Дарья Трайден / /

Майя Терекулова — мама троих детей. Она пишет заметки о своей семье в фейсбуке, и эти сценки, изложенные откровенно и нежно, полюбились многим. Недавно Майя написала о том, с какими белорусскими стереотипами по отношению к многодетным семьям она сталкивалась. Мы встретились с Майей, чтобы больше узнать о том, как действительно выглядит ее жизнь и почему теории про «рожающих за квартиры» часто не имеют никакого отношения к реальности.

Сейчас семья Майи живет в Марьиной Горке. Но мы встречаемся в Минске, в культурном пространстве «Корпус»: сюда Майя приехала с дочерью Евой, чтобы та немного развеялась.

— Здесь нам хорошо. Бывает так, что мне делают замечания по поводу Евиного странного поведения, а здесь ее принимают, — Майя поправляет дочке платье и отпускает погулять рядом. Все время, что длится наша беседа, она не спускает с Евы глаз.

У девочки аутизм. Ничего странного она не делает: бегает и танцует, как обычный ребенок, возвращается на мамин голос и перестает делать то, что ей запретили. Но в ответ ничего не говорит.

«Важно не просто абстрактное желание иметь детей, а то, от кого ты рожаешь»

Сейчас малышей в семье Майи и Дмитрия трое.

Старшему, Грише, семь лет, он школьник, занимается скалолазанием и шахматами. Средней, Еве, шесть. Она пока не ходит в школу, но ее семья надеется, что через полтора года девочка будет к этому готова. Сейчас она ходит в инклюзивный детский сад, где дети с инвалидностью и без нее вместе занимаются, играют, общаются. Младшему ребенку семьи, Юре, всего два года.

Говоря о том, как решиться на такое количество детей, Майя в первую очередь отмечает надежность партнера:

— Важно не просто абстрактное желание иметь детей, а то, от кого ты рожаешь. По поводу своего мужа я уверена. Он надежный, каменная стена, как принято говорить. Не исключаю, что у нас будут еще дети.

То, что важно выбрать правильного мужчину, Майя усвоила из бабушкиных советов.

— Бабушка всегда мне говорила: чтобы убедиться, что ты будешь счастлива с мужчиной, посмотри на его семью. Как общаются его родители? Какие семьи у его братьев? И я смотрела на Димину семью. Его родители прожили всю жизнь вместе, сохраняя хорошие отношения, братья все добрые, трудолюбивые, уважающие женщин. Значит, их хорошо воспитывали, дали им в детстве чувство безопасности, любви и счастья.

«Многодетность — это в том числе финансовый вопрос»

Майя переехала в Беларусь четыре с половиной года назад. Родилась и жила до этого в Казахстане.

Там и познакомилась с мужем Дмитрием: он работал в гараже при госпитале, где проходила практику Майя. На субботнике Дима привлек внимание девушки своим умением объединить вокруг себя людей и организовать работу.

— Он не филонил, а всерьез взялся за работу на этом субботнике, как-то быстро навел порядок, и все у него так весело выходило… А потом он на меня посмотрел и позвал с собой выбирать торт для общего чаепития. А на втором свидании, провожая меня, уже сказал, что мы поженимся и назовем нашу дочь Евой в честь его матери. Так и случилось, — смеется Майя.

Майя всегда понимала, что дети для нее важны.

— Не могу сказать, что я прямо представляла, сколько их точно у меня будет, но понимала, что хочу много. В Казахстане женщина с детьми вызывает уважение. Все понимают, что она делает трудную работу. И большая семья — это то, о чем мечтают многие. Но поскольку в Казахстане стабильно высокая рождаемость, государство никак не помогает многодетным. Ведь демографическая политика, по моему мнению, появляется не потому, что государство просто такое доброе и любит детей: в этом есть необходимость. На моей родине такой необходимости нет, поэтому нет льгот и поддержки. И там многодетность — это в том числе финансовый вопрос. Сможешь ли ты это потянуть без всякой помощи со стороны? Я не уверена, что мы бы смогли быть многодетными в Казахстане, — задумывается Майя.

«Женщина, у которой есть дети, сильно зависит от мужа»

В Беларуси Майя оказалась из-за мужа: Дмитрий родился здесь, и когда дела в Казахстане стали идти не очень хорошо, предложил вернуться на родину. Младший ребенок родился уже здесь.

— Женщина, у которой есть дети, сильно зависит от мужа, как ни крути. И я понимала, что в Казахстане ему тяжело. Когда мужу пришлось продать за долги рабочий гараж, мы переехали в Минск, — вспоминает Майя.

Привыкнуть к Беларуси ей поначалу было сложно.

— Мне казалось, что общий советский опыт означает, что все мы более-менее одинаковы, что ничего неожиданного я не увижу. Но неожиданностей было много: от погоды до того, как в Беларуси общаются. Сначала я думала, что я всем не нравлюсь.

Мне постоянно было холодно, и я носила тюрбан, чтобы согреть голову. И казалось, что люди не смотрят мне в глаза и не улыбаются только поэтому. И я стала спрашивать друзей: ну что я делаю не так, почему во мне видят чужую? Я же хорошо говорю по-русски, у меня достаточно бледная кожа. Как все сразу понимают, что я из другой страны? А мне ответили: Майя, ты не «не нравишься» — на тебя просто не смотрят.

И тут я загналась второй раз, потому что когда люди тебя не видят, это жутко. Ты не можешь понять, существуешь ли вообще. Но со временем я стала понимать, что в этом нет ничего личного. Просто в Казахстане и Беларуси разные представления о том, как проявлять уважение. В Казахстане люди могут перекрикиваться через улицу, когда видят знакомого, шутят с посторонними людьми, заговаривают с окружающими в очередях и транспорте. В Беларуси, кажется, уважение подразумевает минимизацию контакта: не делать комплиментов незнакомым, не шутить с ними, не смотреть в глаза, не заводить небольших бесед, — делится наблюдениями Майя.

«Мама заслуживает только лучшего»

Сама Майя производит впечатление действительно счастливой женщины: она много улыбается, сидит в расслабленной позе, говорит уверенно и спокойно, не сомневаясь в себе. По мнению самой Майи, твердый фундамент ее личности заложило счастливое детство:

— Когда я родилась, это были 80-е годы, потом наступили 90-е. То есть детство было с материальной точки зрения не особенно изобильным, но для меня это время связано с чувством беззаботности, радости.

Источником радости были родители: они умели создать для Майи и ее младшей сестры такую атмосферу, в которой дети чувствовали себя защищенными и любимыми.

— Мне кажется, секрет в том, что они просто были хорошими людьми. Они не делали ничего специального для нас, наверное, не напрягались как-то особенно — просто были такими, какие есть, получали удовольствие от жизни друг с другом.

Отношения родителей, их принципы воспитания детей Майя считает примером:

— Когда родился старший, я немного почитала Гиппенрейтер, но на этом все. У меня были воспоминания о собственном детстве и о том, как вели себя мои родители, какими людьми они были.

Папа был для меня образцом мужчины: всегда держал свое слово, спокойный, рассудительный, серьезный, ответственный, интеллигентный. Он был дирижером, но в голодные 90-е чем только не занимался, чтобы нас прокормить.

У мамы в то время тоже была тяжелая работа — в скорой помощи. Мама всегда была очень веселая, остроумная, образованная, красивая. Она любила себя и наслаждалась своей жизнью. Мы с сестрой, хоть и чувствовали себя с ней свободно, понимали, что это мама, а не подружка. И я, воспитывая детей, вспоминаю, какой была моя мама. Например, когда едим мороженое, я покупаю детям обычные пломбиры, а себе беру какое-то дорогое. Моя мама всегда так делала, и мы не обижались: в семье было правило, что мама заслуживает лучшего.

Именно мама научила Майю не ощущать вину понапрасну, быть счастливой от того, что есть.

— Мама не стремилась быть идеальной или сделать идеальными нас. Она научила меня слову «достаточно». Я думаю о себе так: я достаточно умная, достаточно красивая, у нас достаточно денег. То есть мы можем позволить себе кормить, одевать, развлекать и иногда куда-то возить троих детей. Возможно, Илону Маску мои развлечения и радости покажутся незначительными, но я живу в своей жизни и не хочу измерять ее чужой меркой.

«Государственная поддержка — это аргумент, который семьи действительно принимают во внимание, планируя ребенка»

В Беларуси — конечно, не только в ней — вопросы денег и льгот обычно порождают кровавые споры. Людям часто кажется, что кто-то живет за их счет, и это вызывает бурные эмоции. Майе обидно слышать, что ее семью причисляют к маргиналам, живущим за чужие деньги:

— Помощь от государства — это хорошо и нужно, но нельзя сказать, что она позволяет сделать рождение ребенка прямо-таки прибыльным делом. Ты всегда будешь тратить больше, чем пособие. Я бы сказала, что содержание одного ребенка обходится примерно в 450 рублей. Государство же не покупает тебе еду домой, не дает бесплатную одежду, игрушки, хорошие кружки или билеты в театр. Всем этим должны обеспечить родители.

Майя часто сталкивается со стереотипами по поводу «корыстолюбия» многодетных семей.

— Такое мнение я не только видела в комментариях в интернете, но и слышала лично. Знакомая как-то спросила: ой, а вы третьего родили, чтобы квартиру получить? Я думаю, что государственная поддержка — это аргумент, который семьи действительно принимают во внимание, планируя ребенка. Не потому, что они «рожают за квартиру», а потому, что обеспеченность жильем — это важный вопрос. То есть я хотела третьего ребенка, но не уверена, что решилась бы на него без такой помощи. Сейчас мы живем в доме площадью 38 квадратных метров. Вшестером: я, муж, дети и брат мужа, инвалид-колясочник. Мы переехали в Марьину Горку, чтобы помогать ему в быту.

Хоть я и организовала пространство с такой хитростью, что Мари Кондо можно у меня поучиться, места все равно недостаточно.

Семья Майи мечтает о собственном просторном доме. И эта мечта начинает сбываться.

— Мы имеем право на субсидию в размере около 70 тысяч белорусских рублей. Благодаря этим деньгам мы сможем построить дом. Уже купили участок под Минском. Там у мальчишек и Евы будет по своей комнате, будет безбарьерная среда для инвалидной коляски… И недалеко будет до школы, которую мы присмотрели Еве: там есть опытные педагоги, которые уже работали с детьми с аутизмом.

Дом построить было бы проще, если бы брата мужа можно было ввести в состав семьи без потери статуса многодетной.

— В законе сказано, что многодетная семья — это родители и дети. Парадоксально, но если мы добавим в состав семьи кого-то еще, то перестанем считаться многодетными перед лицом закона: там есть вот эта формула про родителей и детей. Мне кажется, что это не очень правильное положение, поскольку оно не учитывает, что многодетной семье может быть нужна помощь не только для детей: например, в семье может быть взрослый с инвалидностью, как это у нас.

«Я не считаю, что мы должны каждому ребенку оплатить высшее образование или подарить квартиру»

В современном мире все более крепкую позицию занимает идея, что ребенку нужно серьезное финансовое обеспечение: будущие родители заранее думают про оплату обучения, регулярные заграничные поездки, возможность купить машину или квартиру. Разумеется, важно рассчитывать бюджет и смотреть в будущее, но есть ли у родителя обязательство дать ребенку все вышеперечисленное, чтобы быть хорошим? Майя придерживается мнения, что дети, выросшие в счастливых семьях, сами смогут себя обеспечить.

— Я не считаю, что мы должны каждому ребенку оплатить высшее образование или подарить квартиру. Мои родители не делали этого для меня, но я была счастлива и уверена в себе, я смогла получить образование бесплатно. Да и его отсутствие вовсе не означает плохую жизнь. Вот мой муж не получил высшего образования, но зарабатывает в пять раз больше меня. Это немножко злит, потому что я девять лет училась, но вот такие у нас реалии, — рассказывает женщина.

Майя по профессии детский врач, сейчас работает В «БелАПДИиМИ» — организации, занимающейся защитой прав инвалидов и выступающей за создание инклюзивной среды. Ее муж Дмитрий — автоэлектрик, специализируется на гибридных машинах.

Когда Майя говорит про успешность и развитость, она имеет в виду не только возможность зарабатывать деньги:

— Мой муж, хоть и простой механик, прочел «Улисса» Джойса, а я не смогла. Ему нравится Кафка. В его гараже играет джаз. В общем, перед моими глазами есть убедительный пример того, что дети, выросшие в гармоничных семьях, могут выбрать свой путь и чувствовать себя счастливо, даже если на старте родители не дали им денег.

Майя делает, пожалуй, самые ценные вложения в детей: дарит им свое внимание и время.

— С каждым ребенком я индивидуально занимаюсь как минимум по сорок минут в день, с Евой дольше. Два часа трачу на уборку. Готовлю. Полтора-два часа читаю перед сном: Еве нужно много времени, чтобы успокоиться и расслабиться. Ну и занимаюсь чем-то, что мне интересно: если у мамы нет времени на взрослые занятия, которые приносят ей удовольствие, то обстановка дома будет тяжелой. Дети играют сами, друг с другом, потому что мне неинтересно складывать пирамидки. Я считаю, что важно говорить ребенку «нет», когда ты чего-то не хочешь. Если ты говоришь это «нет» спокойно, то ребенок не обижается, он привыкает к мысли, что люди не могут друг друга заставлять. Ты можешь получить отказ и, в свою очередь, отказать другому — это нормально.

«Да, она не хочет говорить, но она все понимает»

Когда мы заговариваем о будущем детей, имя Евы звучит все чаще. Майе приходится бороться за то, чтобы Ева получала то, что нужно для ее развития.

— В Беларуси уважают бумаги, и благодаря этому можно многое решить. Например, я добилась того, чтобы в Пуховичском районе, где мы живем, открыли вторую группу с инклюзией. Сейчас Ева в группе, где 14 человек, из них у двоих есть особенности развития. За детьми с особенностями развития присматривает тьютор. Кроме того, в группе есть воспитательница и нянечка. Единственная такая группа, которая уже существовала в районе, была переполнена, и тьютора там не было. И я писала, писала, писала, жаловалась — и в итоге открылась вторая группа, нашлись и деньги, и помещение.

Майя рассказывает, что у других детей Ева не вызывает недоумения.

— Дети ее принимают, никаких проблем с этим нет. Сейчас они в таком возрасте, когда ни у кого нет каких-то таких запросов к Еве, с которыми ей было бы тяжело справиться. Она прыгает через скакалку вместе со всеми, водит хороводы, танцует на уроках музыки… Разговоры у них пока не на первом месте. Мой старший сын говорит про Еву так: «Ну что вы там все думаете про этот аутизм? Да, она не хочет говорить, но она все понимает».

Для детей это в меньшей степени проблема, чем для нас. У меня же есть некоторые ожидания по поводу того, как быстро Ева должна что-то изучать, и я расстраиваюсь, когда у нее получается медленнее, чем я планировала. Я еще учусь ставить на первое место спокойствие и принятие данности, а не свои ожидания по поводу этого. Муж относится к ее прогрессу без нервов. Возможно, это оттого, что у его брата тоже инвалидность, и Дима воспринимает это как нормальную часть жизни, а не как особое горе.

Ева умеет говорить, но делает это редко: дети с аутизмом живут в своем мире и часто не понимают важности слов. Ева тоже предпочитает общаться невербально.

— Она рисует. И через эти рисунки я вижу, как она воспринимает окружающий мир, какие мультики ей понравились, например, что она отметила на прогулке.

А еще Еве очень нравится фотографироваться. Она охотно позирует, показывая, как умеет танцевать и корчить смешные рожицы.

Хотите быть здоровым? Раз в неделю наш редактор будет присылать лучшие советы врачей и новости медицины
Пожалуйста, укажите правильный e-mail
-10%
-36%
-50%
-50%
-20%
-20%
-30%