Поддержать TUT.BY
69 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Я одна здесь уже 10 лет». История Галины, которая живет в мертвой деревне. Почти
  2. Приговор Верховного суда нельзя обжаловать. Защита Бабарико просит рассматривать дело в нижестоящем суде
  3. «Сложно найти девушку, не все хотят тут жить». Как айтишник переехал в 120-летний дом на хуторе
  4. «Не подпишешь — премии не увидишь». Письмо профсоюзов по санкциям подписали больше 110 тысяч человек
  5. «Цепкало участвовать не планирует». Экс-представитель штаба Цепкало хочет зарегистрировать партию
  6. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  7. Тест по роману Короткевича. Его должен пройти на 10 из 10 каждый белорус
  8. Расследование по Бондаренко, крепкие парни в Новой Боровой, суды, приговоры и дача за 4 тысячи — все за вчера
  9. Вынесли приговор минчанину, которого обвиняли в нападении на сотрудника ОМОНа, — 5 лет колонии
  10. На пациента, ударившего в «политическом конфликте» врача скорой в Бресте, завели уголовное дело
  11. Бегуна из Новополоцка ждет суд за фото с забега Zombie Run. Соседи считают их «исключительно циничными»
  12. Генпрокуратура опровергла задержание прокурора Витебска. Он уволен
  13. Дмитрий Крук назвал сценарии для экономики в 2021 году и угрозы, способные их перечеркнуть
  14. «Понял, что поменял шило на мыло». Три уехавших врача рассказывают, как изменилась их жизнь после выборов
  15. Минчанина судят за протест 9−10 августа: бросил цветок в ОМОН, нанес ущерб «Минсктрансу» на 27 тысяч
  16. Минское «Динамо» проиграло дома нижегородскому «Торпедо»
  17. Подорожают многие продукты и лекарства, обновят базу тунеядцев, повысят пенсии. Изменения февраля
  18. Правозащитники опубликовали доклад о пытках в Беларуси
  19. Как семья из маленькой деревушки спасла 42 животных — на зарплату лесника и пособие по инвалидности
  20. «Меня завезли в отдел, стали избивать». По делу о «коктейлях Молотова» дал показания 16-летний обвиняемый
  21. Расследование BYPOL о смерти Бондаренко, подорожание топлива, повышение пенсий. Что происходило в Беларуси 27 января
  22. В Беларуси повышают минимальные трудовые и социальные пенсии
  23. «Любимая пациентка» доктора Менгеле. Как белоруска выжила после опытов палача из Освенцима и написала письмо его сыну
  24. С 28 января снова дорожает автомобильное топливо
  25. Руководителей МЗКТ, МТЗ, БЕЛАЗа и других предприятий обвиняют в получении взяток от россиян
  26. Министр по чрезвычайным ситуациям Ващенко освобожден от должности
  27. Конфликт в столичной маршрутке. Водитель хотел высадить пассажира из-за неприятного запаха
  28. «Он держится, и я держусь». Девушка одаренного студента, осужденного на 4 года, ищет ему работу и стажировки
  29. «Нет, алкоголем не пахнет вообще». BYPOL опубликовал свое расследование по факту смерти Романа Бондаренко
  30. Опознана одна из девушек, которая часто появляется в окружении Лукашенко. Она тоже срезала ленточки во дворах


Анастасия Величко /

Сейчас «городок» помощи на Окрестина практически свернулся: в застенках изолятора почти не осталось задержанных. Но еще неделю назад там было многолюдно: под воротами ЦИП дежурили не только родственники, но и медики, психологи, юристы, водители — десятки (а может, и сотни) белорусов, неравнодушных к чужой беде.

Мы поговорили с девушками, которые были там, на Окрестина, — оказывали помощь пострадавшим во время мирных протестов. О том, почему они оказались у стен изолятора, что может быть страшнее побоев и как пережить увиденное — в нашей беседе.

Анна Кулакова — предприниматель. Волонтерство для девушки не в новинку: она постоянно участвует в различных общественных инициативах и организует собственные. Так, когда в Беларусь пришла пандемия, Анна создала телеграм-канал для медиков — «Приюти героя Беларуси», благодаря которому врачи, работающие с ковидом, могли найти себе временное жилье — абсолютно безвозмездно.

Фото из личного архива Анны

Увидев, как описывает произошедшее сама Анна, «невероятные ужасы этих дней», девушка сразу же включилась в работу. Сначала создала еще один канал — с информацией о бесплатной стоматологической помощи тем, кто пострадал во время протестов. Потом отправилась дежурить на Окрестина.

— Я приехала туда, чтобы развозить по домам людей, которых выпускали, — рассказывает она и признается, что от увиденного на Окрестина до сих пор не может оправиться. — Многих забирала скорая: они просто не могли передвигаться сами, их на носилках выносили. Тех, кто все же выходил сам, подвозили домой волонтеры — и я в их числе.

От состояния ребят, выходивших из застенков ЦИП, их историй, Анна пришла в ужас.

— Никогда не думала, что в 21 веке в центре Европы возможно то, что происходило там. Силовые структуры превратились в карателей. И мне не страшно говорить так, потому что все эти зверства я видела собственными глазами — на пострадавших людях. Тем, кто с ними это сотворил, нет оправдания.

Девушка вспоминает: многие из тех, кого выпустили в вечер ее дежурства, не могли нормально говорить, их трясло. Но самым страшным, говорит Анна, было даже не это.

— Они доставали из карманов маленькие клочки каких-то флаеров — черных, глянцевых, видимо, у кого-то из задержанных не все личные вещи забрали. Оказалось, эти флаеры в камере делили на маленькие-маленькие кусочки и царапали на них свои номера телефонов и имена — для того, чтобы те, кто выйдет раньше, позвонили близким оставшихся на Окрестина и сказали, что их родные живы. Эти обрывки я сохраню — чтобы потом отдать их в музей новейшей белорусской истории. Так вот, ребята отдали эти бумажки мне, и я потом обзванивала семьи, говорила, где находятся их близкие. И вот это было по-настоящему страшно и тяжело: на том конце провода люди не знали, живы ли вообще их родные. Это было очень сложно.

Фото из личного архива Анны

После всего увиденного Анна поняла: нельзя допускать, чтобы в мирной Беларуси людей «истязали, пытали, убивали».

— Все то, что произошло с беззащитными людьми, нужно расследовать, а каждого виновного в этом нужно привлечь к ответственности. Знаете, я уверена, что так и будет — не сегодня, но завтра. Люди никогда в жизни не смогут простить этого и призовут к ответу всех причастных. Лично я сделаю все, чтобы это случилось.

Фотограф Анастасия Мащева тоже занимается волонтерством не впервые: девушка руководит центром гражданских инициатив «Место». В прошлом году благодаря долгой и упорной работе ее инициативы под Минском наконец закрыли старейший полигон отходов «Прудище».

Как человек с активной гражданской позицией, в этот раз Анастасия тоже не смогла остаться в стороне.

Фото из личного архива Анастасии

— В первый раз у ЦИП на Окрестина я оказалась в ночь с 13 на 14 августа, — вспоминает девушка. — Тогда должны были массово выпускать людей, поэтому мы с мужем взяли машину, купили воды и поехали туда. На месте было очень много волонтеров, организован целый лагерь, но наша помощь тоже оказалась нелишней: мы стали развозить тех, кто вышел, по домам. Эти ребята были в очень тяжелом психологическом состоянии — напуганы, подавлены.

Анастасия признается: когда она увидела людей, вышедших с Окрестина, услышала их истории, то просто «впала в ступор».

— Мы с супругом уже имели опыт встречи людей с «суток»: наши знакомые задерживались после протестов в 2010 году, — делится девушка. — Понятное дело, что там (в ИВС. — Прим. LADY) никогда не было легко. Но то, что происходило в этот раз, просто за гранью понимания.

На вопрос, было ли ей в тот момент страшно, Анастасия отвечает — да.

— Когда приехала домой после первой ночи под Окрестина, не смогла вспомнить пароль от собственного телефона — в таком я была состоянии. И до сих пор страшно. Страшно от того, что черепно-мозговая травма, сломанный нос, гематомы — все это теперь считается легкими повреждениями, потому что в реанимациях люди с еще более серьезными проблемами. Никак в голове не укладывается: как такое могло произойти в нашей стране, зачем?

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY. Снимок носит иллюстративный характер

Анастасия вспоминает, как на Окрестина встретила женщину в преклонном возрасте: та сама только что вышла из ИВС и теперь ждала под его стенами своих мужа и сына.

— Мы разговорились, и она рассказала, что сначала задержали сына. Они с супругом пошли писать заявление о пропаже человека — и их самих задержали, прямо возле РОВД. Что еще страшнее, даже несмотря на возраст, здесь, на Окрестина, их подвергали пыткам — так же, как и всех остальных. Но, невзирая на усталость и боль, эту женщину, прошедшую все круги ада, волновало лишь одно: там, в изоляторе, остался ее сын-эпилептик, у которого вновь случился приступ — после 20-летней ремиссии. К сожалению, я не знаю, вышел он сам или его увезла скорая — мы уехали развозить других пострадавших.

На следующий день Анастасия оказалась в столичной БСМП. Туда девушка приехала вместе с подругой Сашей: она тоже прошла через жесткое задержание и надеялась, что в больнице помогут снять побои.

— В это время туда начали приходить первые пострадавшие — те, кого отпускали ночью, утром, — рассказывает Анастасия. — Им предлагали два варианта: либо оформить справку о том, что травмы носят бытовой характер, либо же о том, что травмы криминальные. И добавляли, что «криминальная» справка делается дольше. После Окрестина люди находились в состоянии шока и, конечно, соглашались: да, давайте бытовую, нам больше ничего не нужно. Но ведь «бытовая» справка — это, по сути, утверждение, что ты просто упал с дивана. И с такой никуда не пойдешь — ни в Следственный комитет, ни в судмедэкспертизу.

В этот момент девушка поняла: нужно что-то делать. И стала убеждать пришедших в том, что справку нужно брать именно «криминальную».

— В какой-то мере — даже заставлять их это делать, потому что они были очень напуганы. Многие задавали вопрос: а когда мы придем в СК, нас точно больше не задержат? В такой ситуации самое болезненное — то, что до сих пор остаются те, кто считает: синяки — грим, рассказы в СМИ — ложь. Люди, что должно произойти, чтобы вы признали: да, все это произошло у нас, с мирными жителями?

Сейчас Анастасия курирует помощь пострадавшим: помогает в составлении заявлений в Следственный комитет, предлагает автопомощь, а также дает контакты правозащитных организаций и журналистов, чтобы истории избиений были преданы огласке.

— Сейчас очень важно не оставлять людей наедине со своими проблемами. Мы должны помочь людям защитить свои права и не оставить эту ситуацию незамеченной. Главное — не молчать.

-50%
-50%
-31%
-30%
-20%
-10%
-5%