• Тело
  • Вкус жизни
  • Отношения
  • Стиль
  • Карьера
  • Звезды
  • Вдохновение
  • Еда
  • Анонсы
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС


/ Иллюстрации: Настоящее время

Корреспондент «Настоящего Времени» Жазгуль Эгембердиева рассказывает истории кыргызстанок, которые столкнулись с домогательствами в общественных местах.

Иллюстрации: "Настоящее время"

Девяносто процентов женщин в Кыргызстане сталкивались с домогательствами. Об этом свидетельствуют результаты исследования, проведенного «Кыргызской ассоциацией женщин-судей». Домогательства (харассмент) случаются как на рабочих, так и в общественных местах — в кафе, автобусе, такси, лифте или просто на улице.

Я тоже неоднократно сталкивалась с публичным харассментом. Последний раз это произошло, когда я гуляла по вечернему Бишкеку. Ко мне пристал мужчина лет 50. Он шел за мной и приглашал на чай. Я пыталась максимально громко его пристыдить, но он не унимался. В это время мимо проходили мужчины и женщины, стояли машины такси, но никто не отреагировал. Чтобы отвязаться от него, мне пришлось завернуть между домами и сделать вид, что я зашла в свой подъезд. Это далеко не первый подобный случай, произошедший со мной. И каждый раз, когда я с этим сталкиваюсь, мне становится страшно.

Домогательства в транспорте

«Я ехала в автобусе. Было очень много пассажиров. Ехали в тесноте, прижавшись друг к другу. Позади стоял старик с тростью в руках, ему было больше 60 лет. В какой-то момент он начал прижиматься ко мне еще плотнее нижней частью тела. Сначала я не поняла, что происходит. Он не останавливался и стал тереться, я почувствовала его половой орган. Когда я осознала, что происходит, мне стало очень противно, но от шока я не знала, как реагировать, даже не могла ничего сказать или закричать», — вспоминает Гульнара.

«Пока я собиралась мыслями и приходила в себя, прошло 5−10 минут, все это время старик продолжал „развлекаться“. Все, на что я смогла решиться, так это робко последовать за пассажирами, которые выдвигались к выходу, и покинуть автобус вместе с ними. Я в полном ступоре вышла из транспорта», — продолжает она.

Сейчас Гульнаре 34 года, она — госслужащая. «Теперь я понимаю, что такого рода „уличные маньяки“ выбирают себе беззащитных жертв, которым страшно. Обычно это молоденькие девушки, подростки, которые поддаются домогательствам и не знают, как на них реагировать. Поэтому девочек еще в семье надо учить, как реагировать, если окажутся в такой жуткой ситуации. А мне тогда было 18 лет, и я даже с мамой не могла поделиться своими страхами, потому что в нашей семье не принято быть подружками с мамой и делиться всеми секретами».

Гульнара рассказывает, что после пережитого она начала жестко прерывать любые проявления со стороны мужчин: «Часто жертв харассмента обвиняют, мол, почему ты стояла и никак не реагировала, почему не врезала и т.д. Такими обвинениями чаще всего разбрасываются мужчины, потому что они сами с таким не сталкивались. Женщины, которые через это проходили, знают, что в такие моменты тебя парализует. Ты в ступоре, потому что тебе страшно, ты думаешь: если я выйду, может, он пойдет за мной и совершит еще более развратные действия».

Не самое безопасное место для кыргызстанских женщин и такси. Алия неоднократно сталкивалась с домогательствами со стороны таксистов. «Водители позволяют себе фривольности. Особенно если видят, что ты едешь одна, поздно ночью и не в самом трезвом состоянии. Это дает очень много власти водителю. И вот тогда начинается: „А что ваш муж не против того, что вы так поздно возвращаетесь?“ или „Может, мы с вами пообщаемся?“. Ты обычно вежливо отказываешь таксисту, просишь, чтобы он просто довез до дома, однако чаще всего он продолжает, расспрашивает про твою личную жизнь — это же тоже одна из форм домогательств», — рассказывает она.

Алия не замужем, ей 32 года, она работает в международной компании. Однако в таких случаях ей приходится говорить, что дома ее ждет муж.

«Иногда делаю вид, что разговариваю с кем-то по телефону и прошу, чтобы меня встретили, называю номер машины. В любом случае я стараюсь спокойно с ними разговаривать. Потому что он может разозлиться и как-то неадекватно себя повести. Когда он уже проявил к тебе такой нездоровый интерес, ты начинаешь на него смотреть как на потенциального насильника», — говорит она.

Приставания на улице

Стать жертвой домогательств можно и просто на улице средь бела дня. «Было утро выходного дня. Я шла в библиотеку. В центральной части Бишкека было безлюдно. Мне навстречу шел молодой человек. Когда он поравнялся со мной, то со всей силы шлепнул по ягодицам и пошел дальше как ни в чем не бывало. Я очень сильно испугалась, в голову полезли мысли, что он спокойно может меня куда-то утащить. А когда он ушел, я заплакала. Мне стало очень обидно. Я чувствовала себя униженной и беспомощной, как будто со мной сделали что-то очень грязное», — вспоминает Назгуль.

Сейчас ей 28 лет, она предпринимательница. Назгуль рассказывает, что это был не единственный подобный случай: «Было много таких случаев, и неважно, где ты находишься — в регионе или столице. А если ты одета ярче, нестандартно, то знаков внимания становится еще больше. Я люблю носить короткие платья и шорты летом, мне так удобно. Люблю надевать каблуки. Когда выходишь на улицу, обязательно сталкиваешься с харассментом. Похотливые взгляды, свист, какие-то непристойные комплименты от совершенно незнакомых мужчин, водители сигналят и что-то выкрикивают из салона, кто-то из мужчин даже пытается дотронуться до тебя, ударить по попе, при этом издевательски смеются. Так могут вести себя как молодые парни, так и взрослые мужчины».

По словам Назгуль, в таких случаях ей приходится делать вид, что «ничего не слышит и не видит, иначе приставания усиливаются».

«Обидно, что для многих парней такое нежелательное прикосновение — это прикол. Обидно, что не могу спокойно ходить по улицам, потому что любому мужчине, который захочет может меня ударить, потрогать, оскорбить и пойти дальше, за это не грозит наказания. Тебя никто не может защитить, с тобой считаются, только когда ты идешь рядом с другим мужчиной», — подытоживает она.

Парламентский харассмент

Жертвой харассмента стала и депутат парламента Кыргызстана Эльвира Сурабалдиева.

«Это произошло два года назад в здании парламента. Мы спускались на лифте, нас было пять человек. На каком-то этаже зашел сотрудник аппарата парламента. Почему-то он решил, что я замерзла, вплотную подойдя ко мне, притянул к себе и приобнял под пиджак. Мне кажется, он был в нетрезвом состоянии. Я была настолько шокирована, что пока приходила в себя, лифт открылся, и мы вышли», — рассказывает она.

По ее словам, сначала у нее был шок, и она не знала, как реагировать: «Депутатский статус не позволил мне закатить истерику. Я начала рассматривать себя: не короткая ли у меня юбка, не глубокий ли вырез. Нам же годами вдалбливали, что если кто-то домогается, то ты сама виновата. Эти стигмы и меня не обошли стороной. Я выросла в среднестатистической патриархальной семье».

И только спустя несколько часов Эльвира Сурабалдиева написала твит.

«Надо мной многие посмеялись — даже мои коллеги-женщины. Мол, что тут такого, ты симпатичная женщина, подумаешь, потрогал — от тебя же не убудет. Одна из коллег сказала: „Некоторым внимания не хватает, а ты капризничаешь“. Такая ирония меня выбила из колеи. Я неделю не ходила на работу, мне казалось, что все на меня пальцем показывают», — вспоминает Эльвира Сурабалдиева.

Она рассказывает, что после этого получила много обращений от женщин, которые также столкнулись с домогательствами: «Это говорит о масштабах харассмента в нашем обществе. К сожалению, многие воспринимают это как норму жизни. Женщины не могут пожаловаться, потому что за это нет никакого наказания, это сложно доказать».

Иллюстрации: "Настоящее время"

Преступление без наказания

После этого Эльвира Сурабалдиева инициировала разработку законопроекта, который бы признал харассмент преступлением. «В течение полугода мы сотрудничали с международными организациями и другими партнерами. При разработке документа встал вопрос, кого считать жертвами харассмента. Часть предлагала фокусироваться только на работающих женщинах (госслужба, частная структура). Кто-то предлагал охватить всех женщин, в том числе и жертв уличного харассмента», — рассказывает она.

Из-за ситуации с пандемией законопроект не успели доработать и внести в парламент. По словам Сурабалдиевой, работа над ним продолжится осенью или уже в следующем созыве парламента, поскольку нынешний созыв заканчивает работу в октябре 2020 года.

Исследование «Кыргызской ассоциации женщин-судей» показало, что 90 процентов женщин в стране сталкивались с домогательствами.

«В опроснике были такие варианты харассмента, как пошлые анекдоты, непристойные комплименты, намеки на интимные отношения, приглашения на свидания, прикасания к груди, ягодицам, изнасилования, попытки изнасилования и др. Почти 90% опрошенных женщин ответили, что проявлялось одно или несколько из этих пунктов», — рассказывает исполнительный директор ассоциации Зульфия Турумбекова.

«Женщинам, подвергшимся домогательствам, обычно было неприятно, стыдно, многие не хотели это вспоминать; другие боялись потерять работу или опасались общественного осуждения, и поэтому никуда не обращались. Мизерный процент (8%) женщин обращались к врачу, психологу или делились с произошедшим с подругами и близкими. В милицию никто не обращался», — продолжает она.

Зульфия Турумбекова считает, что проблему можно решить только на законодательном уровне: «В нашем законодательстве нет понятия „сексуальное домогательство“. Наказание прописано только за изнасилование или попытки изнасилования, которые, по сути, являются последствиями харассмента. По итогам нашего исследования мы дали ряд рекомендаций соответствующим госорганам, например ввести в Кодекс о проступках пункт о сексуальном домогательстве. Только когда будет прецедент реального наказания человека за харассмент, другие начнут задумываться».

-10%
-20%
-20%
-10%
-20%
-50%
-21%
-10%
-21%
-14%
0071356