/

— «Хочу в ВИА Гру» меня готовило к такому, — шутит исполнительница, автор песен Катя Волкова после выхода из жодинской тюрьмы, намекая, что на съемках реалити-шоу ей приходилось жить в одной комнате с незнакомыми девушками и выходить в туалет под охраной. — Но второй раз я бы попасть сюда не хотела.

12 сентября певицу задержали на женском марше недалеко от Ратуши, она получила 12 суток административного ареста за участие в несанкционированном мероприятии и вчера вышла на свободу.

О том, как Катя Волкова справлялась с бытом в заточении и как оказалась на марше, она рассказала TUT.BY

Фото: TUT.BY

В Жодино Катю приехали встретить друзья из Минска, они привезли шарики, цветы и подарки. Все хотят узнать от нее подробностей, как они шутят, первой «откидки» известной исполнительницы.

— Ехала записывать новую песню про девочек-белорусок, — вспоминает день задержания артистка. — Вдруг звонит мой звукорежиссер и говорит, что опаздывает на три часа. А я знала, что на площади Свободы планируется женский марш, и пошла туда, ведь была рядом. Дальше все очень быстро происходило: к ратуше подъехал бусик, туда первой закинули девушку в розовом платье. Участницы акции окружили его и стали кричать: «Отпускай!». Омоновцы начали теснить их, я оказалась в толпе. Бежать было некуда, в какой-то момент около кафе на площади стало так плотно, что девочки стали кричать: «Нас душат!», кто-то уже падал в обморок, другие перелезали через террасу кафе, чтобы спастись.

Катя рассказывает, что в голове промелькнула мысль, что сейчас будет повторение трагедии на Немиге, что девушки друг друга передавят. Она обратилась к омоновцам, чтобы они прекратили теснить их.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Участницы женского марша 12 сентября на площади Свободы. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Ответили: «Кому плохо, пусть выходит вперед». Мозг абстрагировался от происходящего, я поняла, что это лучший вариант: принять, что меня задерживают и придется провести время в заключении.

Задержали певицу пятеро. Она не сопротивлялась, но при «загрузке» все равно упала и побила колени, а потом еще и спину. В автозаке девушка успела отправить сообщения близким до того, как телефон забрали.

— Около Дворца спорта пересадили из «классического» зеленого автозака в другой — поменьше, со «стаканами», где мы сидели по трое. Привезли в РУВД, отвели на цокольный этаж и поставили лицом к стене. Так мы простояли пять часов. В какой-то момент девочек стали спрашивать про образование. В ответ: «Высшее, высшее, высшее». Кто айтишница, кто артистка, кто дизайнер, а еще директора фирм и салонов. То есть очень достойные люди, а не наркоманки. Обращение в РУВД было более или менее адекватное, кроме того что не давали сесть, — вспоминает Катя. —  Составили протоколы, откатали пальцы, я возмутилась, что дактилоскопию делают до того, как составили протоколы. Пригрозили, что меня отправят на Окрестина в камеру с бомжами, если буду возникать.

В протоколе записали, что она участвовала в митинге, кричала «Жыве Беларусь!» и «Позор!». Хотя, по словам девушки, она этого не делала. В тот же вечер ее отвезли в ИВС в переулок Окрестина.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

—  Раньше я думала, что тюрьма — это четыре стены и дырка в полу. Мы заходим в камеры в ИВС, я вижу кровати и, пусть и вонючие, но одеяла. Обрадовалась, что не надо спать на полу! Хотя были девочки, которые плакали от этих условий. Я сразу с собой договорилась: что бы ни случилось, я буду держаться и относиться ко всему с юмором, просто приму, что какое-то время проведу в таких условиях, без семьи, без друзей, вне своей квартиры. Представляла, что это такой плохой пионерлагерь с невеселыми вожатыми. Это мне помогало. В первый день нас поселили вшестером в одной камере, было очень холодно. Простыня была грязная. Поток людей такой большой, что они просто не справляются с дезинфекцией. Наутро нас покормили. Еда, честно, не очень, порции маленькие и плохая вода. Постоянно переводили с этажа на этаж. Как я поняла, чем выше этаж, тем хуже условия. Грязно, чистящих средств нет. Но когда пошли передачи, то стало проще.

Суд Кати проходил тоже в ИВС на Окрестина. Она говорит, что на 20 человек задержанных был один и тот же свидетель в маске, участковый РУВД.

— Постучали, сказали: «Волкова, на суд!». Пришла в специальную комнатку с ноутбуком, поговорила с адвокатом до суда, увидела близких. На процессе спрашивала у свидетеля, в какой я была одежде. Он видел, что я в той же одежде на суде, ответил, что черный верх и белый низ. Уточнила, было ли что-то яркое еще на мне, он сказал, что нет, не было. А у меня был красный рюкзак. Это во внимание не приняли. Еще свидетель сказал, что у меня запоминающаяся внешность: черные волосы. Слышно плохо, когда вынесли приговор, то переспросила, сколько суток мне дали.

Вскоре после суда Катю перевели в ЦИП, а потом перевезли в Жодино.

— Наверное, это один из самых неприятных моментов: сначала почти в темноте ехать час вчетвером в маленьком закрытом пространстве, а потом в самой тюрьме нас поставили лицом к стене и мужчина в балаклаве с дубинкой стал ходить рядом с нами и угрожающе что-то выкрикивать. Я приготовилась к тому, что будут бить, но обошлось.

Фото: TUT.BY

Кате условия содержания в жодинской тюрьме «понравились» больше, чем в ИВС и ЦИП на Окрестина. Говорит, что кормят лучше, выдают новое белье, передают письма и лекарства, да и переводили из камеры в камеру всего один раз.

— Со мной сидели художница Надя Саяпина, правозащитница Наталья Маньковская, девочки из IT, — перечисляет Катя. — А еще была массажистка с «Тракторного». Конечно, она делала нам массаж. Мы пели: «ВИА Гру», Меладзе, «Ляписа Трубецкого», я научила девочек своей новой песне. Когда кого-то отпускали, то на прощание мы ей пели «Купалинку». Рисовали плакаты, поздравили одну из девушек с днем рождения и чокались компотом. В какой-то момент сотрудники тюрьмы стали то ли злиться, то ли подкалывать: «Эй, вы не в санатории! Страдайте!». Может, это странно, но когда сидишь безвылазно в замкнутом помещении, то начинаешь дуреть. Нас последние четыре дня не выводили на прогулки, и ни разу за все время меня не отвели в душ.

Друзья спрашивают, как Катя чувствует себя после 12 дней без душа, на что она отвечает, что мылась в раковине. Из-за того, что вода была холодная, девушка простыла. Сейчас она заметно кашляет, но надеется, что это не коронавирус.

— Почему в душ не водили, я так и не поняла, а вот почему последние четыре дня прошли без прогулки, догадываюсь. Когда нас вели по коридору, мужчины в камере стали нам хлопать в знак поддержки. Видимо, это сильно разозлило охрану, — делится Катя.

Фото: TUT.BY

— Охранники разные: есть корректные, выполняющие свои обязанности, а есть те, кто ругается матом и «кошмарит». У нас один такой был, мы его постоянно одергивали, и он стал сдержанней. Я ему сказала: «У тебя такие красивые черные глаза. Ты так теряешь в харизме, когда ругаешься». Еще был один парень, который все время ходил в балаклаве с дубинкой в руках. Очень громко и дерзко с нами общался, пытался показать свою власть, рылся в наших дневниках (в камере почти все девочки делали записи), вырывал страницы, придирался, но даже к нему мы старались найти подход.

Катя рассказывает, что они с сокамерницами завели «дневник русалочки», якобы от имени одной из девушек с длинными красивыми волосами, и написали там следующее: «Сегодня я наконец-то смогла помыть голову и теперь мои волосы такие же красивые, как глаза парня в балаклаве. Каждый раз, когда он смотрит на меня, то пронзает своим взглядом, вот бы все охранники были такие. Выйду — найду его во «ВКонтакте». Нарисовали балаклаву и сердечко. Дневник оставили на видном месте.

— Выводят нас из камеры, ставят лицом к стене, начинается обыск. И вот мы слышим возглас и хихиканье. Нашел! Да еще пошел и всем пацанам показал. Роготали над этим «дневничком» до ночи. Потом пытался поймать взгляд этой девочки, — делится секретами налаживания коммуникаций Катя. — То есть, наверное, если бы мы агрессивно отвечали на его действия, то он бы так себя и вел, но после такого дневника он стал относиться к нам лучше. Мы ведь просто хотели, чтобы охрана вела себя согласно правилам и не превышала полномочия.

За эти дни девушка ни разу не плакала, старалась не думать о том, что за стенами камеры ее ждут близкие.

Фото: TUT.BY

— У меня была одна цель: встать в 6.00, сделать какие-то бытовые дела, подумать про то, какой сегодня охранник, что будет на ужин. Отбой в 22.00 Если ты начинаешь думать про мир за тюрьмой, то внутри что-то начинает обрываться. А когда ты принимаешь, что на эти дни камера — твой дом, эти девочки — твоя семья, охранники — люди, с которыми ты должна тоже найти контакт, то становится проще.

Из особых трудностей кроме отсутствия душа певица отмечает дежурный свет, который в камере горит даже ночью, потому что охранники заглядывают, чтобы проверить заключенных. Она говорит, что далеко не всем передают маски для сна, и советует про них не забывать.

— В самой камере есть еще видеокамера, через которую наблюдают за нами. В этом плане очень неприятно с туалетом. Мы так ходили: перекрывали немного простыней девочку, но тогда охране не видно, что мы там делаем, и они ругаются. Еще очень не хватает чистящих средств, щеток и ершиков. Одна женщина, которая тоже со мной сидела, сказала, что после освобождения закупится средствами для мытья, новыми простынями, подушками и подарит тюрьме. Не только для тех, кто сидит по 23.34, но для всех заключенных.

— Что вы дальше планируете делать?

— Мне надо недельку отдохнуть, сходить на свадьбу к брату, а потом займусь творческой частью: запишу наконец-то новую песню, сниму клип, в котором сниму девочек, которые со мной сидели. Обязательно укажу, кто они и сколько суток им дали. Я спросила у них: «А вы не боитесь, что такой клип снова выльется в сутки?» А девочки: «Волкова, мы с тобой до конца. Снимаемся». То есть никто из девушек, с которыми я была, не сломлен духом. Мне кажется, что они, наоборот, закалились, хотя, повторюсь, были и те, кому тяжелее справляться с условиями в тюрьме. Просто у нас подобралась все очень бодрые. Даже охранники говорили, что они всякое видели, но «палата № 16» превзошла многое, что было на их памяти. Еще хочу сделать серию вайнов (коротких видео) «Задержанки». Потому что в тюрьме были такие потрясающие персонажи! Например, девушка с аристократической внешностью и белой кожей вдруг говорит: «Ну что, девочки, когда чифирить будем?» А еще в тюрьме я придумала кричалку: «23.34. Леди думали о мире, и менты их не сломили. 23.34». Может, пригодится (улыбается).

-15%
-20%
-50%
-55%
-28%
-15%
-50%
-21%
-10%
-40%