• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  1. Под угрозой даже универсам «Центральный». Что происходит в магазинах «Домашний» из-за проблем сети
  2. Звезда белорусской оперы сказал три слова на видео, его уволили «за аморальный проступок» — и суд с этим согласился
  3. По Мстиславлю уже 5 месяцев гуляет стадо оленей. Жители говорят, что олениха с детенышем ранена
  4. Могилев лишился двух уникальных имиджевых объектов — башенных часов и горниста (и все из-за политики). Что дальше?
  5. Минское «Динамо» проиграло в гостях питерскому СКА
  6. «Теряю 2500 рублей». Работники требуют, чтобы «плюшки» были не только членам провластного профсоюза
  7. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  8. «Ситуация, похоже, только ухудшилась». Представитель Верховного комиссара ООН — о правах человека в Беларуси
  9. «Фантастика какая-то». В Гродно начали судить водителя Тихановского, который молчал все следствие
  10. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  11. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го
  12. Акции, уходы в стачку и онлайн-концерт РСП. Что происходит в стране в последнюю субботу зимы
  13. «Оправдания не принимаются». Лукашенко заявил, что на Олимпиаду надо отправить «боеспособный десант»
  14. Биатлонистка Блашко рассказала, как ей живется в Украине и что думает о ситуации в Беларуси
  15. Экс-директору отделения Белгазпромбанка в Могилеве Сергею Кармызову вынесли приговор
  16. Александр Лукашенко — больше не президент Национального олимпийского комитета
  17. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  18. Минздрав рассказал, сколько пациентов инфицировано COVID-19 за последние сутки и сколько умерло
  19. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  20. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  21. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  22. Байкеры пытались отбить товарища у неизвестных у ТЦ «Европа». Ими оказались силовики, парней отправили в колонию
  23. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  24. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  25. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  26. «Из-за анорексии попал в реанимацию». История пары, где у одного психическое расстройство
  27. Виктора Лукашенко уволят с должности помощника президента
  28. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  29. Минчане пришли поставить подпись под обращением к депутату — и получили от 30 базовых до 15 суток
  30. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов


Полина Еремеева / Фото из личного архива героини /

— После выборов, что бы там ни было, собиралась тихо жить. Завела кота, купила комнатные растения. Планировала учиться, заниматься детьми. Устала бороться, разочаровалась. Местные за тебя не вступаются. Только в щелочку наблюдают: «А что с ней будет?». Я показала, как действовать, если что-то не устраивает. Пользуйтесь! Но делать за кого-то уже не хотела, — признается 32-летняя Ольга Паук.

Ольга — гражданская активистка, бывшая жена блогера Андрея Паука из городского поселка Октябрьский Гомельской области. Андрей известен как автор ироничного хита «Я из деревни» и YouTube-канала «Рудабельская паказуха». В сентябре экс-супруги вместе с детьми бежали в Вильнюс. Так закончилась их почти 10-летняя видеоборьба «за правду и справедливость».

Мы дистанционно поговорили с Ольгой о вынужденной жизни в новой стране, популярности Андрея, распавшейся семье и сравнении со Светланой Тихановской.

«Стараюсь не делать трагедию, но очень хочу домой»

— Как проходит ваш будний день сейчас?

— Все поменялось. Я не работаю. Много бытовых, документальных вопросов.

Я студентка-магистрантка Университета Витовта Великого, специальность «госуправление и публичное администрирование». Поступила еще до выборов. Это логичное продолжение того, чем я занималась на родине. Приходилось «копаться» в законах, вести диалоги с чиновниками. Считаю, что справилась бы с работой в райисполкоме не хуже нынешних представителей власти. (Улыбается.) Несмотря на практику, понимаю, что теории не хватает. Срок обучения два года.

Волонтёрю в фонде солидарности. Помогаем белорусским студентам адаптироваться в европейских университетах.

— По кому и по чему скучаете больше всего из белорусской жизни?

— По маме и тете. Обожаю наши теплые душевные посиделки. Политика, кстати, была одной из самых частых тем для дебатов.

Не хватает моих учеников. Я репетитор по английскому языку. В Октябрьском не так просто найти хорошего преподавателя. Мы классно прожили предыдущий год. Дети увидели, что они способные! В школе, к сожалению, им не удалось поймать эту волну. Ну и по коту скучаю, он у сестры сейчас живет.

— А детям (их у семьи Паук двое. — Прим. редакции) удалось адаптироваться к новым реалиям?

— Соне все нравится. Она первоклашка, для нее всё в новинку. Арсению сложнее. Ему 8, в Октябрьском остались друзья по двору, одноклассники.

Я стараюсь не делать из этой ситуации трагедию, ведь дети всё чувствуют. Но сама по-прежнему очень хочу домой. Думала, вернемся через месяц-два, к Новому году… Но чем дольше здесь находишься, тем меньше в чем-либо уверен.

Мы живем рядом со школой. Детям в Литве нельзя самостоятельно покидать учебное заведение до 5 класса. А кататься за ними далеко — дополнительные расходы. Квартиру нашли по объявлению в интернете, стоит 500 евро в месяц. Она красивая, уютная, большая.

С вопросами переезда помог фонд. Нам с Андреем постепенно выплатили средства, которые дали возможность наладить быт. Плюс, когда летели в Египет (пара решила не возвращаться в Беларусь после отдыха. — Прим. редакции), выгребла все свои финансовые запасы. Подумала: «Чужая страна, двое детей. Мало ли что?».

С одеждой помогли неравнодушные люди. Мы же приехали с купальниками, шортами, майками! Сейчас я сижу не в своей одежде, мне ее отдали, — показывает на кофту. — Детей тоже полностью собрали в школу: купили спортивную обувь, рюкзаки, письменные принадлежности. Инициатива «Дапамога» занялась устройством Сони и Арсения в школу.

Я домовитая. Готовлю сама, сладости пеку. Так что это не стоит мне больших денег.

Андрей занят практически с первого дня переезда. Он монтирует видео для канала Сергея Тихановского. Зарплата — средняя по Литве. Я же жду официальную работу. Есть предложение из сферы грузоперевозок. Минимальный заработок обещают в 1200 евро.

«Не хотела, чтобы дети видели, как маму „вяжут“ на границе»

— Арест Андрея, обыск в квартире. Всё это не вынуждало вас уехать из страны. Так почему уехали сейчас?

— Я не хотела уезжать. И назвала бы это бегством. Мы решили не возвращаться домой, когда из Египта вылетали в Киев.

Это был дешевый горящий тур в Египет. Решение принималось за полдня. Я хотела полететь с мамой, но она отказалась. Вот так с Пауком в одной банке и оказались. (Смеется.)

Мы, наивные, думали, за неделю все успокоится, прояснится. Но травля в отношении нас не прекращалась, писали оскорбления, которые даже озвучивать неприлично. Нам стали звонить с предупреждением: назад нельзя.

Страх был и за себя, и за детей. Я не хотела, чтобы они видели, как маму «вяжут» на границе. Знаете, мы настолько привыкли жить дома в постоянном стрессе, что для нас это норма. Думаешь: «А разве бывает иначе?». Если бы не эта поездка, где появилась возможность, условно говоря, повернуть в другую сторону, мы бы, скорее всего, сейчас были в Беларуси.

В Киеве около недели ждали необходимых документов для переезда в Вильнюс. Виза, по которой мы находимся в Литве, — гуманитарная. Детей я подала на беженство. Так они смогут получить социальную защиту и пособия от государства. Мы с Андреем не просим статуса беженцев, чтобы работать (после получения статуса беженца нельзя работать полгода. — Прим. редакции).

— Ольга, вы работали в редакции местной газеты, в школе, в детском саду, в филиале "БелГАЗавтосервиса". Почему отовсюду увольнялись?

— Думаю, не складывалось из-за нашей с Андреем позиции: нас всегда воспринимали как одно целое. В период декрета я временно работала в Краснослободской школе (деревня в 30 км от Октябрьского. — Прим. редакции) учителем английского языка. Меня вынуждены были принять на работу. Но спустя какое-то время я ходила и выпрашивала место в школе. Я знала, что учителя математики и географии преподают английский, но меня не брали.

— Поддерживают ли родственники вашу с Андреем гражданскую активность?

— Моя мама нас всегда поддерживает, даже когда со многим не согласна. «Какой толк с тобой спорить? Я же вижу, как ты настроена», — говорит она. С мамой Андрея мы по ценностям тоже совпадаем. Но, волнуясь за нас, она считает, что всё это не к добру.

Вообще, все близкие чувствуют себя как будто под колпаком. Часто ведь действуют через родственников, чтобы тебе было стыдно. Многих это осаждает, они понимают, что проще замолчать. Да я и сама многим говорю, чтобы лишний раз оценили последствия. Если в большом городе вы силища, то здесь — мишени. Полностью изменить жизнь в Октябрьском мы не сможем, а подставляться — бессмысленно.

Некоторые родственники наших взглядов не разделяют. Мы общение не прекратили, но его стало существенно меньше. Уверена, что все имеют право смотреть на одни и те же вещи по-разному.

— Говорят, что не без вашего участия в Октябрьском появилась машина скорой медицинской помощи. Расскажите, как это случилось?

— Я работала в "ОктябрьГАЗавтосервисе". Директор упал без сознания в кабинете. Вызвала скорую помощь. Приехала старая «буханка», возможности оперативно оказать необходимую помощь не было. Человека не стало.

Начала разбираться в вопросе. Узнала, что на балансе района числится четыре автомобиля категории «А», но по факту это не скорые, а санитарные машины. Там нет электричества, оборудования — просто колеса.

Оказывается, для реанимационного автомобиля скорой медицинской помощи должно быть население не меньше 50 тысяч человек, у нас в районе проживает — 14. И ладно, когда рядом крупный город и тебя могут доставить в городскую больницу, но от нашего поселка 70 км до Светлогорска, 200 км — до Гомеля, 200 км — до Минска. Шансов нет, ты просто умрешь по дороге.

Спустя год борьбы в Октябрьском появилось авто категории «Б». Это не реанимационная машина, но в ней есть оборудование, которое может помочь. Правда, вышло так, что это заслуга чиновников. (Улыбается.)

— Чувствуете ли ответственность в тех случаях, когда человек, посмотрев ваши видео, изменил свою гражданскую позицию, начал открыто ее проявлять — и пострадал?

— Чувствую. Я же тоже человек сомневающийся. Всегда переживала, что у мамы могут быть проблемы на работе, у моего руководства. И мирные марши я не координировала, хотя в этом меня обвиняют. Большинство людей, которые приходили, я не знаю, это их выбор.

Кстати, один из фондов помог выплатить штрафы всем рудобельцам (Рудобелка — историческое название Октябрьского. — Прим. редакции). Я содействовала тому, чтобы эти вопросы закрылись быстрее.

А о себе я как раз редко думала. Помню, что у меня ни разу ничего не дрогнуло во время обысков (в марте 2019-го года в квартире семьи Паук прошел обыск. Андрей проходил подозреваемым по уголовному делу по ч. 1 ст. 340 УК Республики Беларусь по факту заведомо ложного сообщения о минировании здания райисполкома в Октябрьском. — Прим. редакции). У меня тогда не было желания от всего отказаться и засесть тихо. Несправедливость всегда вызывала желание противостоять. И то же самое я вижу в лицах людей, которые выходят на улицы.

«Я называю Андрея Паука своим проектом»

— Все знают Андрея как автора канала «Рудабельская паказуха». Нередко за успехом мужчины стоит женщина. Ваш ли это случай?

— Меня в районе многие называют серым кардиналом. (Смеется.) Залить первые социальные песни в интернет уговорила Андрея я. Он не хотел, стеснялся, воспринимал это как баловство. А я была убеждена, что люди должны это услышать.

Первые ролики, которые делал Андрей, цензурировала я. Следила, чтобы там не было слишком резких вещей. Андрей очень прямолинейный человек. Я понимала, чем это может закончиться.

Я называю Андрея Паука своим проектом. До того как Андрей стал блогером, он был местным чудаком. Люди замечали Андрея, но не всегда понимали его творчество. Я не планирую присваивать все заслуги себе, но и не умаляю своего вклада в развитие канала.

— Дети понимают, чем занимаются их родители?

— Мы с ними это не обсуждаем. Но они живут в социуме и многое видят, слышат. Первым шоком для них стала ситуация, когда при обыске забрали планшеты, в которых они смотрели мультики. Я сказала, что мама с папой ни в чем не виноваты.

Когда приехали в Литву, сказали детям, что домой нельзя, потому что папу опять могут посадить в тюрьму (7 августа Андрей был осужден на 15 суток за «мелкое хулиганство». Конфликт случился на одном из избирательных участков в Октябрьском. — Прим. редакции).

Арсения в нашей работе интересует больше всего, сколько видео собрало лайков и просмотров. Сами ролики он даже не смотрит.

— Вы знакомы со Светланой Тихановской?

— Нас друг другу не представляли. Но мы виделись несколько раз. Андрей записывал ее обращение к рудобельцам. Светлана очень занята. И я, как человек воспитанный, даже не считаю возможным вклиниваться в ее сумасшедший график. В штабе Координационного совета бываю. На днях с Александрой Герасименей чай пили.

Я не слышала, чтобы меня сравнивали со Светланой. Но, думаю, в нашей семье могла быть подобная ситуация. Если бы Андрея посадили, я бы полностью повторила путь Светланы.

— Как вам песня «Шчучыншчына»? Есть сходство с «Я из деревни»?

— Я послушала «Шчучыншчыну» и переключилась на «Я из деревни». Поностальгировать. Увидела в комментариях, что многие пришли послушать Ксюшу Дегелько после «Шчучыншчыны». Обе песни стебные, но не похожи. Для меня «Я из деревни» глубже по смыслу. И, насколько помню, песня эта держалась около года как самое просматриваемое видео Байнета.

«В другом государстве наша деятельность была бы плюсом»

— Как вы познакомились с Андреем?

— Андрей написал мне в соцсетях. Мы подружились, затем разбежались. Ему что-то во мне не понравилось. У меня взыграло самолюбие: если ты меня бросил, это не значит, что мы не поженимся! (Смеется.)

И я сама пригласила Андрея на один идеологический фильм. Понимала, что, кроме него, на такое никто не пойдет. А мне подобная «дичь» всегда была интересна. С того момента мы опять сблизились.

Когда я впервые услышала песни Андрея, которые он пел в кругу семьи, была в восторге. Андрей на лету рифмует слова. Песню «Я из деревни» написал налегке за 20 минут.

У нас с Андреем совпадает понимание этого мира. Я с детства была активной и справедливой. В школе устраивала бойкот учителям, если видела, что есть любимчики, а тот, кто старается, получает тройки. При отличной успеваемости у меня всегда было неудовлетворительное поведение из-за подобных споров.

— Две сильные личности не смогли ужиться вместе?

—  Мы развелись год назад. Андрей, несмотря на свою гражданскую активность, в быту был пассивным. Дом, дети, работа — все тянула я. Считала, что Андрей ведет себя эгоистично по отношению ко мне.

Нам неплохо удавались общественные вещи. Мы выглядели командой в кадре. И это до сих пор так. Но семьи как таковой у нас не было давно.

— Вы говорите, что очень скучаете по дому. При каких условиях вернетесь?

— Думаю о детях, о том, как их меньше травмировать. Если ситуация решится в течение этого школьного года, то мы возвращаемся, если нет, то не знаю.

Даже если власть поменяется, общество ведь останется прежним. Со стороны рудобельцев по отношению к нам тоже было много негатива. Хотя я искренне не понимаю, за что. Наверное, дело ценностей. Если человек пальцем не пошевелил ради общего блага, как ему понять, зачем всё это делаю я.

Я пошла наблюдателем на избирательный участок в своей родной деревне Гать, потому что не могла не пойти. Считаю, что это наше гражданское право, но и обязанность. В первые дни после выборов, когда отключили интернет, я бегала по квартирам и устанавливала людям VPN. Уверена, мы сделали много полезных вещей, и в другом государстве наша деятельность была бы только плюсом.

-35%
-30%
-49%
-20%
-10%
-10%
-10%
0072143