Один из наших авторов на условии анонимности согласилась поделиться опытом, который не принято обсуждать. И зря — ведь он может повториться в жизни каждого, и лучше быть к нему готовым. О том, чего ждать от «Новинок», если ты там оказался, — в этом тексте.

Перестать спать и есть

Чуть больше десяти лет назад у меня умер муж. Спустя примерно год, когда мне казалось, что худшее позади и я постепенно начинаю заново жить, меня начали преследовать панические атаки.

Затем был довольно долгий период, когда я пыталась понять, что это вообще такое, периодически вызывала скорую и консультировалась у психотерапевта в поликлинике. Первый опыт приема антидепрессантов оказался, мягко говоря, негативным, и я решила, что таблетки — это не мое.

Так я долгие годы и жила со своими атаками, особо не предпринимая попыток разбираться с проблемой глобально. Психотерапевт периодически предлагала мне госпитализацию, убеждая, что в условиях стационара подбор препаратов пройдет гораздо легче, но больниц я боялась больше, чем болезней. А уж «Новинки» и вовсе входили в топ моих детских кошмаров. Дорога в деревню, где я проводила все каникулы, проходила именно мимо нынешнего РНПЦ психического здоровья, и каждый раз, проезжая мимо, я содрогалась от ужаса. Кто бы мне сказал, что много лет спустя среди всех возможных вариантов я выберу именно эту больницу.

Непролеченные, осложненные непростой жизненной ситуацией, мои панические атаки постепенно перешли в тревожное расстройство. Оно, в свою очередь, вскоре трансформировалось в тревожно-депрессивное. Неправильный подбор препаратов еще больше усугубил ситуацию, в результате чего я полностью перестала спать, есть, вставать с кровати. Пришлось признать, что без больницы мне не справиться.

У минчан есть три варианта госпитализации (не считая дневного стационара на улице Менделеева). В первую очередь психотерапевты предлагают психоневрологический диспансер на Бехтерева и отделение неврозов в 10-й больнице, а уже потом РНПЦ психического здоровья.

Все как следует взвесив, я выбрала именно «Новинки» — одно из двух существующих открытых отделений (в народе называемых «отделениями неврозов» — 31-е и 20-е). В поликлинике мне посоветовали сперва позвонить напрямую заведующей отделением, убедиться, что меня возьмут. За один день в «отделение неврозов» не попадешь: нужно встать в очередь (две-три недели, но если есть места, можно лечь и раньше) и взять направление у психотерапевта по месту жительства.

За дни ожидания я окончательно «дошла». Оказалось, что попасть в «Новинки» не так и просто. Скорая объяснила мне, что забрать меня они могли бы в том случае, если бы я была очень буйной, представляла реальную угрозу себе или окружающим. В открытые отделения «скорые» не возят. «А от тревоги не умирают — лежите, ждите очередь».

Еще раз хочу подчеркнуть, что речь идет об открытом отделении, надо понимать, что в закрытых все несколько иначе: и правила более строгие, и пациенты попадаются всякие.

Первые дни в больнице

Первые пару дней мне было очень плохо, в первую очередь потому, что в больницу я пришла в таком запущенном состоянии, что буквально едва держалась на ногах. В один из первых дней вновь поступивших отправляют на электрокардиограмму, куда нужно идти длинными коридорами — в соседний корпус. Я была настолько слаба, что назад шла под руку с другой женщиной — с одышкой, паузами, поддерживая друг друга.

В первый вечер, когда моя паника достигла предела, как раз принесли вечерние таблетки: мне дали препарат, который я в принципе знала, но раньше никогда не пила, что спровоцировало легкую истерику на тему «у меня и так паническая атака, я в таком состоянии новую таблетку пить не могу».

Медсестры вполне мягко убедили меня в том, что именно эта таблетка меня и успокоит и я спокойно усну. И я действительно уснула. Возможно, еще оттого, что я, наконец, в больнице и помощь рядом, мне стало спокойнее.

Наутро я сдала анализы, сходила к психологу, записалась к психотерапевту. Еще через день я была записана к терапевту, затем — к неврологу и физиотерапевту, который должен был назначить физиопроцедуры. Пока можно было отлежаться и отоспаться.

Первое время часто назначают транквилизаторы, особенно если пациент пришел совсем плохенький, чтобы у него была возможность успокоиться и выспаться. Я видела примеры, как два-три дня — и прибывший «никаким» человек бодрячком идет в столовую.

К вечеру третьего дня я захотела есть. На следующий день я почти нормально смогла пройти туда-обратно в буфет за булочками. Еще через несколько дней я бежала с процедур по лестнице, отказавшись от лифта. Но это то, что касается выхода из запущенного состояния. Да, я стала спать, есть и стоять на ногах, но понятно, что дальше все было немного сложнее.

Лечение

После того как пришли результаты анализов, с учетом рекомендаций терапевта, невролога и эндокринолога окончательно корректируют медикаментозное лечение. По необходимости, в зависимости от симптомов, можно консультироваться и с другими специалистами: лором, дерматологом, гинекологом, хирургом, окулистом.

Фото из личного архива автора / Барокамеры

Физиотерапевт назначил мне для начала циркулярный душ (ну очень бодрит), светотерапию, массаж воротниковой зоны (а вообще выбор физиопроцедур огромный). Можно встать в очередь на барокамеру, иглорефлексотерапию. По утрам можно ходить на гимнастику, доступен тренажерный зал. Раньше был бассейн, но сейчас он в стадии ремонта.

Еще одно направление в лечении — сеансы у психолога и психотерапевта. По психологу ничего не скажу — контакта у нас не сложилось, а вот на психотерапию я взглянула другими глазами — мне повезло с врачом. Кроме личных сеансов возможна групповая терапия и сеансы релаксации.

В общем, подход к лечению комплексный и очень насыщенный. Главное, что этой самой насыщенностью силой никто не кормит: если хочется полежать — лежи.

Режим дня

Режим, наверное, вряд ли чем-либо отличается от любой другой больницы. В семь часов утра — подъем, умылись, выпили таблетки, сходили на анализы или уколы. Затем — завтрак, после которого все побежали по процедурам и сеансам психотерапии.

К обеду вся эта беготня заканчивается и можно сходить погулять на свежем воздухе. Затем обед и тихий час. Вечером опять же можно погулять на улице. Закрывалось отделение в семь часов вечера.

После ужина многие пациенты собираются у телевизора. Около десяти вечера приносят вечерние таблетки — и можно ложиться спать. Женщины в моей палате рано выключали свет, я иногда немного читала в коридоре — там есть диван и два удобных кресла.

Условия

Понятно, что больница не новая, но ремонт вполне терпимый. Палаты в основном четырех-, пятиместные. В туалетной кабинке нет задвижки, но есть дверь. Душевая на двоих человек, так что иногда по вечерам собиралась небольшая очередь, но спешить там особо некуда.

На окнах нет ручек — открыть/закрыть для проветривания палаты приходится просить санитарку.

Естественно, с собой запрещают приносить опасные предметы: вилки, ножи, ножницы. В столовой приходится обходиться одной ложкой. В принципе, это нормально, только с куском отварного мяса приходилось попотеть. Понятно, что несмотря на правила всегда найдутся желающие их обойти: один пожилой товарищ сильно возмущался, что у него забрали нож и «как ему теперь яблочко чистить, и вообще он лежал в десятой — и там его нож никому не мешал».

Таблетки пить силой никто не заставляет, но вы пришли добровольно: не хотите, никто вас здесь не держит. Если не хотите пить препарат, потому что он вам не пошел, — доктор вам его отменит и подберет другой.

Дежурство по столовой

Как понимаю, в целях трудотерапии и улучшения социализации в отделении практикуют дежурство по столовой: каждая палата по очереди трижды в день накрывает на стол и затем убирает. И это неплохо: вот только казалось, что не встанешь с постели, а побегаешь с тарелками — и назад в палату возвращаешься уже бодрячком.

Пациенты

Люди здесь лежат по самым разным причинам: депрессии, тревога, панические атаки, ночной паралич, ночные кошмары, апатия, головные боли с головокружениями, комки в горле, невозможность расслабиться, нервное истощение, нервный срыв, случившийся из-за проблем на работе, смерти близких людей, сложных операций и онкозаболеваний.

Один молодой человек лег, чтобы в более спокойной обстановке «слезть» с антидепрессанта, который он принимал несколько лет. Не надо думать, что там лежат какие-то особенные, опасные люди: все совершенно нормальные и ведут себя адекватно.

Атмосфера

В первые дни, когда мне было максимально плохо, меня очень поддержали соседки по палате: поднимали, тянули в столовую, уговаривали съесть хоть ложку супа. Не знаю, или мне повезло, или всегда так, но в целом все очень включаются в помощь, приносят друг другу из буфета булочки, сопровождают в душ, если сильная слабость или просто страшно.

Фото из личного архива автора

То есть атмосфера в отделении очень «френдли», и это помогает. В приступах тревоги, паники и депрессии как-то спокойнее, когда вот так — плечо к плечу. Понятно, что не обходится без нравоучений от младшего медицинского персонала и нашего любимого «снова натоптали», «куда вы деёте это мыло» и «ноги болят, идти вам опять окно открывать», но это же наше вечное!

Кроме того, в отделении лежат и женщины, и мужчины, что в принципе неплохо: мне показалось, что даже намек на легкий флирт для депрессивных или давно не выходивших в люди всем только на пользу.

Платные палаты

В отделении есть две платные одноместные палаты с телевизором и холодильником, куда можно лечь анонимно безо всякого направления. Точно цену не скажу, все можно узнать на сайте, но мне показалось, что дорого.

Что еще надо знать?

Это не реанимация, не кардиология: врачи не находятся в отделении круглосуточно и никто не будет при первом же приступе колоть вам успокоительное, как я думала раньше. Когда в первые дни по вечерам мне было очень плохо, медсестры говорили мне «утром поговорите с доктором, а сейчас идите и применяйте дыхательные техники».

Из-за того, что на территории РНПЦ находится судебно-психиатрическая экспертиза, можно увидеть, как по коридорам ведут заключенных: практически киношное зрелище — в телогрейках, ушанках, кирзовых сапогах и казенных пижамах, руки перевязаны ремнем.

В длинных общих коридорах, по пути на физиопроцедуры можно встретить и больных из других отделений, более тяжелых, нежели те, что лежат в открытых отделениях. Поэтому очень впечатлительным, считающим, что для них это все будет дополнительным стрессом, возможно, стоит рассматривать другие больницы.

Часто можно услышать расхожее заблуждение: мол, один раз полежишь — и клеймо на всю жизнь. Нет, никакого «строгого учета» нет, ходить к психотерапевту после выписки из больницы не обязательно. Только если есть желание или потребность взять рецепт. Если вы легли в больницу добровольно, так же добровольно вы можете оттуда и уйти.

Если говорить о результатах лечения, то в этой сфере все очень индивидуально: если ситуация не запущена, кому-то может быть достаточно трех-четырех недель в больнице. Но в целом надо настроиться на длительное лечение — все же антидепрессанты рекомендуется пить не менее шести месяцев, да и психотерапия дает результат далеко не сразу. Рекомендуемый курс лечения в стационаре — четыре недели, и лучше «перележать», чем «недолежать», потому что некоторые выписываются слишком рано, а потом спустя несколько дней просятся обратно.

Для чего я все это рассказываю?

Во-первых, в нашем обществе эта тема по-прежнему остается табуированной, стигматизация ментальных заболеваний — наше всё. Люди до сих пор воспринимают психиатрические клиники так, как их показывают в фильмах ужасов. Надо снимать эту стигму, говорить об этом открыто, как минимум чтобы мы не боялись лечь и полечиться из-за того, что о нас подумают друзья и работодатель.

Во-вторых, в больнице действительно проще подобрать препарат. Подбор антидепрессанта — дело не всегда простое, и в первые недели побочные эффекты проявляются наиболее ярко. В условиях стационара, под наблюдением врачей, без необходимости идти на работу и вставать к плите можно сделать это гораздо мягче.

Кроме того, иногда на пользу побыть рядом с людьми, у которых те же проблемы, которые понимают, что такое паническая атака, настоящая депрессия, немотивированная невыносимая тревога… И понять, что ты такой не один.

И да, я по-прежнему продолжаю бояться закрытых отделений, но, возможно, в некоторых случаях, если вовремя прийти в открытое, то закрытого отделения можно избежать.

Я допускаю, что у кого-то этот опыт может быть иным: попался не тот врач, совсем не подошли таблетки и вообще ожидания были другими. Но мой личный опыт был таким — как я считаю, довольно положительным. И главное (это очень важный момент): если бы много лет назад при первом эпизоде заболевания я бы не побоялась и легла в больницу, вероятнее всего, все эти годы я могла бы жить полноценной жизнью.

Хотите быть здоровым? Раз в неделю наш редактор будет присылать лучшие советы врачей и новости медицины
Пожалуйста, укажите правильный e-mail
-10%
-52%
-20%
-30%
-20%
-10%
-10%