Поддержать TUT.BY
62 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры


Анастасия Грушовец / /

В это воскресенье на свободу вышла журналистка и фотограф «Нашай Нівы» Шура Пилипович-Сущиц. Ее задержали на марше во время работы — по решению суда девушка получила семь суток за участие в несанкционированном массовом мероприятии. Уникальность этой истории в том, что Шуру отпустили домой. Но предупредили, что могут забрать в любой момент для отбытия наказания. В итоге девушка поехала на Окрестина сама — отец отвез ее к стенам ЦИП на машине. О любимой работе и неделе в тюрьме за то, что она ее выполняла, Шура рассказала в интервью LADY.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Шура сразу после освобождения

Шуре 20 лет. Она училась на журфаке, но в какой-то момент решила забрать документы и заниматься самообразованием. Сейчас она работает фотожурналисткой «Нашай Нівы», а также вычитывает тексты перед публикацией: на ЦТ по белорусскому языку Шура в свое время получила 100 баллов. До событий лета работать, по ее словам, доводилось только в «тепличных условиях». А во время акций пришлось выйти на передовую.

— В первое время жилетка с надписью «Пресса» и бейдж успокаивали и даже помогали, давали ощущение защищенности. Иногда из-за отсутствия опыта я лезла туда, куда другие журналисты не лезли. Мне очень повезло, что у меня не возникло проблем еще летом.

Шуру задержали 15 ноября на марше в память о погибшем Романе Бондаренко.

— Задержание произошло максимально глупо: я только пришла, достала камеру, надела бейдж — и сразу же начался "хапун". Это было на второй минуте после моего прибытия на Пушкинскую. Само задержание было не жестким, а, скорее, комичным. Один из силовиков посмотрел мою аккредитацию, крикнул другому: «Это „Наша Ніва“. Подходит?». На что другой ему ответил: «Нет, не подходит, забирай». Меня под локоть — и в бусик.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Девушку доставили в Первомайское РУВД. По ее словам, немного позже на полу у входа расстелили БЧБ-флаг.

— Первая еда у нас появилась спустя где-то восемь часов. Это была передачка от волонтеров: там были пара бутылок воды, печенье, бутерброды. Вот эти бутерброды с крупно нарезанными кусками сыра и колбасы — это, наверное, самые вкусные бутерброды в моей жизни.

С судом тоже получилась интересная история: дата заседания в моей повестке и реальная дата суда отличались. В общем, суд прошел без меня, мне назначили «сутки». Мы пытались оспорить решение суда, но даже при наличии видео моего задержания и ошибок в составлении протокола не смогли ничего изменить.

Шуре (наверное) повезло: она сама смогла выбрать день начала своего срока. Девушка даже рассчитала время, во сколько ей нужно прийти, чтобы выйти на свободу в более удобное время. Автотранспорт в ее РУВД работает таким образом, что людей на место привозят либо рано утром, либо поздно вечером. Тогда участковый разрешил ей добраться до места либо на маршрутке, либо на такси.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Как бы трудно и сюрреалистично для моих родителей не было везти своего ребенка в тюрьму, мне морально было легче как можно дольше находиться рядом с близкими. Я знала, что меня ждет, и морально была к этому готова. У меня была с собой передачка, я специально собирала ее так, чтобы к ней нельзя было придраться.

Этой передачкой Шура делилась буквально со всеми. Так случилось, что в среду девушек перевели с Окрестина в Жодино. Передать что-то заключенным в Жодино можно только в этот день. Но из-за того, что девушек не успели внести в списки, передачки получили далеко не все.

— Нужно понимать, что такое тюрьма. Даже несмотря на то, что многие из нас оказались за решеткой по тем же обстоятельствам, что и я, для сотрудников тюрьмы мы были людьми, которые заслужили наказание. Поэтому были, на мой взгляд, унизительные моменты, когда образованные, умные, интересные люди были вынуждены стоять лицом к стене или пользоваться туалетом, который практически никак не отделен от камеры. Мы ничем не заслужили такого отношения. Но когда ты внутри тюрьмы — привыкаешь.

По словам Шуры, это тот случай, когда ожидания и реальность совпали. На второй день в Окрестина отключили батареи, на третий — девушки спали в куртках. В Жодино не было горячей воды. И там, и там были кроссворды и скудная коллекция книг.

— Даже в тюрьме у нас повсюду были надписи вроде «Свободу политзаключенным», «Жыве Беларусь», «Свободу Марии» и т. д. И в такие моменты приходит осознание, что люди, которые сидят тут вместе с тобой, понимают, за что и во имя чего они сидят.

Ты понимаешь, что это несправедливо, но не боишься в глобальном смысле этого слова. Да, страшно, когда тебя водят по катакомбам в Жодино. Страшно, когда ты не можешь контролировать то, что происходит. Но это — всего лишь моменты, и как только они проходят, ты вспоминаешь, почему ты тут и за что ты борешься. А мы боремся за справедливость.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Моя сокамерница как-то сказала, что это не мы заключенные. Да, нам пришлось провести здесь несколько дней или недель, а вот милиционеры, которые нас охраняют, находятся здесь всю жизнь.

Даже за решеткой у нас есть свобода мнений и взглядов. Даже внутри камеры мы остаемся собой: говорим то, что хотим говорить, и верим в то, во что верили на свободе. Конечно, есть физическое ограничение свободы, но ведь мысли-то ограничить невозможно!

— Я не планирую останавливаться. Я верю в то, что делаю я, и в то, что делает множество других людей. И я буду вносить свой вклад в то, чтобы в нашей стране была информация и была правда.

-25%
-20%
-30%
-10%
-50%
-20%
-20%
-30%
-30%