурс красоты Vaal Queen, победа в котором принесла мне учебу на модельном курсе, контракт с агентством и целую новую жизнь за пределами университета. Я ездила в Йоханнесбург работать моделью и довольно хорошо справлялась. Я даже вышла в финал конкурса «Мисс ЮАР» и подумывала бросить университет, если выиграю.

Но в последний год учебы стресс был постоянным. Я не осознавала, как сложно будет учить физику и химию на неродном языке. Моим утешением стала еда. Я ела столько, что к выпускному весила 93 килограмма.

Я начала ходить на собеседования, но для тех вакансий, которые меня интересовали, была либо слишком, либо недостаточно квалифицированным кандидатом. Как-то раз во время очередного безуспешного интервью меня представили владельцу продуктовой компании, в которую требовался эксперт по питанию для работы в Кейптауне. Я приняла это предложение и переехала.

Мой непостоянный бойфренд, которого я не видела уже год, приехал навестить меня и привез с собой обручальное кольцо. Он сказал, что любит меня и что впредь будет хорошо себя вести. Что готов измениться, если я выйду за него замуж. Он хорошо подгадал момент. Мне было одиноко, я повредила спину и плохо себя чувствовала. Моя самооценка была на нуле из-за того, что я располнела. Я ненавидела свой внешний вид и была уверена, что никто не захочет со мной отношений. Я уволилась, собрала вещи и улетела домой.

«Впервые он поднял на меня руку во время медового месяца»

В Претории я поняла, что мой бойфренд так и не изменился. Он по-прежнему был очень агрессивен. Я не знала, как быть со свадьбой. Все вокруг меня уже готовились к ней. Моя старшая сестра Линн шила мне пышное свадебное платье из шифона, которое должно было скрыть мою фигуру. Через пару недель должны были нагрянуть восемьсот гостей. Все родительские друзья, друзья моей сестры Кэй, друзья ее жениха. А также мои друзья и друзья моего будущего мужа. У нас состоялась двойная свадьба. Помню радость, которой лучились Кэй и ее молодой муж. Мой же новоявленный супруг был в ярости из-за того, что их счастье затмило его праздник.

После этого моя жизнь на много лет превратилась в ад. Я не люблю рассказывать об этом отрезке времени, потому что воспоминания о нем приносят боль. Меня наполняют злость и горечь — совершенно не те чувства, которые мне хочется испытывать. После этих рассказов я всю ночь ворочаюсь с боку на бок. Страдаю бессонницей. Но было бы нечестно притворяться, что в жизни все просто. Жизнь далеко не простая штука. Суровые времена наступают для всех. Если дело плохо, выбирайтесь оттуда. Пожалуйста. Выбирайтесь как можно скорее.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Maye Musk (@mayemusk) 18 Май 2020 в 8:35 PDT

Меня предавали, я впадала в уныние и неоднократно теряла уверенность в себе. И каждый раз ощущала себя в тупике. И каждый раз я как-то выбиралась из этого темного тоннеля. Но не потому, что я упорная. Меня называли таковой, но я не считаю себя пробивной личностью. Я сильная, но бывали моменты, когда я совсем не чувствовала в себе сил. На то, чтобы взять себя в руки, уходило немало времени. Но в конечном итоге я собиралась с силами. Я делюсь с вами своей историей, пусть и не такой ужасной, как у некоторых женщин, чтобы вы знали, что выбраться можно. Мой опыт — доказательство, что вы тоже можете отыскать в себе задор и решимость для того, чтобы изменить жизнь и обрести счастье. Мы все его заслуживаем.

Практически сразу я обнаружила, что, будучи женой, должна делать абсолютно все. На мои сбережения мы отправились в Европу сразу после свадебного торжества. Ради экономии мы купили самые дешевые авиабилеты и жили в Женеве у двоюродного брата мужа. В то время по Европе можно было путешествовать, тратя по пять долларов в день, и мы стремились придерживаться этой суммы.

Я должна была разбирать вещи, а потом собирать их обратно. Я должна была для него готовить. Я должна была заниматься уборкой, пока он сидел и читал Playboy. Playboy был запрещен в Южной Африке, и он был рад, что в Европе такого запрета не было.

Впервые он поднял на меня руку во время медового месяца. Я была шокирована, когда он начал меня бить. Я хотела сбежать, но не могла, потому что мой паспорт был у него.

Когда мы вернулись, я подумывала обратиться к родным и сказать: «Да, вы были правы. Он чудовище». Но мне было слишком стыдно. Вскоре меня стало тошнить по утрам, и я поняла, что беременна. Я зачала на второй день медового месяца. Было ясно, что, выйдя за него замуж, я совершила ошибку, но повернуть все назад уже было нельзя.

Он бывал просто немыслимо жесток. В день рождения Илона он перекрашивал свой самолет, и я ему помогала. Во время каждой схватки я прекращала работу. А он говорил: «То, что у тебя схватки, не значит, что тебе можно прерываться».

Он отказывался везти меня в больницу, пока прихватывать не начало каждые пять минут.

— Ты просто слабачка и лентяйка, — сказал он мне тогда.

В больнице мне пришлось рожать самостоятельно, и я испытывала ужасную боль.
Медсестра сказала ему:

— Помассируйте ей спину, ей будет легче.

— В смысле? — ответил он. — Это она должна массировать мне спину. Что за табуретку вы мне дали? Я пошел. Позовите меня за пять минут до появления ребенка.

«Это мужик. Мужик тебе звонит», — твердил он. И избивал меня».

В первые годы брака я постоянно была занята. После Илона я родила Кимбала и Тоску — трое родов за три года и три месяца. По утрам я трудилась на мужа: перепечатывала его инженерные спецификации и занималась бухгалтерией. Давала консультации по питанию у себя на дому. Помимо всего этого на мне также были и уход за детьми, и стирка, и готовка, и уборка.

Родители позволили нам построить дом на участке по соседству с ними — так мы и сделали. У меня был небольшой пикап, который я купила на свои сбережения, и я загружала в него кирпичи, цемент и древесные брусья и возила все это на стройку, куда дорога занимала час. Дети катались на пассажирском сиденье рядом со мной, потому что в те времена мы не пользовались ремнями безопасности. Знакомый прораб отца помогал нам строить дом. Помню, как укладывала плитку в ванной, будучи на восьмом месяце беременности.

Я была беременна Тоской, когда папа погиб при крушении самолета. Он летел вместе с мужем Кэй, моим зятем, и ни один из них не выжил.

Моего мужа только интересовало, сколько денег мы унаследуем после папиной смерти.

— Не думаю, что нам что-то причитается, — сказала я. — Подозреваю, что все отойдет маме.

— Так не годится, — заявил он. — Я женился на тебе не для того, чтобы смотреть, как твоя мать получает все деньги.

Это притом что мама подарила нам папин самолет и за смешные деньги продала нам тот участок, на котором мы построили дом. Он все равно был разъярен, потому что хотел большего.

Позже Кэй снова вышла замуж. Ее супруг был хиропрактиком, и Кэй выкупила папину клинику, которая располагалась недалеко от ее дома. Но мой муж был уверен, что ей досталось больше, чем мне, и взбесился.

 
 
 
 
 
 

 

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 
 

Публикация от Maye Musk (@mayemusk) 18 Апр 2020 в 9:17 PDT

Два года он не давал мне общаться с родными. Им было запрещено встречаться с моими детьми. Всякий раз, когда звонила мама, я быстро прощалась и клала трубку.

— Это мужик. Мужик тебе звонит, — твердил он. И избивал меня.

Но это был не мужчина, а моя родная мама. Даже если бы я сказала правду, он бы все равно меня поколотил. Он отрезал меня от семьи. Это было ужасное время.

Когда бизнес моего мужа расцвел, он купил еще несколько машин, самолет и яхту. Все, чего ему хотелось, — это выглядеть богатым.

«Даже если бы меня пригласили поработать, я бы не смогла — из-за синяков на теле»

В замужестве я постоянно слышала, что я — скучная, тупая и страшная.

«Что ж, может, со мной и скучно. Но я точно не тупая, раз у меня есть степень бакалавра наук. И я точно не уродка, если выигрывала конкурсы красоты и работала моделью», — думала я. Но вслух об этом не говорила. Если я об этом заикалась, он начинал меня избивать.

Хотя иногда он говорил: «Я знаю, о чем ты думаешь» — и бил меня и за это.

Иногда к нам на ужин приходили гости. Все угощение мне полагалось готовить дома, даже хлеб — и тот надо было печь. Я не любительница готовить, но у меня были кулинарные книги. Я в точности следовала рецептам, и у меня выходили изумительные блюда.

Он разговаривал со мной отвратительным тоном, оскорблял меня в присутствии гостей, и они больше к нам не возвращались.

Когда наши приглашения отклоняли, он говорил:

— Видишь, как паршиво ты готовишь. И ты зануда. Поэтому к нам больше и не приходят.

Однажды мы были на празднике Октоберфест вместе с еще тремя парами. Все пили пиво и веселились, и некоторые изрядно набрались. Все три дамы в нашей компании были восхитительно красивы. Я была чрезвычайно скромно одета, а они — при полном параде. Мы с дамами встали, чтобы выйти в уборную, и один из парней за соседним столиком присвистнул и сказал что-то вроде: «Эй, красотки, вы все такие сексуальные». Муж наорал на меня и обозвал шлюхой. На глазах у всех он ринулся, чтобы ударить меня.

Он совсем потерял голову. С возрастом он становился все безумнее. Поначалу он бил меня только дома. Но дошло до того, что он перестал стесняться рукоприкладства и на публике. Мужья моих подруг оттащили его от меня, а дамы увели меня и отвезли домой к маме. Она опешила, когда в два часа ночи я объявилась у нее под окном, — мы не виделись два года…

Следующим утром он заявился к ней домой. Он умолял маму отпустить меня обратно. Он рыдал и извинялся.

— Не смей ее больше трогать, или она вернется сюда насовсем, — сказала мама. Она была в бешенстве, когда узнала, что он бил меня. А еще не могла понять, почему я не рассказала ей, как ужасно мне жилось в браке. Полагаю, мне было стыдно. И страшно, что он устроит неприятности моим родным.

Прежде он бил меня при детях. Помню, как Тоска и Кимбал, которым было два и четыре года соответственно, плакали в углу, а пятилетний Илон бил отца по коленям сзади, пытаясь его остановить.

После рождения троих детей я перестала работать моделью. Я думала, что больше не вернусь к этой работе. Даже если бы меня пригласили поработать, я бы не смогла — из-за синяков на теле.

Но как-то раз позвонила Летти и спросила, могу ли я поработать моделью. У меня как раз сошли синяки, и я могла ответить согласием. Он дико разозлился. Он поехал за мной на дефиле и стоял за колонной, наблюдая, как я работаю. Он пришел за кулисы и увидел, как парикмахер колдует над моей прической. Он хотел избить того парня за то, что тот прикасался к моим волосам. Ему надо было контролировать все, что я делаю.

Он сказал, что если я когда-нибудь с ним разведусь, то он изрежет мне лицо бритвой, а детям прострелит колени, чтобы мне пришлось воспитывать троих инвалидов и никогда больше не работать моделью. Это был кошмар. Я долго тянула с разводом, потому что была запугана. Я не знала, как найти выход. Мне не хватало аргументов.

Законы ЮАР в то время действовали не в мою пользу, и легальных причин развестись у меня не было. Домашнее насилие не считалось весомой причиной для развода. Напротив, мужчины им занимались, потому что это было по-мужски, по крайней мере меня в этом убеждали.

В год, когда приняли закон о «безвозвратном распаде семьи», я решила: «Вот теперь я могу развестись». Внезапно мне выпал шанс выбраться из этого омута.

-15%
-25%
-50%
-50%
-10%
-40%
-5%
-20%
-33%
-10%