174 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Боялись последствий со стороны банка». Что говорят в суде над топами Белгазпромбанка взяткодатели
  2. Мэр израильского Лода заявил о полной потере контроля над городом. Нетаньяху ввел режим ЧП
  3. Остаться одному после 67 лет брака. Поговорили с героем, чья история любви год назад восхитила читателей
  4. Многие известные люди поддержали перемены и осудили насилие. Что с ними теперь?
  5. В Беларуси не хватает почти 84 тысяч работников. Какие кадры в дефиците
  6. Трехкратный восходитель на Эверест — о рисках, очередях к вершине и коронавирусе на такой высоте
  7. В Могилеве начался суд над Павлом Северинцем и другими, он закрытый. Всех пришедших поддержать выгнали из здания
  8. В Green City открывается фудкорт. Первым там заработает «МакДональдс», будет и новый для Минска бренд
  9. Выходец из БРСМ стал новым директором Оперного театра
  10. Семье Ромы, который спас брата из горящего дома, выделили арендное жилье
  11. Журналиста TUT.BY Катерину Борисевич перевели из Жодино в СИЗО Могилева
  12. Эксперт поделился секретами, как легко и эффективно можно почистить газовую плиту
  13. Один из лучших минских спектаклей этого сезона. Почему надо посмотреть «Записки юного врача»
  14. Против беззакония и насилия. Девушки в белом гуляют по Минску уже девять месяцев
  15. «Общество заточено на «откаты». Откровенный разговор с архитектором о строительстве частных домов
  16. «С большой вероятностью после Лукашенко не будет преемственности». Эксперты о знаковом декрете
  17. Белорусские сигареты почти на 2 млн долларов задержали в Польше
  18. «До переезда я думал, что это типичный Техас с перекати-поле». Белорусы — о жизни в Остине
  19. Дело Тихановского и Статкевича будет рассматривать Гомельский областной суд
  20. Парень, который выжил. История 23-летнего Антона, который после ДТП 43 дня провел в коме и выкарабкался
  21. Стрельба в школе в Казани: погибли 9 человек
  22. Прогноз погоды на короткую рабочую неделю
  23. «Таких цен никогда не было». Древесина ставит рекорды по стоимости во всем мире. А что у нас?
  24. С 13 мая снова дорожает автомобильное топливо
  25. В Беларуси — сильная геомагнитная буря
  26. Между израильтянами и палестинцами опять война? Разбираем очередное обострение на Ближнем Востоке
  27. Дерматолог — о влиянии гель-лака на кожу и ногти, тревожных симптомах и противопоказаниях
  28. Самое лютое соперничество в женской «фигурке» закончилось нападением. В Голливуде об этом даже сняли кино
  29. Иностранные инвестиции выросли. Но в игру вступили политика, неопределенность и обещания контрсанкций
  30. В чем секрет храма в Будславе и что о нем надо знать. Вопросы и ответы о костеле, пережившем пожар


/

Когда Инна родилась, мама не смогла прижать дочку к себе: кости черепа были мягкие, и пальцы в нем словно тонули. У Инны редкое генетическое заболевание — несовершенный остеогенез. Это значит, любое прикосновение в детстве могло обернуться тяжелым переломом.

Кости ломались постоянно, но со временем становились прочнее. Твердел и характер, но не сердце. Несмотря на жестокость внешнего мира к тем, кто слабее, Инна не потеряла веру в людей. Вот уже пять лет она занимается благотворительностью. Хрупкая девушка ездит по интернатам, где спрятаны «невидимые люди», и помогает им самым необходимым: гигиеническими средствами, продуктами, а главное — вниманием.

О страхах и целях, о встрече с Ником Вуйчичем и семье, о жертвенности ради других и неспособности помочь себе — в материале про один день с «хрустальной» Инной Вечерко.

«Родителям предлагали оставить меня в лаборатории для опытов»

Инне 36. Она живет в Пинске. Квартира, родители и звонки от друзей — вот весь ее мир, если в нем нет благотворительных акций. Конец августа, когда мы приезжаем в гости, как раз такое время затишья.

По утрам Инна дома одна. Папа в больнице: сейчас он серьезно болеет. Мама полдня на работе. Когда она возвращается, квартира наполняется энергией. О дочке Галина Николаевна рассказывает бодро, четко, но сдержанно.

— 37 лет назад не было УЗИ, поэтому о диагнозе Инны узнала, когда родила. Дочку мне даже не показали. Только на третий день ее принесли. Потом сказали, что у нее гидроцефалия, остеохондродистрофия, — без запинки выговаривает мама. — Перед выпиской сказали: «Оставляйте в роддоме, потому что развиваться ни умственно, ни физически она не будет».

У мамы, добавляет Инна, был родовой шок, и принимать решения она не могла. Вмешался папа. Он твердо сказал: «Это мой ребенок. Сколько ему суждено, столько мы за него будем бороться».

Отказаться от девочки семья и не думала. Наоборот, искала любые способы для того, чтобы дочка росла здоровым ребенком. Возили ее в Брест и в Минск. Были в Институте генетики. Галина Николаевна вспоминает:

— Завели нас в лабораторию, там большие колбы стоят. В них — детки неразвившиеся, которые родились и умерли. Врачи кивают на Инну: «Если хотите, оставляйте». Для опытов, как я поняла. Мы с отцом, как услышали это, взяли дочку в охапку и просто сбежали.

После Галине Николаевне запрещали рожать. Врачи твердили, что дети будут больные. Но, тем не менее, родители отважились: так у них родились двое абсолютно здоровых сыновей — Денис и Николай.

Окруженная мальчишками, Инна росла девочкой-сорванцом. Могла постоять не только за себя, но и за братьев. О детстве она вспоминает неохотно, как и о своих переломах:

— Помню, брат взял меня на руки и понес на кухню. Зацепился за ковер — и мы оба ударились о стену. Естественно, я была первая. Что это была за боль, сложно описать. Две недели не могла шевелиться, — говорит Инна и прерывается. Тишина такая, что слышно, как хрипит холодильник и пищит светофор за окном. — Со временем кости укрепились, хотя врачи говорили, что останутся очень хрупкими.

Как и все дети, Инна училась в школе. Правда, на дому. Окончила 9 классов. После этого поступила в заочную школу при Институте теологии БГУ:

— Выбрала это направление, потому что знала Библию от начала и до конца.

Этот выбор и оказался ее предназначением.

«Это такое счастье понимать, что ты — причина радости для всего интерната»

Пять лет назад Инна впервые провела благотворительную акцию в доме ребенка. Помогать детям-сиротам, пожилым и людям с инвалидностью она хотела всегда. Просто не знала, как это сделать, если сама не можешь собой распоряжаться. Выручили социальные сети. Инна создала группу «Доброе сердце» в «Одноклассниках» и «ВКонтакте», где начала собирать деньги на акции.

Алгоритм такой: девушка связывается с директором психоневрологического интерната, получает разрешение на то, чтобы приехать, узнает степень сложности заболеваний, интересуется, что нужно проживающим, а после объявляет сбор средств на эти потребности.

И люди отзываются. Переводят деньги, привозят необходимые гигиенические средства. После Инна и команда волонтеров едут в интернат, везут с собой артистов, подарки. Целый день они проводят вместе с теми, кто спрятан за стенами интерната и одиночества.

— Да, был страх: смогу или нет? Если смогу, то как? К счастью, со мной есть команда волонтеров, а точнее, друзей: Наташа, Катя. Когда может, подключается Леша. Я генерирую идеи, договариваюсь, созваниваюсь — в общем, занимаюсь организаторской работой. Они покупают все необходимое и помогают с логистикой.

Наташа и Катя идут рядом с Инной все пять лет. Что держит их вместе? Инна отвечает кратко: «Они милосердные и сострадательные». А Галина Николаевна объясняет. «Бедовые девки. Наташа четыре года была на гемодиализе, ей пытались пересадить почку. Не получилось. Катя ехала из Минска домой, попала в аварию страшную, еле выжила. Они понимают тех, кому трудно. Вот и ездят, помогают».

Благотворительная команда время от времени пополняется новыми людьми, но надолго они не остаются: эмоционально не выдерживают.

Все-таки поездки к одиноким пожилым людям, людям с инвалидностью, брошенным детям, требуют не только доброго сердца, но и самообладания. Как минимум, чтобы не разрыдаться на месте. А с новенькими это бывает часто, говорит Инна. Как она сама держится?

Инна без ума от детей, а они — от нее. Во время прогулки племянник Даник отказывается отпускать тетю
Инна без ума от детей, а они — от нее. Во время прогулки племянник Даник отказывается отпускать тетю

— Я сильно плакала. Это огромный стресс. Особенно, когда вижу детей, которые бегут навстречу и кричат «мама». Но у них хотя бы есть шанс на нормальную жизнь и будущее. А когда приезжаю в интернат к лежачим, осознаю, что они абсолютно никому не нужны. К ним придут на 5, 10 минут — и это все. Приезжаешь к старичкам — они тоже как детки. Им даже подарки не нужны. Важно, чтобы кто-то был рядом, поговорил, пожалел. Они идут за тобой, пытаются угостить, приглашают посмотреть, как живут. Эмоционально очень сложно. Да и физически непросто. Как научилась справляться? Да никак, все равно каждый раз плачу.

И продолжает заниматься делом, потому что понимает: если не будет даже этих визитов на один день, что останется этим невидимым в обществе людям?

— Это такое счастье, когда понимаешь, что ты — причина радости для всего интерната. Я живу этим. И не могу перестать.

Хотя врачи, шепчет Галина Николаевна, рекомендовали более спокойный режим. Не однажды у Инны прихватывало сердце. Также ей делали две не самые простые операции. Но об этих обстоятельствах девушка даже не вспоминает — жалеть себя ей некогда.

— Вот говорят: «Нашим проживающим всего хватает», а я вижу, как они берут наши подарки и тут же их съедают. Или прячут, чтобы осталось на потом. Пенсии у них небольшие, после всех вычетов остается рублей 20. Разве много они могут позволить себе? Помню, звоню директору, спрашиваю, что нужно тем, кто живет в интернате. «Знаете, такое, что требуется женщинам раз в месяц. Ну, вы понимаете», — намекает он на гигиенические прокладки. Можете представить, как женщины живут без самого элементарного?!

Конечно, раньше люди как будто сомневались, не доверяли. Но я говорила: «Двери интерната не заперты. Не нужно везти вещи мне. Можно сразу туда». Кто-то давал деньги и просил взять с собой посмотреть, куда они идут. На то, что мы покупаем, я собираю чеки. Отчитываюсь по каждому, что и для чего мы приобретаем.

«Лишний раз выйти погулять — это роскошь»

Пока мы разговариваем, к Инне приходит подруга Наташа. Остается подождать Катю — и наконец можно выбираться на прогулку. Но к ней, естественно, нужно подготовиться.

Инна долго наводит красоту за своим столиком. Здесь много всего: косметика, парфюмерия, подаренное слепой девушкой дерево. Собрать волосы она просит подругу, но так, как надо, с первого раза не получается. Требовательная к себе Инна просит переделать. Наташа слегка злится, но не сопротивляется.

— Ну чего ты обижаешься? Знаешь ведь, что волосы — это единственное красивое, что во мне есть.

— Инна, какой у вас обычно распорядок дня?

— Просыпаюсь я поздно, в часов 11, если никто не позвонит и не расскажет о проблеме. Потом пару часов рисую (Инна пишет картины по цифрам и продает их, а полученные деньги тратит на благотворительность — прим. TUT.BY). Если повезет, куда-нибудь выхожу. Но самой мне сложно выбраться из подъезда. Ступеньки очень высокие. Вроде есть «пандус», но на самом деле — это две прибитые доски. Лишний раз выйти погулять — это роскошь. Нужно минимум два человека, чтобы я спустилась. Мама уже по состоянию здоровья не может выносить на руках без коляски. У папы тоже серьезные проблемы. На улице бываю не каждый день. Если куда-то нужно поехать, то да. А так — два-три раза в неделю. Как получится. Зимой еще проблематичней.

Со слов Инны, чтобы сделать нормальный пандус, нужно 2200 рублей — так говорят ей коммунальщики. Для подъемника надо и вовсе заваривать мусоропровод, на что жильцы дома пока не соглашаются.

Выезжать куда-либо Инне удается еще реже. С детства она мечтает о море, но ни разу там не была. Хотя этим летом смогла побывать в Бресте, Беловежской пуще и Почаевской лавре в Украине. Такой подарок ей сделали подруга Людмила и ее муж Валера.

Именно благодаря этим людям в прошлом году Инна встретилась с Ником Вуйчичем. Друзья просто пригласили в гости, а потом неожиданно объявили: «Едем в Минск».

— Поверить не могла! Сидела я в первом ряду. Это было непередаваемо. Энергетика у Ника сумасшедшая.

— Инна, о чем вы мечтаете сейчас?

— О семье. О ребенке. О море. Не важно каком. Я никогда не мечтала ходить, излечиться. Наверное, уже понимала, что это невозможно.

Дети для меня — особая тема. Есть девушки, у которых более тяжелое положение. Но они создают семьи, рожают детей, хотя бы одного ребенка. Я всегда хотела, чтобы у меня случилось так. И по-прежнему не перестаю верить. Главное, чтобы рядом был человек, который бы меня принял и полюбил несмотря ни на что. Я согласна и на усыновление, удочерение. Вполне могла бы вырастить его или ее с чьей-то помощью.

Поклонники у меня были, да. Но ничего не сложилось… Расставались практически без слов.

«Кому я буду нужна без родителей?»

Начать прогулку Инна предлагает с «медиков» — места, где она выросла. Брат Коля соглашается помочь. Коляску грузит в багажник, сестру берет на руки. Дорога занимает 15 минут неспешной езды.

Брат Николай не только помогает спускаться со ступенек и перемещаться по городу, но и поддерживает сестру в ее деле.

— Вау, как тут все поменялось! — удивляется Инна, когда осматривает места своего детства. — Зелени было гораздо больше. А сейчас все пусто, пострижено. Помните, как тут удобно было прятаться? А вот здесь мы в первый и последний раз попробовали курить, и то мой друг нас застукал, — смеется Инна.

Но смеяться она перестает ровно в тот момент, когда коляска натыкается на бордюр. Инна быстро хватается за металлическую раму и теперь долго ее не отпускает.

— Коляске уже много лет. Сколько — не знаю, мне ее отдали. Наверное, стоило бы поискать человека, который смог сварить на заказ, но все некогда. А с электроприводом слишком дорогая, — вздыхает Инна и быстро переводит тему.

Когда мы подходим к парку, Инна оживает:

— Ну, что девочки, покатаемся на каруселях?

Конечно, мы соглашаемся. Работник аттракциона поначалу теряется: пускать Инну или нет. Она успокаивает: «Все нормально, я уже каталась».

На карусели мы одни. Девушка с заметным предвкушением ждет старта, а после него наслаждается, когда ветер развевает «самое красивое, что в ней есть», — волосы.

— Я оказывается, забыла эти ощущения. Весь вечер каталась бы! — радостно говорит Инна.

После карусели продолжаем прогулку и слышим:

«Мама, смотри, какая тетя смешная», «Смотри, какая маленькая старушка» — кричат дети.

Инна отводит взгляд в сторону, сильнее сжимает коляску и делает вид, что не слышит. Слышит.

 

Только когда мы придем к набережной, она откровенно скажет: «Обидно. С детства я училась этого не замечать, не подпускать к себе близко. Но больно все равно».

Но вода Пины быстро смывает обиду. Инна внимательно смотрит на реку, потом — на водоворот людей, проходящих мимо. Темнеет.

Наконец звонит Леша. Он только освободился после работы, но свое обещание помнит: сегодня запланирован совместный поход в кафе. Он быстро подруливает к набережной, подхватывает девушку и усаживает ее в машину. Вместе мы едем на местную тусовочную улицу.

— Когда познакомился с Инной, первое время был шок, — слушая слова Алексея, Инна замирает. — Понадобилось время, чтобы привыкнуть. Потом мы стали друзьями. Я не знаю более настоящего человека, чем Инна. Как она это выдерживает? Откуда у нее столько сил, чтобы помогать другим? Помогать тем, кого наше общество не замечает? Честно, я бы так не смог. Хотя и помогаю, езжу вместе, когда у меня есть возможность.

Мы остаёмся ночевать у Инны, и за завтраком она говорит главное:

— Все-таки нужно мечтать о чем-то более реалистичном. О пандусе, о новой коляске. Чтобы быть более самостоятельной и не так сильно зависеть от родителей. Я уже привыкла к своему физическому состоянию. Могу приготовить еду, принять душ. Но без родителей — кому я буду нужна? Иногда езжу по домам-интернатам и задумываюсь: в каком из них я бы могла жить? А потом гоню, гоню от себя эти мысли. Все-таки самое главное для меня сейчас — это здоровье родных. Лишь бы с мамой и папой все было в порядке. И с братьями тоже: они у меня замечательные.

-20%
-25%
-25%
-20%
-10%
-20%
-20%
-10%