101 день за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  2. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  3. Чиновники придумали, что сделать, чтобы белорусы покупали больше отечественных продуктов
  4. «Будет готов за три-четыре месяца». Частные дома с «завода» — сколько они стоят и как выглядят
  5. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  6. «Ашчушчэнія не те». Все участники РСП вышли на свободу после 15 суток ареста
  7. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов
  8. Пенсионерка из электрички рассказала подробности о задержании и Окрестина
  9. Под Молодечно задержали компанию из 25 человек. МВД: «Они собирались сжечь чучело в цветах национального флага»
  10. Минское «Динамо» проиграло в гостях питерскому СКА
  11. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  12. Тихановская рассчитывает на уход Лукашенко весной
  13. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  14. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  15. Автозадачка с подвохом. Нарушает ли водитель, выезжая из ворот своего дома на дорогу?
  16. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  17. «Из-за анорексии попал в реанимацию». История пары, где у одного психическое расстройство
  18. Год назад в Беларусь пришел коронавирус. Рассказываем про эти 12 месяцев в цифрах и фактах
  19. Минчане пришли поставить подпись под обращением к депутату — и получили от 30 базовых до 15 суток
  20. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  21. Акции солидарности и бойкот футбольных фанатов. Что происходило в Беларуси 28 февраля
  22. Фанаты белорусских футбольных клубов массово объявляют о бойкоте матчей
  23. «Первый водитель приехал в 5.20 утра». Слухи о «письмах счастья» за техосмотр привели к безумным очередям
  24. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го
  25. 57-летняя белоруска выиграла международный конкурс красоты. Помогли уверенность и советы Хижинковой
  26. В Беларуси ввели очередные пенсионные изменения. Что это означает для трудящихся
  27. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  28. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  29. Во всех районах Беларуси упали зарплаты, в некоторых — больше чем на 300 рублей
  30. «Пышка не дороже жетона». Минчане делают бизнес на продукте, за которым в Питере стоят очереди


Анастасия Величко / Фото из личного архива героини текста /

Шесть лет назад под Гомелем появился семейный приют для бездомных собак. Все эти годы жизнь в нем текла размеренно: одни питомцы находили новый дом, другие, как говорят волонтеры, «уходили на Радугу». А третьи преображались так, что восхищалась вся страна.

Но в августе все внезапно изменилось: работа приюта (а вместе с ней — и жизни десятков собак) оказалась под угрозой. О том, что именно произошло и как помочь волонтерам спасти животных — в нашем материале.

«Чтобы прокормить столько собак, этого недостаточно»

Приют «Томас» находится в Лельчицах — городском поселке, что примерно в 200 км от областного центра. Его основала волонтер Янина Козлова (о ней мы вам уже рассказывали).

— У нас семейное заведение: собаками занимаемся мы с братом, а с обустройством территории (постройкой вольеров и будок) помогает наш отец, — поясняет Янина.

В «Томасе» стабильно живут десятки собак: сейчас, например, их больше 70. Раньше, чтобы прокормить такую стаю, Янина закупала необработанные субпродукты в местном филиале Гомельского облпотребобщества. Продавали их ей — всего около 10 тонн в год — по оптовой цене.

— Оплачивали мы все самостоятельно — за счет прибыли отцовского фермерского хозяйства, — уточняет Янина. — Это был отличный вариант: поскольку продукция не для магазинов, а для звероферм, стоимость у нее была более чем приятная. И мы, не устраивая никаких сборов, шесть лет тянули оплату сами.

А в конце августа этого года Янине внезапно сообщили: все, с сегодняшнего дня мы вам ничего не продаем.

— Полдня мы просидели в приемной филиала, ожидая директора. Но она ничего не разъяснила. Просто сказала: мы не имеем права вам ничего продавать — и все.

На следующий же день волонтер позвонила в местный исполком и записалась на прием к председателю. Спустя неделю, 9 сентября, ее приняли.

— Начали объяснять: мол, продукция, которую мы закупали, — конфискат. Когда я попыталась выяснить, у кого же ее конфискуют, ничего не ответили, — пожимает плечами Янина. — Так вот, оказывается, есть нормы поставки этого «конфиската» на государственные зверофермы, где откармливают пушных зверей на убой. И эти нормы вдруг перестали выполняться. Поэтому нам продавать ничего не могут — ведь, как сказал председатель исполкома, «бюджетные зверушки» важнее, чем какие-то беспризорные собаки.

На вопрос Янины, как теперь быть приюту, директор Лельчицкого филиала (она также присутствовала на встрече) порекомендовала объезжать магазины, относящиеся к их ведомству, и закупать субпродукты там.

— Конечно, уже совсем по другой, не оптовой цене, — замечает волонтер. — И вы же поймите, Лельчицы — поселок городского типа, у нас магазинов — раз-два и обчелся. Даже если я буду их регулярно объезжать, что я куплю: три хвоста и две почки? Этого, чтобы прокормить столько собак, недостаточно.

Председатель исполкома, в свою очередь, посоветовал Янине написать в вышестоящую организацию — Гомельское облпотребобщество — и пообещал, что будет ходатайствовать в ее пользу.

— Я в тот же день отправила туда письмо. И что в итоге? Мне даже не стали отвечать. Точнее, ответ я получила, но ответил мне все тот же Лельчицкий филиал — на него просто «скинули» мое обращение. В письменной форме мне рассказали все то же, что я уже слышала: что план не выполняется, что есть распоряжение не продавать сторонним лицам. И на этом все.

Письмо Янины
Ответ на него

Янина подчеркивает: исходя из письма, которое она получила, запрет на продажу «несистемным покупателям» — в случае если план по поставкам в госучреждения не выполнен — возник еще в июле 2019 года. Однако проблемы с закупками у приюта появились лишь в августе 2020-го.

— Почему вдруг план перестал выполняться именно сейчас? Не знаю, и мне кажется, что это — лишь отговорка, — рассуждает волонтер. — Впрочем, других причин мне никто не озвучивает.

«Они просто замерзнут»

Казалось бы, в чем проблема: не продают в одном месте — можно купить в другом. Янина с этим утверждением согласна, но отмечает, что на деле все не так просто, как кажется.

— Когда возникла проблема с закупками, я сразу же поехала в Мозырь на мясоперерабатывающий завод и заключила договор на поставку продуктов, — рассказывает она. — Там нам предложили скидку на 300 кг полуфабриката для кормления животных — это фарш из субпродуктов — в месяц. Но 300 кг нам обычно хватает на неделю, на остальные три приходится закупать фарш по стандартной (и более высокой, чем была в Лельчицах) цене. Дополнительно нужно оплатить транспортные услуги по доставке.

Конечно, можно открыть сбор средств. Но в один месяц мы соберем нужную сумму, в другой — нет, и как тогда быть собакам? К тому же недавно нам сообщили, что зимой на заводе серьезные перебои с субпродуктами. И, судя по нашим последним закупкам, они уже начались. Так что, даже если мы найдем деньги, собаки рискуют в любой момент остаться голодными.

Сейчас, говорит Янина, питомцев кормят «в режиме строгой экономии». С приходом холодов такая экономия может обернуться смертью животных.

— Им нужно питаться хорошо, чтобы сохранять тепло, иначе они просто замерзнут, — поясняет волонтер. — Я пыталась все это объяснить чиновникам. Но никому до нас нет дела.

Впрочем, несмотря на сложности, бросить животных в беде волонтер не готова. На вопрос о том, зачем ей все это, отвечает с улыбкой:

— Ну что сказать... У кого-то хобби — крестиком вышивать, а у меня — собак забирать с улицы, — говорит она.

Как можно помочь?

Обычно Янина старается «закрывать» потребности приюта самостоятельно, однако в этот раз справиться в одиночку ей не под силу. И она очень рассчитывает на вашу поддержку.

Помочь приюту в этот непростой период можно финансово (информация о том, как это сделать, есть в соцсетях). А можно подарить новый дом кому-то из его подопечных.

Например Шанти: ей год, она стерилизована. «Очень компанейская собака — не для охраны, а для души», — говорит Янина.

Или белоснежную Ави — очень жизнерадостную и активную молодую собаку. Она также стерилизована.

Ищет новый дом и Лиза. Это, по словам Янины, собака-любовь. Чудом выжившая в подвале в 20-градусный мороз, Лиза уже больше двух лет живет в приюте. Возможно, она ждет именно вас?

А это — Барашка. Очень дружелюбная и совсем не агрессивная девочка. Барашке 3,5 года, она стерилизована и готова переехать в новую семью. Пристраивается красавица в частный дом, но ни в коем случае не на цепь — в просторный вольер, который для нее построит будущий хозяин.

Посмотреть, кто еще из подопечных приюта ищет своего человека, можно здесь.

-5%
-15%
-35%
-10%
-10%
-20%
-20%
-25%