/

Стук в дверь квартиры художницы Нади Саяпиной раздался в девять утра 7 сентября. На пороге стояли четыре сотрудника Советского РУВД в штатском. «Вежливо попросили пройти с ними на разговор, — вспоминает Надя. — Интересно, что накануне я думала, что такое может произойти, потому что уже начали „приходить“ к активистам и волонтерам разных инициатив, но, конечно, ощущение страха внутренняя готовность не поборола».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Про 15 суток в заточении, портреты сокамерниц и выставку-флешмоб «Мастацтва рэжыму» Надя Саяпина рассказала TUT.BY

— Сотрудники РУВД сказали, что подозревают меня в участии в несанкционированном мероприятии. На мой вопрос «задержана ли я?» ответили, что это пока просто разговор. Дали возможность собраться: сами остались на лестничной площадке, при этом дверь оставили открытой. Телефон сразу же не забрали, поэтому я смогла сообщить родным о происходящем.

Надя признается, что ожидала грубого поведения или применения физической силы.

— Когда сотрудники поняли мой настрой, то даже обиделись. Те, с кем я говорила, уверены, что никакого насилия к демонстрантам не применяли, что синяки и побои — это выдумка и фотошоп.

В РУВД Надю увезли в обычной, а не служебной машине. Сначала разместили в актовом зале, описали ее вещи, а женщина-сотрудница провела личный досмотр.

— Не сразу поняла, о каком мероприятии идет речь, потому что ни в каких маршах не участвовала, лозунгов не выкрикивала. Только когда мне показали протокол и я увидела фотографии с выставки-флешмоба «Мастацтва рэжыму» около Дворца искусств, то поняла о чем идет речь, — вспоминает Надя.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Художники на акции около Дворца искусств. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Флешмоб состоялся 15 августа. Белорусские художники и художницы стали около Дворца искусств с фотографиями людей, избитых в первые дни протестов. Там была и Надя.

— Прошло много времени после акции, я не была ни ее организатором, ни автором идеи. Просто пришла. Но, наверное, кого-то надо было задержать, «повезло» почему-то мне, — делится мнением художница.

Кадр из видеодокументации перформанса «Достояние»

—  После опроса вместе с сотрудниками РУВД поехали обратно домой, чтобы провести обыск в квартире в моем присутствии. Их поведение было корректным, сотрудники аккуратно открывали шкафы и ящики. Интересовались в основном цифровыми носителями: забрали старый телефон, все флешки, винчестеры, даже неработающий старый ноутбук. Был забавный момент: когда осматривали мою коробку с журналами для коллажей, то один милиционер заметил: «Михалок вырезан». Задумалась: а зачем мне фото Михалка, ведь я не большая фанатка его творчества? А потом поняла, что на обратной стороне были котики, вот их я вырезала, чего бы милиция себе ни придумывала (улыбается).

Потом девушку вернули обратно в РУВД, где сделали дактилоскопию.

— Попутно спрашивала про адвоката, мне говорили «да, позже», но в итоге так и не позвали. Еще я рассказала свои данные на видео, а потом меня посадили в одиночную камеру на три часа.

В маленькой камере было достаточно холодно, но Надя была рада, что ее по крайней мере выводят в туалет и дают воду.

Фото: TUT.BY
Одиночную камеру в РУВД Надя нарисовала по памяти. Фото: TUT.BY

— Психологическое состояние такое, что ты готова остаться на сутки прямо там. Постоянно сопровождает страх физического перемещения, потому что ты не знаешь, в какие новые условия попадешь. Здесь же ситуация знакомая, и есть иллюзия контроля над ситуацией.

В районе семи часов вечера художницу отвели в небольшой микроавтобус с надписью «Милиция» и увезли в ИВС, что в переулке Окрестина.

— В ИВС сначала поместили в небольшую стоячую камеру размером, наверное, метр на два. Предупредили, что это на пару минут, так оно и было. Повезло, что у меня нет клаустрофобии, потому что ощущения правда неприятные. Хотя в тот момент тоже думала, что и здесь будет неплохо на сутках, если без насилия. Потом произошел осмотр вещей, о моем состоянии спросил медик, а потом отвели в камеру.

Надя говорит, что в камере ее страх уменьшился, потому что девочки встретили приветливо.

Фото: TUT.BY
Одна из сокамерниц, которая была задержана на станции метро "Пушкинская".

— Родные успели передать вещи, в том числе и карандаши. Правда, с этими девочками, которые были задержаны по статье 23.34, я не осталась: опять перевели. Суд прошел на следующий день через интернет. На суде спрашивали, против какого насилия я выступала на акции, на что ответила, что я против любого насилия. Получила 15 суток и перешла в ЦИП. Разница между ИВС и ЦИП большая: в первом держат временно и за содержание платить не надо, а вот уже в ЦИП отбывают срок после суда, и за пребывание там после выхода на свободу нужно заплатить.

В ЦИП в камере с Надей было несколько девушек, обвиняемых по статье 23.34 (Участие в несанкционированных мероприятиях), и две женщины по 18-му декрету («О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях»).

— Не думаю, что нас специально поселили вместе, хоть это распространенная версия, которую я встречала в интервью отсидевших. Тоже не думаю, что из-за «политических» других заключенных, оказавшихся с нами, лишали таких благ, как прогулка. По звукам, по обрывкам разговоров понятно, что сейчас через ЦИП проходит такой большой поток задержанных, что сотрудники не справляются со всем. Отсюда же постоянное перекидывание из камеры в камеру. Кто-то выходит, и надо уплотнить, чтобы разместить новых задержанных.

Фото: TUT.BY
Рисунок одной из камер Надя нарисовала по памяти после освобождения

Из-за этого возникают конфликты. Некоторые сокамерницы, которые находятся по другой статье, злятся и ругаются с охраной и угрожают другим девушкам.

В ЦИП бытовые условия лучше, чем в ИВС.

— В ИВС вонючий туалет и грязные одеяла. Как правило, девушки сами наводят порядок. А когда тебя постоянно переводят из камеры в камеру, то это очень злит: только вы убрались и обжились, как снова надо мыть новое помещение. Даже шутка появилась, что девушек на акциях задерживают, чтобы они ИВС отмыли, — делится Надя.

Фото: TUT.BY
Сокамерница Нади, которая была задержана на женском марше.

— В ЦИП лучше. Видно, что недавно его ремонтировали. Довольно приятный горчичный цвет стен, новые столы. Еда была обычная, с передачами жить можно. А вот в Жодино кормили хорошо, я бы даже сказала, что супы там, как у бабушки, очень домашние.

За все время Надя встретила в местах заключения около 20 девушек и женщин. В тот день, когда ей передали альбом, она начала рисовать портреты.

— Я не портретист, в последнее время меня больше интересует современное искусство. Тем более что никогда не рисовала цветными карандашами, но подумала, что раз уже я тут оказалась, то попробую зафиксировать образы женщин. Не знаю, буду ли использовать работы для выставки или проектов. Пока нужно понять, что за опыт мы пережили.

Надя добавляет, что трудность при создании рисунков была в том, что точить карандаши нечем. Она советует рисующим людям передавать фломастеры или краски с кисточками.

— Красок хватает на дольше, и ими можно поделиться с другими. Я провела, например, для девочек мастер-класс по акварели.

Фото: TUT.BY
Сокамерница Нади, которая была задержана на акции в поддержку Марии Колесниковой. Получила 14 суток. Фото: TUT.BY

Художница говорит, что в Жодино чувствовала себя спокойней, потому что сокамерницы, которые тоже были задержаны по статье 23.34, поддерживали друг друга.

— Желания поплакать, истерить не было. С девочками мы постоянно что-то обсуждали, шутили, придумывали себе развлечения. Страх никуда не девался и психологическое давление — тоже, но они отошли на задний план.

Фото: TUT.BY
Массажистка, которая рассказывала Наде, что ее «похитили» на площади Независимости.

Ты там чувствуешь себя не взрослым, а ребенком, ведь тебе постоянно говорят, что делать, а что не делать. Поэтому атмосфера была, как сказала сокамерница Катя Волкова, плохого пионерлагеря. Охранник может ругаться, может нет, может дать какую-то поблажку, а может наказать. Плюс фактор нахождения взаперти в ограниченном пространстве, и нужно себя чем-то занять… Поэтому мы и песни пели, и рисовали, и проводили выдуманные корпоративы и свадьбы друг для друга. С нами была массажистка, которая делала нам массаж. Каждой девочке, которая освобождалась, на прощание мы тихонько пели «Купалинку». Некоторые охранники относились к этому спокойно, называли нас «радиостанцией» и спрашивали, можно ли заказать песню по желанию. Другие могли реагировать более жестко и просили не нарушать порядок, напоминая, что мы в тюрьме. 

— Самое сложное в психологическом плане: не думать про то, что там, за стенами, друзья и родственники, что ты что-то пропускаешь из своей жизни. Включается ощущение жизни одним днем, горизонт планирования крайне недалекий. Встала, завтрак, убралась, поговорила с соседками, что-то еще сделали, обед, ужин, отбой. Время тянется очень странно: то быстро, то медленно. Из бытовых трудностей, конечно, туалет и ночной дежурный свет. Еще белье должно быть без косточек, иначе его просто не дадут носить. Тоже полезно знать об этом.

Фото: TUT.BY
Девушки, которых силовики «достали» из такси после воскресного марша. Они оказались в одной камере. Фото: TUT.BY

Не могу сказать, что это был ужасный опыт, но выйти оттуда, конечно, радостно, быть дома, жить обычной жизнью.

— Как вы себя чувствуете сейчас?

— Сложно. Настроение нормальное, но возросла тревожность, все валится из рук, слабость, эмоциональные качели. Прислушиваюсь к движениям на лестничной площадке, к шорохам. Еще после того, как вышла, увидела, что про мое задержание много писали: и в СМИ, и в сетях. Я не была готова к такой популярности, потому что меня чуть ли не символом художественного сопротивления сделали. Это большая ответственность, а мне больше бы хотелось признания профессионального, а не такого.

-35%
-20%
-30%
-10%
-50%
-10%
-50%
-12%
-40%
-40%
-25%